Не тайная связь

– Он прилетит тоже.
– Я знаю, – я отвечаю как можно ровнее.
– Не приближайся к нему. Не говори с ним. Не смотри ему в глаза. Я тебя прошу.
Камаль набирает в рот воздух. Сквозь зубы.
Почти шелестящий шепот касается моей макушки:
– Никто ни о чем не узнает, – он кивает в сторону спящей дочери. – Эльман без утешительных прогнозов, никто не будет копать туда, куда не следует.
  
Я зажмуриваюсь.
В этом всем есть моя вина. Полная и безоговорочная.
– Кому он нужен, правда? – шепчет Камаль, зарываясь подбородком в мои волосы. – Ты красива и здорова. Тебе он не нужен. Не приближайся к нему. Я буду ревновать, Ясь.
– Я поняла.
– Ты все еще любишь его?
Я утыкаюсь влажным носом в напряженную грудь. Поскорее бы Камаль отпустил меня и не мучил больше подобными вопросами.
– Я сотню раз говорила, что нет…
– Хорошо. Возвращайся к дочери.
– Ты не будешь спать? – спрашиваю его.
– Сна нет. Не буду.
– Тогда если она проснется, то ты сможешь забрать ее? Я хочу выспаться… Она всю ночь плакала, мне было очень плохо здесь, Камаль.
– Я знаю. Хорошо. Отдыхай.
– Тебя и так не было две недели, и няни заболели. Все разом. Еще и сегодняшняя ночь. Ты оставил меня одну, я чуть с ума не сошла, веришь мне или нет?!
– Извини, Ясь.
– Мне очень сложно быть матерью. Когда она плачет, я теряюсь. Я говорила тебе, что не планировала становиться мамой. Никогда.
– Ясь, она уже родилась. Обратно не сделаешь. Хватит. Довольно.
– Я люблю Юну, просто я устала. Рутина убивает меня.
– Сотый разговор по кругу, Ясь, – вздыхает Камаль, с силой потирая свое лицо. – Я тебе помогаю, няни тебе помогают, Давид иногда забирает ее на время, пока ты летаешь на ретриты и наполняешься. Я стараюсь облегчить твое материнство деньгами и помощью, но хватит говорить, что ты не хотела быть матерью. Довольно, говорю тебе. Слышишь меня?
Кивнув, украдкой вытираю слезы, а затем долго пытаюсь уснуть. Камаль за все утро так и не смыкает глаз, и я все время чувствую его взгляд на себе. Раньше я говорила, что раз нет любви, то нет и боли, но спустя годы поняла: где нет любви – там боль. Эта боль припекала грудь днями и ночами.
Весь оставшийся день проходит в суматохе: мы с Софией занимаемся детьми, мужчины тоже заняты своими делами – они решили устроить барбекю и открыть пару бутылок вина. Камаль остается дожарить мясо, дети играют в гостиной, а мы садимся за стол. Я пробую мясо и щурюсь от удовольствия, а вот вино отодвигаю в сторону. Сегодня вечером я хочу пребывать в здравом уме без промилле алкоголя в крови.
Весь день я старалась игнорировать присутствие Эмина Шаха в доме – кажется, мы с ним даже не поздоровались, но стоило мне отказаться от его вина, как я ловлю на себе его недовольный взгляд:
– Итальянке не понравилось вино?
– Пью вино только в винодельне своего папы, – холодно бросаю, не посмотрев в его сторону.
– Ты меня не уважаешь? Как это зовется по-итальянски: гордость или отвращение?
Повернувшись к Эмину Шаху, встречаю его мрачный многообещающий взгляд и в который раз замечаю: Эльман был очень на него похож. Жаль, что в Эмине я вижу не его отца, а убийцу своих родных. У преступления нет срока давности, и для меня он по-прежнему остается хладнокровным ублюдком.
Сделав глоток предложенного вина, я произношу:
– Вы слишком переоценили мои чувства к вам. Это равнодушие. А что касается вина, то оно просто отвратительное.
Отложив приборы, поднимаюсь из-за стола и слышу вслед:
– Такая же сучка, как и ее мать!
– Эмин! – выкрикивает Диана.
– Папа! – вступается София.
– Я сучка, но до вас мне далеко, – улыбаюсь ему сквозь зубы и покидаю стол. – Приятного аппетита.
Камаль приходит с новой порцией мяса, но слишком поздно. Ни у кого из присутствующих кусок не лезет в горло. Слава богу, что в этом доме не появляется Мурад – он давно живет отдельно, с двумя Шахами справиться было бы намного сложнее.
Весь день я ловлю на себе взгляд Шаха и понимаю одно: мы живы только благодаря тому, что Камаля не так легко убить. Как минимум, противовесом смерти служит Диана, родная сестра Камаля. Пока она жива – живы мы, в противном случае нам придется бежать или же… защищаться.
Камаль как самостоятельная единица давно стоял у Эмина Шаха поперек горла – тайный наследник династии, у которого забрали все при рождении. Женившись на итальянке, Камаль и вовсе стал для него врагом номер один. Только Диана и Камаль были наследниками по крови, а Эмин давно забыл, что в нем не течет кровь династии, он просто добился силой – и власти, и Дианы.
Если когда-нибудь Эмин Шах узнает, что Юна была зачата от его сына, он избавится от нас самым жестоким способом, на который он только горазд.
Вечером в дом приезжают визажисты и стилисты, к этому же времени приезжают няни, с которыми мы оставляем детей. Поцеловав Юну, я даю няне указания и рассказываю распорядок дня дочери, чтобы ее вовремя покормили и уложили спать. Позже нам с Софией делают макияж и укладку, и еще около часа кручусь у зеркала, подбирая наряд.
– Это то самое платье, которое ты купила на Сицилии? Ну, когда мы с тобой вместе шоппились? – вздыхает София.
– Нет, это для меня сшила моя лондонская швея.
– Ох, не коротковато?
– В самый раз.
– Ты идеальна, Ясь. Камаль должен быть благодарен судьбе, что встретил тебя.
Опустив глаза, киваю. София ошиблась: благодарен он должен быть только моему брату и тому отчаянию, с которым я легла в его постель.
Склонив голову, любуюсь собой. Платье идеально село по фигуре, я расправила невидимые складки на дорогой ткани и надела туфли. Я знала, что в Волгограде почти зима, но в моей душе всегда было лето, поэтому я выбрала платье с оголенными плечами черного сексуального цвета, что подчеркивало мою фигуру и визуально удлиняло ноги. Кудрявые волосы я решаю связать лентой, и у меня получается цельный итальянский образ.
Сев в автомобиль, мы отправляемся на празднование в честь назначения Мурада – гостей будет полон зал, а алкоголь будет литься рекой.
В машине меня слегка потряхивает, ведь на этот вечер должен прибыть и Эльман, а это значит, что вечер только начинается.
Осталось только встретиться с ним и сделать вид, что мне все равно.
Ведь тайная связь давно позади, а прошлое совсем не волнует меня. Ни капельки.
 
Глава 4
 
– Мы не будем задерживаться, – сообщает Камаль, управляя автомобилем, взятым в каршеринге. – Дома ждет дочь. Она скучает.
– С ней няня и брат с сестрой, – привожу аргумент.
– Она скучает по нам. По тебе и мне. К тому же, сегодня нужно переехать. Не собираюсь ночевать под одной крыше с ним.
– Как скажешь.
Опустив подбородок, я несколько раз поправляю свое платье и прошу Камаля прибавить в машине музыку, чтобы он не услышал, как дрожит мое дыхание. Мне начинает казаться, что Камаль почувствует мое волнение, и тогда беды не миновать. Ему не нравится, когда я думаю об Эльмане. Очень.
Бросив осторожный взгляд на Камаля, я подмечаю, как его губы сжимаются в тонкую линию, а когда мы подъезжаем к элитному комплексу, то напряжение в машине и вовсе достигает своего апогея.
Выскочив на морозный воздух, я привожу дыхание в норму и дожидаюсь, пока Камаль передаст ключи от автомобиля лакею. Он быстро приближается ко мне, захватывая лицо в свои холодные ладони.
– Ясь…
– Не говорить с ним и не смотреть на него. Я помню, – перебиваю сухо.
– Вообще-то я хотел попросить, чтобы ты поправила платье. Стоило выбрать наряд поприличнее и потеплее.
  
– А я в целом неприличная, Камаль. Ты должен был это понять, когда трахал меня в первый раз.
Камаль морщится и просит меня выбирать выражения. Я делаю вид, что мне все равно и что слова Камаля не задели меня, хотя на самом деле к такому моралисту как мой муж я давно привыкла: с Эльманом у меня случилась первая любовь, но Камаль с самого начала называл это грязной тайной связью и считал, что нашим браком он очистил меня от этой грязи.