(не) Родная дочурка для мэра (СИ)

А Катенька… Признаться честно, я уже… Уже вижу, как называю ее своей дочерью. С первых минут общения с этой чудесной малышкой у меня возникли необъяснимые чувства к ней. Родственные. Отеческие. По-другому и не скажешь даже.
Причем до встречи с Наташей и Катей я не видел себя в роли отца. Ни разу ничего подобного за мной не наблюдалось. Я вообще не задумывался о детях, а тут… Чужие женщина и ребенок вызывают у меня столько ярких, теплых эмоций.
  
Каким-то невероятным образом этим девчонкам удалось круто поменять мое привычное мировоззрение. Да так, что одна только мысль о Степане Митрошине провоцирует во мне желание хорошенько отмудохать его.
У меня просто в голове не укладывается, как этот балбес мог бросить своих жену и ребенка. Как он посмел променять Наташу на другую? Она же идеальная, черт возьми. Идеальная мать. Идеальная женщина. Да с нее иконы нужно писать!
Ну всё. Решено.
Не быть мне Богданом Никольским, если я не женюсь на Наташе по-настоящему и не возьму на себя полную ответственность над ее дочерью!
Собственно говоря, об этом я и хотел поговорить с ней за чашкой кофе. Далеко не о предстоящих выходных, а о предстоящем разводе. У них ведь имеется общая дочь, а это значит, что бракоразводный процесс может затянуться на неопределенное время.
Нет, я не господь бог, но я бы мог посодействовать Наташе. Я могу приложить все усилия, чтобы не только значительно ускорить процесс развода, но и лично проследить за его ходом. Важно, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.
Вот только в самый последний момент я сдрейфил и не смог заговорить о разводе. Всё дело в доверии, а с ним у нас могут возникнуть определенные сложности. На данном этапе Наташа и слушать меня не станет. Не доверяет она мне пока что. И я это чувствую всякий раз, когда смотрю в ее глаза. Но тут я могу ее понять.
Как можно поверить тому, кто предложил фикцию вместо попытки построить серьезные отношения? А я хочу… хочу, чтобы наше общение с Наташей привело к чему-то большему, чем простая фикция.
Мда. Ну и кашу я заварил. Самому от себя тошно.
Но ничего. В лепешку расшибусь, но исправлю ситуацию.
Я докажу Наташе, что мои чувства к ней не имеют двойного дна. Не просто так я надел ей кольцо на палец. Уж точно не ради поддержания легенды о нашем якобы браке. В этом крылось нечто большее. Иначе не стал бы я заморачиваться над гравировкой наших инициалов.
А если по прошествии времени у нее останутся на мой счет сомнения, тогда к черту всё! Сниму свою кандидатуру с участия в выборах, да и дело с концом! Плевал я на политическую карьеру!
С этими мыслями я выхожу из магазина детских игрушек, расположенного внутри торгового центра. С четырьмя пакетами в руках иду по направлению к лифтам, чтобы спуститься на подземную парковку.
Ничего не предвещает беды, как вдруг…
— Мирон! — слышу позади себя мужской бас.
Не останавливаюсь. Дальше следую своей дорогой, думая, что мне показалось.
— Мирон, да погодь ты! — снова окликает, догоняет меня и преграждает путь. Засматривается на меня и шарахает себя по бедру. — Богдан? Ты, что ли?
Вот так встреча!
— Да ладно⁈ Значит, не показалось! — в искреннем удивлении восклицаю я, раскинув руки в стороны. — А ты, я смотрю, опять сына родного не признал, — беззлобно поддеваю его.
Я рад встретиться с отцом, несмотря на то, что он перепутал меня с моим братом. Но хорошо хоть сразу осознал свою ошибку.
— Не признал, так и есть. Вас же с Мироном хрен отличишь со спины. Ты только не сердись на отца своего, — он хлопает меня по плечу, бросает беглый взгляд на пакеты, которые я так и держу в руках. — А ты почему один тут шастаешь? Где Валера? Без него я тебя и не признал.
— А у Валеры кое-какие дела нарисовались, — отвечаю, не вдаваясь в подробности, поскольку Валера со вчерашнего дня следит за Старовойтовым, а отцу об этом лучше не знать.
— Неожиданно, — отец хмыкает подозрительно, седыми усами шевелит. — И ты в одиночку отправился за покупками? Что хоть купил? — любопытствует он, заглядывая в один из пакетов. — Детские товары? А тебе на кой они?
Сказать? Не сказать?
— Да девушка у меня одна сейчас проживает, у нее дочка маленькая. Собственно говоря, все эти подарки я купил для нее, — решаю ответить со своей честностью, не привык я лгать отцу.
Вот только я планировал рассказать о Наташе с Катей чуть позднее, когда вся ситуация с выборами устаканится. Но отец своим появлением внес в мои планы коррективы, поэтому приходится менять их на ходу.
Впрочем, так даже лучше. Легче так уж точно.
Не передать словами, как мне хотелось поделиться с отцом своими эмоциями. Они бьются во мне ключом.
Однако эмоции свои я пока что вынужден держать под контролем. В противном случае отец решит, что я спятил.
— Постой, — отец и без того весьма ошарашен этой новостью. — А что хоть за девушка? Я ее знаю? Откуда она, чем дышит?
— Наташа родом из соседнего городка. Женщина очень красивая и воспитанная, но человек она далеко непубличный, так что ты ее точно не знаешь, — отвечаю, полагая, что этого будет достаточно, но не тут-то было.
— И что это за тон такой? — прищуривается отец и хмурит кустистые брови, обводя мое лицо сканирующим взглядом.
— Какой такой тон? — уточняю, стараясь держаться невозмутимо.
— Ты буквально пропел ее имя. Наташа, — передразнивает меня отец. — Что-то я не припомню, когда ты разливался соловьем при упоминании женщин.
— Подловил, — развожу руками и чувствую, как губы непроизвольно расползаются, а за грудиной печь начинает. — Я действительно без ума от Наташи. Уверен, она вам с мамой тоже очень понравилась бы.
Я ставлю пакеты на пол и достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Открываю галерею и с дуру показываю отцу одну из фотографий, сделанную тем фотографом. Старовойтова я со снимка вырезал, оставив только Наташу с Катей.
Отец надевает очки, присматривается внимательно и долго, и с каждой последующей секундой его брови ползут всё выше.
— Как-как говоришь, ее зовут?
— Наталья Митрошина, — протягиваю я певуче.
— Митрошина… Значит, показалось, — бурчит он, вернув задумчивый взгляд на снимок.
— Что показалось? — напрягаюсь я, подумав, что отец ее всё же знает.
— Да на одну мою знакомую похожа эта девушка, но, видимо, я ошибся, — поясняет отец. — Богдан, а ты ведь нисколько не преувеличивал, она и впрямь очень красивая. Естественная, нежная красота, таких нынче мало осталось, — он ожидаемо приходит в восторг, глядя на экран телефона, а затем тычет указательным пальцем. — А что это за ангелочек рядом с ней? Это и есть тот самый ребенок, кому ты подарки прикупил?
— Ага, — киваю я, раздувая грудь от чрезмерной гордости, взявшейся из ниоткуда. — Малышку зовут Катя.
Отец поднимает на меня округлившиеся глаза. Присматривается долго, после чего его взгляд вновь падает на фотографию. Секунда — и он снова взирает на меня. Только теперь уже с претензией.
— Да что ты мне заливаешь⁈ Она ж вылитая ты в ее возрасте! У нее даже ямочка, как у тебя! — возбужденно проговаривая, отец пальцем обводит мой подбородок, хмурится. — А ну-ка, признавайся, Богдан! Я чего-то не знаю? Ты нашел женщину, которая родила благодаря твоему биоматериалу?
— Если какая-то женщина и успела родить от меня, то это точно не Наташа, — отрезаю я с хладнокровием, а самого внутри обида гложет.
Мне обидно, что Наташу я не встретил раньше. Обидно, что ее дочь не моя…
— Ты прямо уверен? Тест на отцовство уже делал? — сомневается отец, не прекращая глазеть на Катю со снимка.
— Отец, ну ты чего в самом деле? — возмущаюсь я, веду плечом. — Какой, к черту, тест? Ничего подобного я не делал. И не собираюсь!
  
— Ну и зря. А вдруг Наташа успела воспользоваться твоим донорским биоматериалом? Ну просто не может быть такого явного сходства… Я бы на твоем месте задумался.
А то я не задумывался.
Пять лет назад, будучи убежденным в том, что дети мне не нужны, я сдал свое семя на хранение. На тот случай, если передумаю, когда уже будет поздно.