Дети Галактики (СИ)

— Слушай, тётя Лена ведь была у вас на «Заре»? — спросила Таня, когда дверь за Егором захлопнулась. — Она и тогда была такая вредная?
Егор кивнул. Этот оборот — «у вас на „Заре“» — ставящий его в один ряд с легендарными первопроходцами Пояса Астероидов, чрезвычайно ему льстил.
— Помнится, как-то раз мы с Лёшкой полдня копались в ангаре буксировщиков, угваздались с ног до головы. Почистились наскоро, физиономии вытерли и отправились в столовую. Видно же было — люди устали, как собаки, проголодались, едва на ногах держатся — а ей хоть бы хны! Обоих отправила в душ, ещё и взысканием грозила за злостное нарушение санитарно-гигиенических норм…
  
«Мы с Лёшкой» — это было из той же оперы. Однокашники отчаянно завидовали тому, что Серёжиным руководителем практики стал всем известный Алексей Монахов — и мало того, взял подопечного с собой на «Зарю»… Но перед Таней, выпендриваться, пожалуй, не стоит…
— Слушай… — осторожно сказал он. — Ты, как-то говорила, что у кого-то на базе есть записи концертов того скрипичного трио «Фелисетт», кажется? Не подскажешь, у кого, очень хочется послушать…
  
VII
 
Из записок
Алексея Монахова
'…И возмущался капитан:
'С углём исчезла красота,
Когда идём мы в океан,
Рассчитан каждый взмах винта.
Мы, как паром, из края в край
Идём. Романтика, прощай!'…
Вот уж не думал, что придётся однажды применить эти строки Киплинга к Внеземелью! Здесь космонавтика в своём развитии сумела проскочить героико-романтический период, описанный у Кларка, Станислава Лема в «Пилоте Пирксе», да хоть у тех же Стругацких, в их ранних произведениях. Использование «батутов» избавило от необходимости долгих, на месяцы, если не годы, полётов в отрыве от Земли, без надежды на помощь, случись что… Не то, чтобы это было уж вовсе невозможно — просто чтобы оказаться в подобной ситуации требовалось крайне маловероятное совпадение множества маловероятных событий. Но это относится только к преодолению межпланетного пространства; на планетах же и прочих небесных телах покорителей Внеземелья по-прежнему ожидает тысяча и одна опасность, избежать которые, или, хотя бы, в полной мере к ним подготовиться решительно невозможно. Доказательств тому море — от случая со станцией «Лагранж», экипажу которой пришлось дожидаться помощи Земли много месяцев, до катастрофы со станцией «Кольцо-1».
Дело было там же, в системе Сатурна — трагическая, но до некоторой степени нелепая история, вызванная во многом нелепым стечением обстоятельств, хотя и без пресловутого человеческого фактора не обошлось. Ошибка пилотирования привела к тому, что челнок, доставлявший грузы на «Кольцо-1» (станция не имела своего «батута» и получала всё необходимое с «Лагранжа») при маневрировании зацепил грузовой причал, причём носовая часть намертво застряла, в обломках. Происшествие, конечно, нештатное, но достаточно рядовое; обитатели станции уже облачались в вакуум-скафандры, готовясь выйти наружу и резать перекрученные металлоконструкции, удерживающие челнок — и тут случилось то, чего никто не ожидал. Мы никогда не узнаем, что стало причиной того, что произошло потом. То ли пилот челнока не захотел окончательно губить свою карьеру (парой месяцев раньше у него был похожий случай, на «Лагранже», с куда более скромными последствиями), то ли банально запаниковал — но вместо того, чтобы вырубить, как этого требует инструкция, двигатели и, облачившись в гермокостюм, ждать помощи, он стал действовать самостоятельно. Сперва он дал несколько разнонаправленных импульсов маневровыми двигателями, пытаясь раскачать застрявший корабль, а после этого — врубил маршевый движок на реверс, благо конструкция поворотных дюз позволяла. И — не заметил, что одна из маршевых дюз смотрит в корпус станции, точно в выпуклую панель, скрывающую люк аварийно-ремонтного шлюза.
Последствия оказались роковыми. При столкновении был совершенно уничтожены антенны на носу челнока; пилот остался без связи, и это не в последнюю очередь могло стать причиной охватившей его паники. О том, что шлюз уже открыт, он не знал — корпус заслонял обзор, и когда первые двое ремонтников появились в проёме люка, импульс полной тяги сдул их с корпуса станции, разорвав в клочья скафандры, а заодно выжег внутренности шлюза. Повреждения серьёзные, не фатальные — если бы не лопнула переборка, за которой помещались баки со сжиженными газами. И если для челноков и орбитальных буксиров их требовалось не так уж много, то движки, корректирующие орбиту «Кольца-1» (гравитационное воздействие Сатурна и ближайших спутников делали её орбиту мягко говоря, не стабильной) прожорливостью не уступали стаду слонов на водопое. И водород, и кислород добывали тут же, на станции из ледяных обломков, которые приходилось вылавливать из колец Сатурна — и сейчас эти два газа, смешавшись, произвели тот самый эффект, для которого их и получали.
Последствия были ужасны. Огненный столб, вырвавшийся из шлюза, ударил в челнок — но не освободил его, а только разрушил кокпит, испепелив заодно и виновника катастрофы. Маршевый двигатель при этом продолжал работать — и остановился только когда вышло всё топливо, то есть через полчаса. Этого времени вполне хватило, чтобы станция беспорядочно закувыркалась, сошла со своей, и без того не слишком стабильной орбиты, и медленно, неотвратимо к плоскости Колец, к сплошному полю каменных, ледяных и железных глыб.
Картину эту, замерев от ужаса, наблюдали на «Лагранже» в прямом эфире. Камеры были установлены на втором челноке — в момент катастрофы он висел в стороне и не попал под плазменный выброс. Пилот челнока, едва разобравшись в произошедшем, дал полную тягу и пошёл на сближение с погибающей станцией, но попытки состыковаться и снять уцелевших, ни к чему не привели из-за разрушенного шлюза и хаотического вращения станции. Единственное, что он смог сделать — это передавать на «Лагранж» картинку до самой последней секунды. После чего развернулся и увёл челнок прочь, не желая увеличивать скорбный счёт этого дня ещё на две человеческие души.
Мне рассказывали — уже потом, на Земле, — что Леонов все это время провёл в командном отсеке «Лагранжа» и слышал прощальные слова людей с «Кольца» за миг до того, как ледяная глыба смяла станцию, как пустую жестянку из-под пива. Не знаю, скольких лет жизни стоили Алексею Архиповичу те страшные часы — но скудная его шевелюра сделалась после этого совершенно серебряной…
К счастью, такие происшествия редкость. Но… масштабы проникновения человечества во Внеземелье растёт невиданными темпами; за пределами нашей планеты работают уже десятки тысяч людей, и недалёк тот день, когда счёт пойдёт на миллионы. При этом, увы, неизбежны и человеческие жертвы — их уже немало и будет ещё больше — недаром на чёрной плите монумента в Королёве нет ни одного имени, иначе скоро там не осталось бы свободного места…
А всё же, нельзя не признать: безопасность дальних перелётов, пожалуй, выше, чем у плаваний на крупных океанских судах. И дело не только в феноменальной (по сравнению с космическими, да и прочими летательными аппаратами «той, другой» реальности) прочности и надёжности конструкций. Хотя с тех пор, как отпала необходимость экономить на толщине обшивки и переборок, а так же на массе забрасываемого за пределы Планеты, оборудования, эти показатели почти сравнялись с таковыми у бульдозеров или, скажем, тепловозов. Главное, конечно, «батутные» технологии — ведь, случись какая-нибудь авария, достаточно зависнуть в Пространстве и вызвать с Земли ремонтную бригаду со всем необходимым оборудованием, запасными частями и специалистами, способными устранить неполадки в самые сжатые сроки. Причём не существует ограничений на габариты и типоразмеры — через «батут» легко пропихнуть практически всё, что может понадобиться, да и найти на складах Земли можно практически что угодно. Ну а в самом крайнем случае — несложно эвакуировать экипаж аварийного корабля через «батут», или, если тот не действует, погрузиться на лихтер и ожидать спасателей, которые способны добраться до места катастрофы практически из любой точки Солнечной Системы за считанные сутки. Для этого недавно введен в строй спасательный тахионный планетолёт «Амундсен» — насколько мне известно, он ни ещё разу не использовался по прямому назначению…'