Полюби Меня (СИ)

Чтобы хоть как-то ускорить время, в перерыве между танцами я общалась с итхисами, отвечала на почти всегда повторяющиеся вопросы: «Да, Октавия красивая страна», «Да, я начала учить октавийский и уже сносно могу читать», «Да, мода итхисов восхитительна, и я удивляюсь, почему эти наряды еще не на мировом рынке», «Конечно к этой погоде нужно привыкнуть», «Нет, я не слышала что в Октавии есть «солнечные сады» для таких как я». Каждый заданный мне вопрос находился в рамках «безопасных» тем. Погода, одежда, язык, культура — ничего о моей прошлой жизни, никаких вопросов об Александре. Хотя, даю руку на отсечение, им бы очень хотелось узнать именно о моей жизни до Аэрто и особенно о наших с Дарком отношениях. С Александром мы больше не переговаривались, хотя я часто замечала его боковым зрением.
— Я украду твоего жениха, — преувеличенно бодрым тоном сказала Аэриса, и я поняла, что два часа пролетели. Она демонстративно подала бледную руку своему кузену, отказ в танце выглядел бы вопиющей грубостью. Аэрто сказал что-то на октавийском, оба неискренне улыбнулись, обнажив белые острые зубы. У Аэрто и Аэрисы явно было много схожего, например они с одинаковой силой недолюбливали друг друга.
Бывшие жених и невеста закружились в танце, а я пустилась прочь, чтобы отыскать розовую гостиную. Комнаты от бального зала шли в двух направлениях, они соединялись между собой узкими коридорами. Каждая комната была проходной. Я почти не различала, как проносилась мимо, не замечала итхисов, уединившихся в тишине и раскуривающих сигары, девушек, щебечущих о своих печалях и радостях, таких, которые неизменны, к какой культуре и народу они бы не принадлежали.
Розовая гостиная имела такое название потому, что полы и элементы мебели в этой комнате были сделаны из розового мрамора. Эта комната явно не пользовалась популярностью, уж очень в ней было неуютно. Толстая бархатная портьера загораживала стену, за которой не могло быть окон, мебель была слишком старой или слишком новой и не подходила друг к другу, а из развлечений в комнате стоял огромный белый рояль, отражающий тусклый свет лакированными боками. Не успела я расстроиться из-за того, что моего босса не оказалось на месте, как портьера скользнула в сторону, и он появился передо мной.
— Игра в прятки? — спросила я его, спросила просто для того, чтобы сказать что-то. Потому что не правильно, что при виде начальника меня буквально разрывает от нежности.
— В детстве я всегда прятался здесь. И никто не мог меня найти.
Даже сейчас бархат сумел скрыть его огромную фигуру. Я приблизилась к Александру и обняла его, уткнувшись носом в лацкан его пиджака. Мне хотелось стоять так вечность, стоять и дышать им. Боже, как я могла уехать? Несмело и нежно он обнял меня в ответ.
— Почему вы не отыскали Аэрису и Артура? — было первым его вопросом. Александр посоветовал связаться с его родственниками, в тот день, когда я отправилась в Октавию. Оправдываться не хотелось, я просто-напросто забыла об Аэрисе и Артуре, поскольку была поглощена личной драмой. Иногда я не блещу умом. Мы продолжали стоять обнявшись, и это ощущалось чертовски правильно.
— Как моя мама? Как семья?
Его глубокий голос раздавался откуда-то сверху.
— Все в безопасности. Ваша мама на Крите, у меня там есть маленький дом. Признаться, никогда не думал, что эодэртэ — это не сказки.
Я отстранилась, посмотрела в его глаза, спросила:
— Почему?
— Из того, что я успел прочитать, этот ген очень редок и встречается у женщин с европейского континента. А костры инквизиции горели не просто так. Мы истребили эодэртэ, чтобы обезопасить себя. Но гены… они могут дремать в рецессивной форме, чтобы ярко выразиться через столетия.
Наградила же меня природа, как впрочем и маму.
— А Викки и Вера — они эодэртэ?
— У вас одинаковые глаза, так что очень может быть. С другой стороны, когда ваша тетя прикоснулась ко мне, я не воспылал к ней любовью.
В первую их встречу моя тетя ударила Александра по лицу. И довольно сильно. Но у Веры был небольшой секрет, разбалтывать который я считала себя не в праве. Вера была связана Искрой. По ее словам, отец моего кузена — очень нехороший человек. Поэтому, несмотря на то, что судьба подарила Вере совершенную любовь, тетя от нее отказалась. Как ей удалось разорвать эту связь и не умереть, до сих пор остается для меня загадкой.
 
— Как вы вытащите меня отсюда? — вот, что на самом деле меня интересовало. Стоять и обниматься здесь было несомненно приятно, но не отменяло того факта, что Аэрто вовсю планирует нашу свадьбу и что б его… детишек.
— А вы действительно хотите уехать? — вопрос Александра поверг меня в шок. Я сделала шаг назад, чтобы рассмотреть лицо босса. Тот как обычно, выглядел серьезным. Моя обескураженная мордашка заставила его пояснить, — Аэрто — принц целой страны. Он уверен в том, что ваша связь настоящая. Власть, деньги, уважение. Все это может быть вашим.
Он сделал широкий жест рукой. Вот только убогая розовая гостиная была не лучшим примером моих возможных приобретений.
— Да как вы вообще могли подумать, что мне это все нужно? — я шутливо стукнула Александра, а в глубине души почувствовала обиду.
Вероятно я произвожу на людей неправильное впечатление, если даже Александр не понял меня. Деньги, власть, уважение — не мои деньги, одолженная власть, уважение по принуждению. Да и кто в своем уме променяет солнечный свет на темноту Октавии, кто захочет расстаться с семьей ради мнимого благополучия и дорогих шмоток?
— Простите, Кира. Что ж, тогда приступим к вашему спасению. Признаться, всегда мечтал вызволить красавицу из беды.
Мои надежды на то, что Александр по-тихому умыкнет меня из Октавии не оправдались. Действительно, если Александр просто вывезет меня из страны — то Аэрто отправится следом и заберет меня обратно. План босса был сложным, многоступенчатым и немного жестоким. Он заключался в расчете на то, что нарциссизм принца окажется куда сильнее чар, которые я наложила на него против своей воли.
  
Глава 5 Или как разорвать токсичные отношения
 
Старик разливал чай дрожащей рукой. Капли падали на лакированную поверхность стола и блестели в неярком свете. Аэрину Висбургу было всего сто лет, для итхиса древней крови — ерунда. Однако выглядел он куда потрёпанней своего брата-короля. Редкие волосы, сутулая спина, вечно ищущий взгляд. Аэрин был болен — и имя его болезни — Надежда. Я смотрела на мужчину, который удерживал маму в плену годами и не могла почувствовать ненависти. Сложно испытывать ненависть к тому, кто с трудом передвигается при помощи трости.
— Спасибо, что порадовали старика. Меня давно никто не навещает, — он говорил на моем языке вовсе без акцента, сказывалось общение с мамой. Аэрин не знал о том, чьей дочерью я являюсь. Для него я была просто невестой Аэрто. Наследный принц сидел рядом, гладил затянутую в перчатку руку. Его это соблюдение этикета бесило, не прикасаться ко мне подолгу было для Аэрто пыткой. После нашей с Александром встречи прошло три дня. Я избегала близости с принцем, тот скрипел зубами, но терпел мой отказ. К счастью магия его прикосновений перестала на меня действовать, наверное время позволило выработать иммунитет.
— Мы тоже рады встрече, дядюшка.
Посетить дядю Аэрто убедила Аэриса. Аэрин был баснословно богат даже по меркам итхисов: он являлся владельцем банка «Алика» — крупнейшего в Октавии. В этот банк стекались деньги со всего мира, «Алика» принимала финансы, не задавая вопросов. А мой жених, как оказалось, нуждался в деньгах. Аэрто жил на широкую ногу, один его гарем, который мужчина без сожаления распустил, стоил состояние. Еще были азартные игры, любовь к произведениям искусства и недвижимость в Гонконге, Цюрихе, Нью-Йорке и других крупных городах. Аэран выплачивал сыну содержание и платил зарплату, вот только этого тому не хватало на покрытие долгов. Поэтому рассорившийся с собственными детьми дядя мог стать для Аэрто лучшим другом и несомненно отличным спонсором.