Падая за тобой (СИ)
— Как только тебе станет лучше, я уеду. — повторила она, подойдя к столу и придвигая мне снова тарелку.
Я ничего не сказал. Молча и агрессивно наколол кусок омлета и отправил в рот.
— Ужасная яичница. Как всегда… — пробубнил себе под нос, а она снова отвернулась от меня, моя что-то в раковине, никак не прореагировав… Зато я прореагировал… Точнее мой член… На ее вид сзади…
Нет, Алмаз… Ты должен срочно ее отсюда вытурить, иначе пропадешь, иначе сорвешься… Она в такой опасной близости- это просто гребанная пытка, издевательство…
А так быть не должно… Там, в больнице, пазл сложился для меня полностью, окончательно избавив от всех иллюзий… Я все понял, до конца… От понимания этого было горько и тяжело… Но эту правду принять было легче… Она была понятна и объяснима… Алан мой сын. Даже дурак бы догадался. Он просто моя маленькая копия, только с ее глазами… Все эти годы она скрывала от меня то, что у меня есть ребенок. От нее. Она скрывала это, когда была беременна, когда родила, когда Капиев был под арестом, когда она развелась с ним, когда была двадцать четыре часа семь дней в неделю рядом со мной… Даже когда я узнал всю правду о нас, когда вмиг открылись все секреты и тайны, она ничего мне не сказала… Зато она вечно убегала от меня, вечно пыталась скрыть от меня эту сторону своей жизни… Помню, как маниакально боялась, что привезу мальчика в Москву из Дубая, куда она его оперативно упрятала… Это могло означать только одно — Камила никогда в нас не верила, никогда не желала видеть меня в роли отца… Никогда не допускала мысли, что мы будем вместе… Наверное, какой-нибудь великий психолог бы возразил, что обстоятельства не позволяли ей открыться. Пиздеж. Все это пиздеж. Ребенок- это не игрушка, это целая жизнь. Это продолжение… Ее и меня. Он стоит выше всех этих банальных и вульгарных наших любовных игр и разборок, какими бы драматичными они ни были. Она должна была сказать… В тот же самый день, как узнала сама… Или знала изначально… Пиздец… Думал об этом, и хотелось всё и вся рвать… Так эти мысли меня и не отпускали… Не хотел больше ничего… Не хотел ни собой заниматься, ни работой… Видеть никого не хотел… Думал часами, что теперь делать. Хотел влиться в жизнь к малому, и в то же время, не знал, как поступить с ней… Не будь это Камила, а какая-нибудь другая баба, которая от меня бы залетела бы и скрыла, наказал бы, не иначе. Забрал бы на хрен ребенка. Но это же Камила… Этим все сказано… И по-мирному в ее жизнь теперь не вернуться… Да и как кто? Не хотел, чтобы она решила, что я напрашиваюсь на ее заботу, заботу об мне, жалком калеке… Недомужике… Короче, полный пиздец, не иначе… Еще и живу тут, на отшибе, на другом конце света, даже не могу за мальчиком издалека понаблюдать…Да, Алмаз… Что ни день- то очередное «веселье» на букву «г» в твоей жизни всплывает… Заслужил, наверное…
А теперь всё вообще выходило из-под контроля. Теперь чем больше она будет находиться рядом, тем больше мне будет хотеться припереть ее к стенке и задать вопросы, которые не выходят из моей башки уже столько месяцев, которые снова и снова заставляют меня погружаться в пучину боли и отчуждения, обиды и горького осознания того, каким никчемным, ничтожным, не достойным стать отцом для ее сына, всегда я представлялся ей как человек… Другого объяснения ведь не найти, почему женщина, которая отдавалась мне сутками напролет, так и не нашла минуты, чтобы сказать, что у меня есть ребенок… Что я узнаю о нем спустя шесть лет со дня его рождения!
Глава 59 (Часть 1)
Глава 59
Камила
Между нами была холодная война. Он делал все, чтобы не подпустить меня к себе- ни физически, ни морально… Кое-как, через уговоры Руслана, хотя бы ел приготовленную мною еду, да и то, через раз, а в остальном продолжал прятаться в своей комнате, иногда в спортзале, когда приезжали эти его ребята-спортсмены, иногда в кабинете, когда Руслан и еще пару каких-то очень важных американцев, которые прикатывали всегда с кучей охраны, припирали к стенке и заставляли- таки что-то делать по работе. Те редкие разы, когда мы каким-то чудом все же пересекались в коридоре или на кухне, он всегда говорил одно то же:
— Привет, Камила. Как дела? Когда уезжаешь домой?
Как же это бесило. Несказанно бесило…
Он тоже бесился. Было видно, что я раздражаю и напрягаю его своим присутствием. И у меня все больше создавалось впечатление, что зря я все это придумала с приездом, что делаю только хуже. Чтобы не думать ни о чем, уходила с головой в готовку. Иногда просто вхолостую…
Я как раз испекла очередной пирог. Решила предпринять уже тысячную, наверное, попытку замирения, заварила чай, поставила на поднос, понесла в зал, где он сидел с Русланом и о чем-то разговаривал. Я не хотела подслушивать, но услышала, потому что гостиная не отделена от прихожей дверью.
— Блядь, Руслан, сделай что-нибудь, надо ее срочно отправлять домой. Яйца уже просто полыхают, мне нужно срочно потрахаться, а она в доме. Не позову же я телок при ней!
— С каких пор ты зовешь телок к себе домой? — спрашивает как-то беспристрастно Руслан.
— С тех пор, как стал калекой! — огрызается тот в ответ, — ты мне предлагаешь ехать снимать кого-то в клуб на инвалидной колсяке?!
— Ты не калека, Алмаз. Ты давно бы уже начал ходить, если бы хотел и не выебывался. Давай уже, поднимайся на ноги и сам езжай и трахай того, кого хочешь… А яйца кипят- мне тебе что ли рассказывать, чем сублимировать… Спортом, дружище, спортом… Разрабатывай свои ноги… Может и мысли дурные перестанут лезть в голову…
Слушаю, а мне плохо становится. Гадко… А еще… Обидно… Вмиг все понимаю… Я тут иллюзии строю… Думаю, что он озлоблен, ершист, стесняется своего состояния, а ему просто на меня по фиг. Ему трахаться надо. С молодыми, красивыми, свежими. С чего вообще я решила, что нужна ему здесь, в его жизни, тетка тридцатипятилетняя… Зачем вообще приперлась сюда? Он ведь мне в лицо все сказал. А я как всегда ничего не слышу… Глупая, глупая…
А еще проснулась какая-то дикая, ужасная злость на саму себя… Ревность, обида… Я годами чахла без него, иссохла вся, как женщина, а он тут, оказывается, баб заваливает направо и налево… Тошно… Просто тошно… Вмиг такой себя никчемной почувствовала, жалкой. Вернула поднос на кухню. Пошла в свою комнату, залезла в шкаф. Даже вещей с собой приличных не привезла. Все какое-то унылое, домашнее… Ну, ничего… Отправить меня домой решил? Поеду, непременно поеду, вот только с музыкой… Чтоб было хотя бы, за что отправлять…
Надела джинсы и обтягивающую футболку. Даже не знала, что у меня вещи такие были, давно не носила, уж не знаю, как они вообще в чемодан попали, наверное, брала по принципу чего-то функционального, кэжуал. Думала, поправилась сильно, килограммов на пять, но нет, влезла, даже вполне себе ничего… Грудь выгодно облипляет черная ткань, даже немного неприлично, я бы сказала… Хотя и не придерешься. Я ж не виновата, что она у меня совсем не маленькая, что есть, то есть. И джинсы хорошо сидят, как влитые… И зачем я только таскаю эти дурацкие халаты бабушкинские, все пытаюсь казаться скромной и неприметной, раз в доме столько мужиков чужих то и дело шнырябт… Расчесала волосы, не буду их собирать, подкрасила губы, совсем немного, только блеском, чтобы не были обветренными. Слышала, как позвонили в дверь. Опять, наверное, эти его бойцы… Мальчишки ведь все, лет по двадцать-двадцать пять максимум… Все наши земляки… Даже не знала, что столько их тут обитает.
— А что ты удивляешься? Так же и твой Алмаз сюда в свое время приехал. Тут школа хорошая бойцовская, и условия, так что, да, неудивительно, — ответил мне Руслан, когда я спросила как-то между делом, после очередной грубости Алмаза, чтобы хоть как-то перевести тему и скрыть свое расстройство…
Снова зашла на кухню, красиво сервировала стол всем мною наготовленным. Опять никто к этому не притрагивался… Чай снова вскипятила. Натянула на лицо непосредственную улыбку и, хоть сердце и билось со скоростью света, пошла в зал.