Книжный магазин «Булочка с корицей»

Последние два месяца стали невероятной прелюдией, но сейчас она хотела, чтобы Ноа прижал ее к матрасу и заставил поверить ему. Все по-настоящему. Она принадлежит ему. А он ей. Хейзел нужно было, чтобы он убедил ее в этом раз и навсегда.
И она лишь надеялась, что Ноа все понял, пока она неотрывно смотрела ему в глаза. В горле встал ком от любви, желания и отголосков страха перед тем, что все это закончится.
  
— Ты должна сказать мне, если нужно будет остановиться. Хорошо? Если надо, чтобы я прекратил, скажи, — его голос прозвучал грубо, как плеск волн о скалы.
Хейзел кивнула.
— Словами, Хейзел.
— Хорошо. Я скажу. Обещаю.
Ноа уже расстегнул джинсы и стал спускать их с бедер.
— Штаны, — сказал он с ухмылкой.
Хейзел быстро выполнила его приказ, наблюдая, как боксеры Ноа отправляются вслед за джинсами. Затем стянула нижнее белье — простые белые трусики, пока голодный взгляд Ноа наблюдал за ней.
Этот мужчина хотел ее.
От этой мысли Хейзел охватило возбуждение, которое, как она надеялась, не пройдет никогда.
— Перевернись, — прохрипел он.
Хейзел послушно перевернулась, наслаждаясь тихим стоном Ноа. Он провел ладонью по ее бедру. Слегка сжал его.
— Так хорошо?
— Да.
Хейзел услышала, как он порвал упаковку презерватива, подождала, пока он его наденет, а потом его руки легли ей на бедра, чтобы приподнять их под нужным углом.
Она никогда не чувствовала себя такой беззащитной и уязвимой.
Никогда так безраздельно не доверяла другому человеку.
Ноа скользнул рукой между ее бедер, раскрывая их еще больше. И немного подразнил ее, возбужденную, изнемогающую.
— Ноа, пожалуйста.
Она больше не в силах была терпеть, ее ноги уже начинали дрожать.
Ноа вновь опустил ладонь на бедро Хейзел и вошел в нее одним плавным толчком.
Под таким углом он проникал… глубоко.
У Хейзел перехватило дыхание. Сердце замерло. А потом Ноа оказался повсюду. Обнимал ее, обхватывал ногами и погружался в нее настолько, что она не могла дышать.
— Все нормально? — прошептал он, прижавшись губами к ее плечу.
— Да, — ахнула она. — Еще.
— Хейзел, — в его голосе слышалось то же опустошение, что испытывала она.
— Еще.
Ноа переплел их пальцы и прижал ее ладони к матрасу. Другая рука опустилась ей на бедро, удерживая Хейзел на месте, и, выйдя наполовину, Ноа вошел в нее снова. Хейзел уткнулась лбом в подушку, ощущая горячее дыхание Ноа на шее.
— Еще раз, — велела она, и он подчинился. Опять и опять. Ноа двигался в ней, и боль внутри нее все нарастала. Хейзел сжала его пальцы, и он замер, погрузившись в ее тело. Он осыпал поцелуями ее плечи, и это ощущение так резко контрастировало с безжалостными движениями его бедер, что Хейзел почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
С ее губ сорвался испуганный всхлип.
— Хейзел?
— Я… просто…
— Мы все прекратим.
— Нет! — Она поцеловала его ладонь с отчаянием и благоговением. Это была единственная часть его тела, до которой она могла дотянуться, распластавшись на кровати. — Не останавливайся. Просто… все по-настоящему. Ты. Ты настоящий. И я люблю тебя.
Она почувствовала, как он уткнулся лбом между ее лопаток.
— Все по-настоящему, — сказал Ноа сорвавшимся голосом, отражая ее чувства. — Ты и я. Обещаю.
Она кивнула, прижавшись щекой к одной из подушек.
— А сейчас я заставлю тебя кончить, ладно?
Хейзел издала слабый смешок:
— Ладно.
Ноа опять поцеловал ее в плечо, а потом нежно отпустил пальцы. Вновь приподнял ее бедра, меняя угол, и Хейзел тут же ощутила это.
— Так хорошо?
— Чертовски.
Смешок Ноа стал на мгновение ее любимым звуком, пока не сменился стоном, с которым Ноа двигался в ней. Хейзел застонала в ответ, сжимая пальцами простыни.
— Поласкай себя, Хейз.
И она подчинилась. В ту секунду она была готова сделать все, что он скажет. Ведь знала: все это доставит ей удовольствие.
Хейзел ласкала себя, пока Ноа двигался, попадая в точку, от прикосновения к которой у нее закатывались глаза и поджимались пальцы на ногах, а тупая боль стала такой нестерпимой, что она усомнилась, сможет ли ее вынести.
— Продолжай, — велел он, впиваясь пальцами в ее бедра, и она послушалась. Продолжила, как и Ноа, быстрее и жестче. Томление нарастало, но Хейзел была в безопасности. В безопасности с Ноа. В безопасности, желанная и любимая.
Она всхлипнула, на глаза вновь навернулись слезы, а в горле зародились рыдания.
И, не выдержав, Хейзел дала им волю.
Она дрожала, кричала и содрогалась.
А Ноа держал ее.
— Ноа, — простонала она, уткнувшись в подушки — подушки, купленные им ради ее комфорта. Он снова обхватил ее руками, прижал к кровати и, припав губами к ее плечу, достиг пика удовольствия.
— Хейзел, — шептал он снова и снова даже после того, как слез с нее. Даже после того, как привел себя в порядок, вернулся в постель и заключил ее в объятия. Он нашептывал ее имя, пока целовал и обнимал ее. Будто тоже не мог в это поверить.
Но все это было правдой.
Они еще долго будут рассказывать эту историю.
Вернее, отдельные ее эпизоды. Ведь некоторые ее части слишком личные.
  
Глава 30. Два месяца спустя
 
— Счастливого Дня дружбодарения! — Джинни распахнула дверь старого фермерского дома и раскрыла объятия. Ноа тут же почувствовал запахи шалфея, лука, корицы и имбиря. В животе заурчало. Хейзел не дала ему съесть ничего, кроме тарелки хлопьев сегодня утром и пакета зефира, который он слупил по дороге. Хотя, справедливости ради, они были заняты другими делами. Начиная подачей заявления на выдачу кредита и заканчивая тем, что Хейзел распростерлась на кухонном столе в одних трусиках. Так что, можно сказать, он полакомился не только хлопьями и зефиром…
— Привет, Джинни.
Ноа позволил Джинни обнять его, спешно отбросив воспоминания об утре.
— Добро пожаловать, Ноа! — она стиснула его и перешла к Хейзел.
— Спасибо, что пригласили нас, — сказала Хейзел в объятиях подруги.
— Я так рада, что мы решили это сделать. — Джинни забрала у Ноа пакеты с вином и упаковками маршмеллоу, которые Хейзел принесла, чтобы добавить к батату, и проводила их внутрь. — Сейчас горячая пора, и так здорово, что мы смогли собраться вместе.
Ноа решил не напоминать, что они виделись почти ежедневно, особенно с тех пор, как он вернулся и стал работать полный день у Мака до окончания сезона. Они то и дело заглядывали друг к другу во время рабочего дня, но он знал, что Джинни не терпится провести свой первый День дружбодарения, поэтому прикусил язык и вошел за ней в дом. Внутри было тепло и уютно, в гостиной возле прихожей в камине потрескивал огонь. Джинни и Логан составили несколько столов, которые теперь тянулись из столовой в гостиную. В центре стояли свечи и тыквы, и Ноа не сомневался, что такая сервировка очень понравилась бы его матери.
Шесть недель, что он пробыл дома, были долгими и порой трудными, но в основном для его сестры. Ноа отлично провел время, играя с племянницами и выходя в море с командой на новой лодке для ловли омаров. Он даже обсудил свои планы по сдаче домов в аренду с отцом.
А еще ему очень помогали ежевечерние разговоры с Хейзел. Но когда врач разрешил Рейчел вновь вставать на ноги, Ноа вернулся в Дрим-Харбор. По крайней мере, пока. Через три дня ему предстояло познакомить Хейзел со своей семьей, и Ноа был как на иголках. Но это было, скорее, приятное волнение, чем нервозность от страха, так что он счел это прогрессом.
  
— О, посмотрите-ка, кто наконец-то решил явиться! — из кухни вышла Энни с бокалом вина в руке.
— Мы не опоздали. — Хейзел глянула на часы: — Ну, не так уж и сильно.
Ее щеки залил румянец, и Ноа расплылся в улыбке, зная, что она думает о причине их опоздания.