(не) Родная дочурка для мэра (СИ)

Я чуть без чувств там же не свалилась, а вот Богдан проявил себя наилучшим образом. Он невозмутимо пожелал Катюше сладких снов, но я видела тот блеск, поселившийся в его глазах в тот момент.
Он был бы хорошим отцом. У него всё для этого имеется. А еще мне кажется, он мог бы стать весьма неплохим мужем. Его будущей девушке очень с ним повезет. И эта девушка точно не я. Мы с ним из разных миров.
  
Через четыре дня вернется бабушка из санатория, и я надеюсь, Богдан к этому времени уже успеет наиграться в семью и опустит нас с миром раньше положенного срока. Все-таки мы здесь не пленницы.
И как бы нам с Катенькой ни было тут хорошо, наши с Богданом взгляды смотрят в противоположные направления. Он грезит карьерой, а я мечтаю о простой спокойной жизни, где нам с Катей ничего не будет напоминать о прошлом. Я уже и заявление на развод подала, и подходящий частный садик для дочери выбрала, и работу практически нашла (сегодня на мое резюме откликнулась одна компания).
Как раз в этот момент я читаю с телефона отзывы о компании, как вдруг на экране высвечивается ненавистное имя.
В ту же секунду жалею, что не заблокировала его номер. А надо было…
Глянув на Катюшу, играющую в куклы, я поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты в коридор, чтобы дочка меня не услышала.
— Что тебе нужно? — сухо отвечаю на звонок, глядя на себя в декоративное зеркало в форме солнца.
В нем я уже не вижу ту замученную женщину, какой я видела себя прежде. У меня свежий отдохнувший вид, здоровый и румяный цвет лица и горящие живым блеском глаза, которыми я не могу налюбоваться. В кои-то веки мне нравится собственное отражение.
— Натулечка, привет, дорогая! — лебезит Стёпка в трубку.
Обычно называл меня Наташкой, а тут Натулечка.
Молчу. А раздражение только нарастает.
— Я тут звоню узнать, как у вас с Катенькой дела. Где вы сейчас? — произносит он голосом провинившегося человека.
Да только он не провинился. Он вконец оборзел. Оскотинился! Слышать его не желаю, но, увы… Придется потерпеть, пока нас не разведут.
— Дела? — издаю смешок, поражаясь, как ему удается вести себя так, будто ничего не было. — Дела у нас с дочерью идут замечательно. А если ты подпишешь заявление на развод, будут еще лучше.
— Как раз об этом я и хотел бы поговорить. Сегодня утром мне пришло заявление на госуслуги, — говорит он вкрадчивым тоном, а я морщусь, его голос стал мне противен.
— Тогда почему ты до сих пор его не подтвердил? — напрягаюсь я.
Повисает недолгое молчание, а затем из трубки доносится его категоричное:
— А не хочу! Не хочу я ничего подтверждать! Передумал я разводиться!
  
Глава 21
 
Наташа
Первое время я не знаю, что и сказать. Меня словно парализовало, однако злость, вспыхнувшая в одночасье, приводит меня в себя.
— Да что ты? Передумал он! — цежу со всем презрением. — А как же беременная любовница? Или у тебя с ней не заладилось, вот ты и вспомнил о нас⁈ Так вот как вспомнил, так и забудь!
— Каюсь, каюсь, Натуль, — ноет Стёпа практически, чем еще больше раздражает. — Я же думал, она беременна от меня.
— Что? — вырывается из меня чрезвычайно вспыльчиво. — Беременна от тебя? Стёп, ты хоть слышишь себя? Или ты забыл о своем бесплодии⁈
— Так я думал, что вылечил его!
— Его нельзя вылечить!
— Машка утверждала об обратном. Она рассказала о чудодейственном препарате, который борется с последствиями свинки. Она даже познакомила меня с мужчиной, который прошел курс лечения, и благодаря нему у него появилось двое детей. Короче, я поверил ей и купил через нее этот чертов препарат, ну Машка потом и забеременела. Вот только… мне пришлось заложить квартиру и часть бизнеса, просто препарат был очень дорогой.
Чем дальше в лес, тем больше дров…
Так вот значит, куда уходили все деньги? На любовницу и препараты… А я как лошадь горбатилась на него, что-то предпринимала, чтобы вылезти из долговой ямы… И всё ради чего?
— Что ж, надеюсь, это того стоило… — у меня уже волосы шевелятся от ужаса, тем не менее я стараюсь сохранять спокойствие.
Меня его проблемы больше не заботят. Я должна думать только о себе и о Катюше.
— Да если бы! — отплевывается Стёпка злобно. — Я случайно узнал, что не было никого препарата! А принимал я обычную фолиевую кислоту! Машка просто хотела развести меня на бабки и отжать у меня квартиру с бизнесом! Но ничего! Я вышвырнул ее, пусть катится на все четыре стороны…
— Как же мне это знакомо, — вырывается с иронией, а Стёпка продолжает:
— Ну бес попутал, ну! Прости! Я всё сделаю! Я сегодня же обращусь к юристу! Он поможет мне признать сделку недействительной! Я всё верну! Обещаю, Натуль! Только прости меня, а⁈
Ну и ну…
Бумеранг в деле, что называется.
Впрочем, я догадывалась, что рано или поздно Стёпка поплатится за всё, но не думала, что это произойдет уже так скоро.
А сейчас я понимаю, что это может создать мне дополнительные проблемы. Стёпка бывает крайне настойчив в достижении определенных целей. А цель у него сейчас одна — сделать всё возможное, но не дать мне развода.
Да пропади всё пропадом!
— Ты мне врал! Изменял долгие месяцы! А сейчас хочешь, чтобы я простила тебя? А не о многом ли ты просишь?
— Да у меня было-то с ней всего раз! — выпаливает он, а потом осекается. — Ну ладно, два раза! Но мне даже не понравилось! Я поддерживал с ней связь только ради ребенка, я же надеялся, что он правда мой! Натуль, ну, прости меня, пожалуйста. Давай не будем рушить семью…
Богдан
Приняв душ, я одеваюсь и решаю найти Наташу, чтобы увидеть ее, ну и напомнить ей о грядущей поездке к моим родным, узнать, не передумала ли она.
Я уже предвкушаю завтрашний вечер. И это еще мало сказано. Еще вчера перед сном я начал испытывать легкое волнение, ведь знакомить девушку с родителями мне предстоит впервые.
Звучит дико, особенно если учесть, что я уже далеко не юнец, но прежде я действительно не приводил в родительский дом ни одну девушку. О моих пассиях не знал никто из родителей. Не видел я в этом смысла. Это были всего лишь мимолетные увлечения, у которых изначально не подразумевалось никакого развития.
А с Наташенькой всё по-другому. Я мечтаю о развитии нашего общения, вот только Ната придерживается иного мнения. Она держит меня на расстоянии.
Но знала бы она, как порой сложно мне дается сдерживать себя. Рядом с ней меня всего ломает от желания прикоснуться к ней, обнять ее и оставить поцелуй на ее нежной щеке.
Нацепив радостную улыбку на лицо, я иду на звуки ее голоса, который звучит в моей голове подобно симфонии. Сперва не разбираю ничего из того, что она говорит, но потом останавливаюсь, не доходя до угла, и внимательно вслушиваюсь в ее слова:
— Нет, Стёпа! Ни о каком прощении и речи быть не может! Не нужно делать из меня дуру! Ты врал мне, изменял! А потом вышвырнул нас с Катей на улицу! И после этого ты еще смеешь просить меня не рушить нашу семью? Так ты же сам ее и разрушил, собственными руками! Нет у тебя больше никакой семьи! Либо ты сейчас же по-хорошему подписываешь заявление на развод, либо увидимся в суде!
С каждой последующей фразой, произнесенной Наташей, я становлюсь на шаг ближе к точке кипения. От закипающей в крови ярости глаза наливаются кровью, кулаки непроизвольно сжимаются, а зубы я едва не стираю в порошок.
— Нет! Ничего это уже не изменит! Почему? Да потому что… потому что я встретила кое-кого! Мужчину, да! — отчаянно она произносит, и вся кипящая внутри меня ярость в одночасье остывает.
  
Притаившись за углом, я не чувствую под собой ног от внутреннего ликования, затопившего меня. Я торжествую. Зажав кулак между зубами, стараюсь не выдать себя и не прокричать восторженное «Да!»
Это же она обо мне говорила, так ведь? Я тот мужчина, которого она встретила… О котором она пожелала рассказать своему пока еще законному мужу…