(не) Родная дочурка для мэра (СИ)

Что-то смущает? Ни что-то! Меня смущает всё! Абсолютно!
У меня натуральным образом отвисает челюсть. Кулаки непроизвольно сжимаются.
А я ведь так верила в его добропорядочность и бескорыстность. А оно вон как оказывается.
— Вы не понимаете, я замужем и… — кое-как проговариваю из-за подступающему к горлу кома.
Богдан резко перебивает меня:
— Я всё понимаю, но и ты меня пойми. Если комиссия желает видеть на посту мэра семейного человека, я им стану, чего бы мне это ни стоило. Я не дам лишить меня того, к чему я шел долгие годы. К тому же ты человек непубличный, из соседнего городка, тебя никто не знает, и не узнает, если пожелаешь, да и разводы еще никто не отменял. Ты же хочешь развестись со своим мужем?
  
— Хочу, но…
— Так вот я могу помочь решить тебе этот вопрос быстро и эффективно, и об остальном тоже позабочусь. Только, прошу, останьтесь, — его голос сходит на шепот, он умоляюще смотрит мне прямо в глаза. — Наташ, ты именно та женщина, которая не вызовет ни у кого сомнений. Потому что именно тебя я вижу рядом с собой… Ты та женщина, в которую я мог бы влюбиться с первого взгляда, если бы задался такой целью… А Катя теоретически могла бы быть моей дочерью. Она очень похожа на меня! Любой зрячий это подтвердит.
Катюша поразительно похожа на Богдана… Но я думала, что эти сходства замечаю только я.
— Извините, но нет, — протестую я, зябко передернув плечами и понурив голову.
Протяжно вздохнув, Богдан осмеливается взять мою руку в свою. Я вздрагиваю от нежного прикосновения, почувствовав, как тысячи иголок вонзились в кожу.
Поднимаю голову и ловлю на себе его немигающий взгляд, испытывая при этом электрические импульсы в области солнечного сплетения.
— Наташ, не торопись с решением, подумай до завтра, а уже завтра дашь мне окончательный ответ, — просит он вполголоса.
А следом слух мой улавливает торопливый топот, после чего в гостиную забегает Катюша.
— Мамочка, спасибо-спасибо-спасибо! Он такой классный! Как я и мечтала! — ликующе голосит она, размахивая руками, радости нет конца и края.
— О чем ты? — непонимающе веду бровью.
— О кукольном домике! Тот самый домик, который я просила тебя подарить мне! — Катюша подлетает ко мне, заключает в объятия и утыкается носиком в бедро. — Спасибо тебе большое! Ты самая лучшая мама на свете!
Проглотив свой язык, я обнимаю дочку в ответ, но ничего не соображаю.
Какой еще домик? Откуда он взялся?
В этот момент я переглядываюсь с Богданом. Тот молча стоит, выпятив грудь колесом. Улыбку свою старательно подавляет.
— Это ваших рук дело? — прищуриваюсь подозрительно, на что Богдан лишь многозначительно пожимает плечами, но и без ответа всё становится более чем понятным. — Решили дочь мою подкупить? — бросаю претензию сквозь зубы, чтобы Катя не услышала.
Богдан подается ко мне и произносит на ухо:
— Не подкупить, а порадовать. Это разные вещи. И прекрати дуться уже, девочка счастлива. Бери пример с нее, а я позабочусь о том, чтобы не только Катя была счастлива, но и ее мама.
— Если вы и меня вздумали подкупить, то у вас ничегошеньки выйдет, — с угрюмым видом брюзжу в ответ и беру Катю за руку, устремляясь на второй этаж.
— А как же обед? Как же солянка и салат? — Богдан вопрошает нам вслед как ни в чем не бывало.
— Отобедайте как-нибудь без нас. И передайте Валерию, чтобы он отправился в Белокуриху за бабушкиными ключами. Мы с Катей уезжаем!
  
Глава 13
 
Я залетаю в комнату, мечтая помыться в ванной. Хочется смыть с себя всю эту грязь, в которой Богдан меня вымазал.
Семьей он просит его притвориться! Нас, первых встречных! Ради каких-то жалких выборов!
Да как ему только наглости хватило обратиться ко мне с подобной просьбой? А еще на свидание приглашать?
Да уж лучше бы не приглашал и о симпатии даже не заикался бы! И так понятно, что искренности в его словах было ноль!
Таков был ход. Скорее всего, он думал, что после всего этого я непременно потеряю голову и втрескаюсь в него по уши. Но я не какая-то там наивная девчонка, готовая по первому зову мужчины броситься в омут с головой.
— Мамуль, а ты поиграешь со мной? Тут и куколки есть, две — тебе и мне, — Катюша тянет меня за руку к кукольному домику, стоявшему около окна.
Бледно-розовый, вырезанный вручную, с детской мебелью внутри и кучей разных прибамбасов, от которых Катюша приходит в неописуемый восторг.
И глядя на ее искренние и живые эмоции, я просто не могу отказать ей в таком удовольствии.
— Хорошо, давай поиграем, но только недолго, нам нужно еще собираться, — отвечаю я и присаживаюсь на корточки рядом с домиком.
— А куда мы будем собираться? — с опаской интересуется Катя, передавая мне одну из куколок, а следом детскую расческу, как бы намекая, чтобы я сделала своей кукле новую прическу, пока она старательно заплетает косу своей.
— К бабушке вернемся.
— Но она же в крематории, — выдает она, немного подняв мне настроение.
— В санатории, дочур, — поправляю ее ласковым тоном. — Но уже завтра нам привезут ключи от бабушкиного дома и мы сможем поехать к ней. Просто понимаешь, здесь мы не можем больше оставаться, — аккуратно преподношу слова, стараясь не огорчить свое сокровище, а у самой злость к Богдану до сих пор бурлит в крови.
— Почему? Дядя Богдан нас вроде не выгоняет, и ты ему нравишься, — отмечает она с потухшими глазками, а затем кладет куклу на пол и с досадой смотрит на подарки, о которых она могла только мечтать. — Я хочу остаться здесь. Здесь мой домик и новые куклы. А у бабушки нет новых игрушек.
— Мы купим. Всё, что пожелаешь. Обещаю, солнц, — растрогавшись, я притягиваю к себе Катеньку, глажу по голове и чмокаю в нахмуренный лобик.
Катюша никогда не отличалась капризностью. Вот и сейчас она хоть и без особого желания, но соглашается пойти мне на уступки, печально при этом улыбнувшись:
— Хорошо, мамочка. Давай собираться.
Невыносимо больно огорчать собственное дитя, но иначе никак. Нельзя нам оставаться во владениях человека, который не гнушается вести нечестную игру.
Кто знает, может, и с нами он поступит так же нечестно. От него теперь можно всякое ожидать.
Я, конечно, признательна ему за то, что он не оставил нас в трудную минуту и приютил у себя, но теперь понимаю, что за всем этим стояли скрытые мотивы — Богдан искал личную выгоду, просчитывая ходы наперед. Поэтому будет лучше, если мы с Катей уедем, пока он не совершил очередной ход.
— Ты готова? — обращаюсь я к дочери, держа пакеты в руках.
— Угу, — уныло она кивает.
И только мы выходим из комнаты, как мой телефон начинает звонить. Опускаю пакеты на пол, достаю телефон из сумки и вижу на экране незнакомый номер.
— Алло, кто это? — отвечаю я настороженно.
— А ты угадай с одного раза, — узнаю я голос бабушки, и настроение сразу же взмывает до небес.
— Бабуль, как я рада тебя слышать! Ну как ты, рассказывай? Как отдыхается?
— Да бывало и получше, без огорода отдых совсем не тот, знаешь ли, — фыркает она в трубку. — Натуль, ты лучше расскажи мне, что это за молодой человек весь санаторий на уши поднял, чтобы подозвать меня к телефону?
Если я сейчас скажу бабушке, что Богдан — сын ее давнего знакомого, то бабуля начнет расспрашивать меня о нем. А о нем мне даже думать не хочется.
— Да никто. Просто знакомый, ничего особенного, — бросаю коротко, тая в себе раздражение к этому человеку. — Он отправит к тебе своего помощника за ключами.
— Ясно. А твой охламон где? — спрашивает она о Стёпке.
Так уж привыкла она его называть. Раньше я постоянно поправляла бабушку, а сейчас даже приятно слышать нечто подобное из уст родственницы.
  
— Понятия не имею. Мы разводимся.
— И правильно, только зря годы ему свои подарила, — проворчала бабуля, и я удивилась тому, что она не стала допрашивать меня о причине нашего расставания, словно ей было это неинтересно, но я-то знаю, как она любит промывать Стёпке косточки, а тут вдруг сразу сменила тему: — А по поводу ключей… Посеяла я их где-то. Все пожитки свои перевернула вверх дном, а ключи от дома так и не нашла. Небось выронила по дороге.