Прекрасная маленькая принцесса (ЛП)

— Вероятно, у тебя сотрясение мозга, — добавляю я, когда он описывает видение меня, заполнившее его голову.
Большинство его травм можно вылечить. Больно, но не настолько глубоко, чтобы требовалось накладывать швы, и нет ничего, для необходимости обратиться к врачу. Однако его нога — совсем другое дело, и он садится на табуретку, чтобы обеспечить мне легкий доступ, пока я дезинфицирую глубокую рану. Затем он просит меня заклеить ее клеем.
Его дневная история подходит к концу незадолго до того, как я заканчиваю его латать. Когда я заканчиваю сосредоточиваться на его ноге, Петр возвращает себе все мое внимание.
— Я имел в виду то, что сказал на складе, — нежно бормочет он, его пальцы обвиваются вокруг моего подбородка, когда он поднимает мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Что именно? — Поддразниваю я, хотя сердце мое замирает от искренности его ярко-серых глаз.
— Я действительно люблю тебя, — заявляет он, и я чувствую это по тому, как он смотрит на меня.
Покалывание счастья пробегает по позвоночнику.
— Я тоже тебя люблю, Петр, — вздыхаю я, тепло улыбаясь ему.
— И ты действительно носишь нашего ребенка?
Надежда в его голосе заставляет мое сердце биться в неровном ритме, и я киваю. Радость, заливающая его лицо, тает во мне от ее интенсивности. И хотя он весь в синяках и заклеен пластырем в бесчисленных местах, он запускает пальцы в мои волосы и притягивает меня к себе, чтобы яростно поцеловать.
Я прижимаюсь к нему, прижимаясь всем телом к его груди, но стараюсь избегать самых сильных синяков. Петр, кажется, даже не замечает своих повреждений, когда обхватывает меня руками, притягивая к себе. Его язык выныривает, чтобы погладить мою нижнюю губу, и я с готовностью открываюсь, чтобы предоставить ему доступ. Наш нежный поцелуй становится все более страстным, и, поскольку мы оба по-прежнему обнажены, нетрудно догадаться, как именно он стоит.
Его растущая эрекция вдавливается в меня, а я жадно пробую и поглощаю его.
— Я хочу заняться с тобой любовью, — рвано дышит Петр, запуская пальцы в мои волосы и вытаскивая их из беспорядочного пучка.
— Ты уверен, что готов к этому? — Нервно спрашиваю я, потому что, как бы сильно я ни жаждала его, я не хочу причинить ему еще большую боль.
Он рычит, игриво прижимаясь своим твердым членом к моему телу, чтобы доказать, насколько он готов к этому. Я хихикаю, наслаждаясь ощущением его возбуждения и понимая, что делаю это с ним.
Мы возвращаемся в спальню, он обнимает меня, медленно ведя к кровати, и его губы не покидают моих. И когда мои колени упираются в матрас, мы вместе мягко падаем на него.
Когда я опускаюсь на кровать, Петр следует за мной, не отставая, чтобы все время целовать меня. Его губы греховно сладки, а поцелуи нежны. И потому ли это, что его лицо слишком болит, чтобы быть напористым, или потому, что он действительно хочет заняться со мной любовью, я не знаю.
Знаю только, что это сводит меня с ума от потребности.
Я перекатываюсь на него, контролируя ситуацию, но стараясь не повредить травмы Петра. По его лицу расползается дьявольская ухмылка.
— Я когда-нибудь говорил тебе, как это сексуально, когда ты берешь то, что хочешь? — Нежно дразнит он меня.
Я хихикаю.
— Приятно слышать, потому что сейчас ты — то, чего я хочу больше всего на свете, Петр Велес.
Его руки соблазнительно поднимаются по моим бедрам и талии к спине, где его сильные пальцы раздвигаются, ощущая столько кожи, сколько он может захватить.
Потянувшись между нами, я беру его твердый член в руку и направляю его к своему скользкому и уже пульсирующему входу. Я выравниваю его и медленно опускаюсь вниз на его внушительную длину.
Глубокий, ненасытный стон вырывается из моих легких, когда я опускаюсь на него дюйм за дюймом, позволяя ему полностью заполнить меня. Я останавливаюсь только тогда, когда он погружается в меня по самую рукоятку, а я сижу на нем.
— Черт, ты очень сексуальная, — рычит он, когда я приподнимаюсь, а его руки блуждают по моей плоти, исследуя мое тело и лаская грудь.
  
Я кручу бедрами в ответ, и покалывающая эйфория пробегает вверх и вниз по позвоночнику.
— Боже, как же ты хороша, — простонал он, его руки возвращаются на мои бедра, и он медленно проводит ими вверх и вниз по своему твердому члену. И почему-то этот дразнящий темп возбуждает едва ли не больше, чем, когда он глубоко и сильно входит в меня, доводя мои чувства до предела. Так я ощущаю каждый его славный дюйм, вдавливаясь в него, чтобы найти ту самую потайную точку экстаза.
— Черт! — Я задыхаюсь, когда подушечка его большого пальца нащупывает мой клитор, и я сжимаю его.
Звенящее удовольствие трещит по моей коже. Я уже на грани оргазма, а Петр искусно дразнит мой чувствительный пучок нервов пальцами, извлекая из меня удовольствие с каждой лаской.
— Ты кончишь для меня, принцесса? — Бормочет он, проводя свободной рукой по плоскости моего живота, чтобы помассировать грудь и слегка покрутить сосок.
— Да! — Стону я. — Я так близка.
Теперь я качаю бедрами более осознанно, впитывая пьянящее ощущение его твердой длины, скользящей внутрь и наружу, его шелковистой кожи, разжигающей мои нервы. И с каждым движением бедер мой клитор восхитительно прижимается к его большому пальцу.
— Боже, я хочу наполнить тебя своей спермой, — простонал он, и по моей плоти побежали мурашки. При одной мысли об этом у меня перехватывает дыхание. Почему-то мысли об этом намеренно делают акт еще более возбуждающим.
— Войди в меня, Петр, — умоляю я, и мне так хорошо, правильно и восхитительно маняще этого хотеть.
— Я очень люблю тебя, мое сокровище, — хрипит он с такой настойчивостью, что мои стенки сжимаются вокруг него.
— Я тоже очень люблю тебя, — стону я, сокращая расстояние, чтобы прильнуть к его губам.
Петр стонет, его руки обхватывают мое тело и прижимают меня к себе, а он приподнимает бедра в ритме с моими качающимися движениями.
— С тобой я в гребаном раю. — Простонал он мне в губы.
Я целую его еще отчаяннее, так как мой клитор начинает пульсировать от приближающегося оргазма. Я уже долгое время нахожусь на грани, медленный темп, казалось бы, накаляет мое возбуждение до невозможных высот, не позволяя мне опрокинуться навзничь. Но одно слово Петра, и я уверена, что рассыплюсь вокруг него.
Меня так заводит то, как медленно и чувственно мы занимаемся любовью.
Мне чертовски нравится, когда Петр внутри меня, но это совсем другой уровень. Мое тело гудит от осознания того, что он окружает меня, наполняет и поглощает меня со страстью, от которой перехватывает дыхание. Это настолько идеальное и правильное ощущение, что я никогда не хочу, чтобы оно заканчивалось.
Мышцы Петра напрягаются от желания продержаться еще немного, чтобы растянуть удовольствие, и по мне пробегает дрожь от предвкушения того, что я кончу вместе с ним.
— Блядь, я сейчас кончу, — хрипит он, его глубокий мужской голос вибрирует во мне.
И моя киска сжимается вокруг него.
— Да! — Я задыхаюсь, когда наступает тот самый момент.
Покалывающая эйфория проносится сквозь меня в тот момент, когда я чувствую, как он набухает и лопается внутри меня. И мои стенки крепко сжимают его, втягивая все глубже в свои глубины. Соски напрягаются и мучительно чувствительны к его теплой груди, и я задыхаюсь от интенсивности оргазма.
Он захлестывает меня, как приливная волна, смывая все сознательные мысли, и я погружаюсь в головокружительный экстаз. Мой клитор упирается в пах Петра. Моя киска пульсирует с силой, и я качаю бедрами вперед, пока он не погружается в меня до самого основания.
— Господи, — стонет Петр, когда мы все еще друг в друге и его дыхание омывает мое лицо теплыми струями, и я дышу в такт с ним, вдыхая один и тот же воздух.
— Возможно, это лучший секс в моей жизни, — игриво заявляю я.
Петр хихикает, а затем поднимает голову с подушки, чтобы провести по моим губам мягким поцелуем.