Мой бывший - зверь (СИ)

— Я ищу повод оставить тебя в ней, — усмехнулся я шире, чувствуя, что мы с Яной будто возвращаемся к жизни.
Она улыбалась, смущенно розовея щеками даже в приглушенном свете, а я и правда чувствовал себя все лучше. Силы возвращались. Захотелось даже поесть.
— Ива не разрешит, — прошептала Яна.
— Вам необязательно дружить против меня, чтобы быстрее поправляться, — усмехнулась Ива. — Тихо, дети, включаю прибор…
Мы с Яной улыбнулись друг другу и послушно замерли. А я захлебнулся счастьем под мерное жужжание аппарата. Как это своеобразно — мы оба подключены к каким-то проводам, и те бдительно следят за нашими сердцами. И будто связывают их…
— Взгляни, — протянула мне Ива результат и подмигнула Яне. — Вроде бы все ровно. Князев, ты, может, пожрешь, наконец?
— Можно, — перевел я на нее взгляд.
— Принесу, — улыбнулась она счастливо.
Да, я уже слишком заметно реагировал на эту своеобразную терапию. Даже температура нормализовалась.
— Ты не ешь? — обеспокоено глянула на меня Яна, когда мы снова остались одни.
— Пока не мог.
Она осталась сидеть на кушетке, свесив одну ногу.
— Скучаю по своей пижаме, — улыбнулась осторожно.
Я осторожно ответил на ее улыбку.
— Ян, но ты, должно быть, хочешь о чем-то спросить меня?..
Показалось, что я уже мог задать этот вопрос. Что она здесь всерьез и никуда не спешит, и даже сердце ее бьется спокойно и уверенно. А в сердцах я разбирался лучше всего…
Яна помрачнела, вздыхая.
— Я пока не знаю о чем, — призналась, настороженно взглянув на меня. — Ты рядом. И ты прежний. Мне бы хотелось, чтобы так и осталось. — Губы ее дрогнули, и с них сорвался всхлип. — Я не знаю пока, что мне думать и… к чему привыкать. Но я увидела тебя сегодня, и мне захотелось забыть обо всем, что произошло. Может… если тебе нужно быть кем-то другим… значит, это необходимо. Я могу это только принять, да?
— Да, — кивнул я.
Нет, она не сбегала от реальности. И не отрицала того, что жизнь изменилась. Яна признавалась мне, что ей пока что тяжело давать гарантии, и она хочет, чтобы я оставил для нее все максимально привычным.
И это нормально. Но для меня это значило риск. Сейчас я впускаю Яну глубже… но если она захочет выдраться, рана может оказаться несовместимой с жизнью. Моей и ее.
Если бы у меня было больше времени, я бы… что? Изменилось бы что-то? Безусловно. Но сколько бы я дал? Достаточно. Зверю главное знать, что женщина рядом, и чем сильнее привязана, тем вероятнее, что все пройдет гладко. Да и метка… Если поставить метку, то станет легче в разы. Это я понимал как врач. И как он же трезво оценивал свои шансы в настоящем. Стас сделал все, чтобы я не просто сдох, а еще и помучился. Интересно, он всерьез полагает, что моя боль способна облегчить его собственную?
— Останешься со мной сегодня? — рассеяно поинтересовался я.
— Да, — закивала Яна с готовностью. — Мне только вещи собрать, наверное, нужно.
— Хорошо.
***
Мы вышли с Ивой в коридор, и она мне улыбнулась:
— Молодец. Ты ему очень сейчас нужна.
Я судорожно кивнула, обнимая себя руками. С одной стороны, я не увидела ничего такого, о чем вокруг меня только и говорили. Ловила себя на том, что хотелось покрутить этим людям у виска и переспросить: «Вы серьезно? Вот же он, нормальный!» Но с другой — я понимала, что… что-то не так. Мне все равно было беспокойно. Только без Игоря рядом становилось хуже.
Я сжалась в лифте, когда мы с Ивой ехали вверх.
— Ян, как ты? — участливо поинтересовалась она.
— Я плохо понимаю, — улыбнулась ей натянуто.
— Это нормально, — заверила она. — Ты отлично держишься после всего. И если тебе вдруг понадобится любая помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Запиши мой номер?
— Да, спасибо, — потянулась я за мобильным.
Когда лифт открылся на нужном мне этаже, Ива указала на мою палату:
— Собирай вещи и возвращайся, а я пока Игорю поставлю капельницы, хорошо? Справишься?
— Конечно, — закивала я и направилась в номер.
Но перед дверью замерла, прислушиваясь к себе. Нет, ничего не было хорошо. Мне не хотелось возвращаться в свою замкнутую тюрьму, пусть и напоминавшую просто палату в отеле. Назад к Игорю мне хотелось определенно больше. Но если признаться себе до конца, то еще больше мне хотелось передышки. Мне нужна была Маша — ее компания, поддержка, теплый разговор и неугасаемый оптимизм. Я бы рассказала ей все… Но это невозможно.
  
Дав себе минутную передышку, я вошла в номер. Загорелся свет в небольшом коридоре, бросил блеклый отсвет на темную гостиную… И я уже сделала шаг к столу, поднимая взгляд от пола… и вскрикнула, отпрыгнув к стене и врезавшись в нее лопатками.
За столом в гостиной сидел Стас.
— Привет, Яна, — холодно глянул на меня, не обратив внимания на мой испуг.
Он крутил в пальцах мобильный, ожидая чего-то. Я же схватилась под ребрами, тяжело дыша.
— Что ты здесь делаешь? — потребовала тихо, не спеша делать шаг внутрь и все больше прельщаясь выходом. Не дожидаясь ответа, вытянула мобильный и нашла номер Ивы. — Тебе лучше уйти.
Брат Игоря смотрел на меня снисходительно, но неприятная усмешка больше не кривила его губы. Он был какой-то расстроенный. Может, он из-за Игоря переживает? Так и шел бы к нему.
— Что они тебе наговорили? — негромко поинтересовался он. — Что все будет хорошо? Что жизнь с оборотнем ничем не отличается от жизни с человеком?
Я выпрямилась, вжимаясь в стенку. Пальцы взмокли.
— Что тебе нужно?
— Сейчас мне нужно, чтобы ты перестала верить в глупости. — И Стас оскалился совсем не по-человечески.
— Перестань! — задрожала я.
— Перестань быть дурой, Яна, — процедил он, поднимаясь. — Тебе сказали, что жить без Игоря ты не сможешь? Что в этом мире надо быть кем-то полезным, чтобы тебя оставили в живых и со свободой выбирать? Или быть самкой оборотня. Других вариантов нет. — Я широко распахнула глаза и смотрела, как он приближается вальяжной походкой, всматриваясь в мое лицо. — А про метку тоже не рассказали? — склонил голову набок.
— Метку? — просипела я.
— Да, Ян, мы же звери. Своих самок мы кусаем в шею. Это вместо свадьбы и кольца. И это очень больно…
Он подошел вплотную и с интересом уставился на меня. А я и не могла от него скрыть, что все, что он говорил, повергало в ужас и срывало нервы. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не стучали.
— …И тебе вряд ли говорили, что один из корпусов этого комплекса отведен на реабилитационный центр для женщин, которые подверглись насилию своих острозубых мужиков, — добивал меня Стас тихим вкрадчивым голосом. — Две из трех пар распадаются трагично. Если женщина выживает, то попадает лечить психику вот сюда. Спроси у Игоря, он половину жизни собирает на операционном столе тех, кому не повезло. Мы — настоящие звери, Яна. И ничего хорошего у тебя не будет.
— Игорь не такой, — вдруг нашла я в себе силы возразить.
— Ну конечно, ты же знаешь его целую неделю, — издевательски усмехнулся Стас. — Когда тебе скажут, что выбора у тебя нет, кроме как стать его женщиной, а ты попросишь карьеру или еще какие-то свои планы на жизнь, то и посмотришь, какой твой Игорь «не такой». Потому что первое, что от тебя потребуется — это сидеть в его норе и воспитывать его волчат. Ни один оборотень не может этому сопротивляться.
— Волчат? — сдавленно прохрипела я.
Стас презрительно усмехнулся.
— Ну а откуда берутся оборотни? — И он покачал головой. — Черт, я бы остался досмотреть весь этот спектакль… но времени маловато. И, кстати, — Стас вытащил визитку из кармана и протянул мне, — если надумаешь продолжить нормальную жизнь, я помогу ее устроить.
— Зачем это тебе? — безжизненно поинтересовалась я, беря визитку дрожавшими пальцами.
— Ненавижу его, — с психопатическим спокойствием ответил он. — Игорь не говорил?
— Говорил. Ты винишь его в смерти вашей матери.
— Да. — Стас равнодушно пожал плечами. — Ублюдок оставил ее умирать. Он просто не взял телефон, когда я пытался ему дозвониться.