Не тайная связь

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю строго.
– Извините, но я услышала, как сильно плачет Юна, и…
– Это вас не касается! Что вы здесь делали? Вы подслушивали?
Сделав шаг к женщине лет пятидесяти, я заставляю ее отступить к стене.
– Что вы! Я ничего не слышала, я только подошла…
– Славно, если это так, – прищуриваюсь без тени на улыбку. – В этом доме за предательство отвечают жизнью. Вам это известно?
  
В проеме двери появляется Эльман и хмуро смотрит на няню.
– Господин Шах, я ничего не сделала… Я ничего не видела и не слышала, клянусь!
– Ясмин, отпусти женщину и иди наверх. Не надо пугать человека.
– Надо выполнять свои обязанности, а не шастать по дому, – бросив внимательный взгляд на няню, я устремляюсь к лестнице.
За спиной громыхает бутылка и бокал – это Эльман наливает алкоголь и пьет его рекой. Чуть позже я слышу звук, как хрусталь разбивается об стену, и почти перехожу на бег.
Мы с дочерью заняли гостевую комнату, к этому моменту отсюда убрали многочисленные коробки и поставили кроватку для Юны. Кроватка была важным для меня критерием, потому что я не хотела приучать дочь спать вместе с нами, а даже после одной такой ночи мне было бы трудно вернуть привычный распорядок дня у нас в Лондоне.
Дочь быстро засыпает, стоит только положить ее в кроватку. Я считала, что мое воспитание верное и четко следовала заведенным правилам, даже если дочь болела или капризничала, поэтому я никогда не слушала других людей и их непрошеные советы.
– Спи, все будет хорошо, – обещаю дочери. – Скоро мы вернемся в Лондон, а твой папа останется здесь, с другой…
Прикусываю себе язык и изнеможенно опускаюсь на двуспальную широкую кровать. День был долгим, и я чувствую, как усталость валит меня с ног, но лечь в кровать и уснуть было очень страшно.
Где-то на втором этаже раздаются шаги. Это Эльман, я сразу узнаю его шаги. Они стучат по паркету в такт моему сердцу – оно сначала замирает перед каждым шагом, а затем врезается в ребра с бешеной силой. Прижав одну руку к груди, в другом кулаке я сминаю простынь.
Эльман уже наговорил мне столько гадостей, что оставаться здесь не было ни малейшего желания, но в то же время я хотела, чтобы он зашел. Боялась и хотела.
Камаль был прав, когда ревновал меня к нему, и повод у него был.
Совсем рядом хлопает дверь, и я вздрагиваю. Он ушел к себе. В его спальне мы не успели как следует убраться, и возможно ему не понравится детский бардак. Еще я рылась в его вещах и порвала записку.
Вспомнив про записку, меня прошибает пот. Узел напряжения достигает своего пика, и я резко подскакиваю с места. В этот момент раздается вибрация на сотовом – это звонил Камаль.
– Камаль?
– Ясь… – в трубке раздается тяжелый выдох. Я напрягаюсь.
– Камаль, что-то случилось?
Когда он не отвечает, мои нервы не выдерживают. Я обхватываю горло холодной рукой и, не в состоянии найти себе место, начинаю ходить из угла в угол.
– Не молчи, Камаль, у меня нет никаких сил.
– Нашего дома в Бирмингеме больше нет. Его сожгли.
– Что?.. Там же мои картины, детские фотографии Юны! Там вся моя жизнь!
– Ясь, там ничего не осталось. Пожар пытались потушить. Сгорело все.
Было слышно, как тяжело Камалю.
Я опустилась на пол прямо посреди комнаты. Я не считала наш дом в Бирмингеме своим домом, но там выросла Юна, и все же он был ценен для меня.
– Для нас подготовят другой дом, который я выкупил несколько лет назад в качестве склада. Это займет время.
– Сколько?
– Задержимся в Волгограде еще ненадолго. К этому времени найдут поджигателя.
– Они знали, что дома никого нет?
– Не знаю, – процедил Камаль. – Надо переждать. Я найду квартиру в Волгограде, мы съедем завтра.
– Хорошо…
– Ясь, ты как?
– Плохо. А что с тобой?
– Все в норме, я скоро приеду к тебе.
– Это из-за оружия? Кто-то ищет оружие, которого у тебя теперь навалом?! – обвиняю Камаля во всех грехах.
– Ясь…
Бросив трубку, опускаю руки вдоль тела.
В это время на телефон приходит автоматическая рассылка – приглашение на день рождения Мурада, оно состоится на следующей неделе на яхте.
Я стираю сообщение, потому что настроения праздновать что-либо больше нет и ни на какую яхту мы не поедем тем более.
Мы уехали из дома, но вернемся в никуда, эта новость убивает.
Душ кажется мне единственным способом снять напряжение, пока дочь спит. Я раздеваюсь, включаю горячую воду и встаю под струи воды. Вода расслабляет затекшие мышцы, смывая с меня все тревоги прошедшего вечера. Горячие струи воды скользят по моему телу, и я закрываю глаза, пытаясь хотя бы на несколько минут забыть обо всем.
Об Эльмане и Юне.
О сгоревшем доме.
О невинном поцелуе, который оставила на губах Эльмана несколько минут назад. Я могла бы поцеловать его серьезно, только обручальное кольцо обжигало палец и напоминало о клятвах Камалю.
Прикоснувшись к губам, я чувствую, как они горят.
Я перестаю следить за временем, но когда я открываю глаза, то вижу вокруг себя кромешный сгусток пара и ничего больше. Похоже, что я включила слишком горячую воду, но мне было очень хорошо. Когда тело перестало быть деревянным, я смогла помыть волосы и уже собиралась выходить из душа, как неожиданно хлопнула дверь.
Камаль обещал, что скоро приедет, поэтому у меня нет ни капли сомнения – это он.
– Камаль, подай мне полотенце.
Ответа не последовало, но вместо этого я услышала медленные до боли знакомые шаги.
– Это не Камаль.
 
Глава 8
 
– Это не Камаль.
Распахнув глаза, я в изумлении встречаюсь с темным, полыхающим взглядом Эльмана. Я была обнажена перед ним, а он даже не отвел своих глаз. Напротив, его взгляд был тяжелым, полным гнева и чего-то еще, от чего у меня сжались внутренности.
Эльман был словно призраком прошлого, который ворвался в мой нынешний мир, чтобы разрушить то хрупкое спокойствие. Спокойствие, что я выстраивала годами. Тихая гавань, штиль, безветрие – так бы я описала свой брак с Камалем, и сейчас все это давало трещину.
– Выйди! Выйди немедленно, слышишь? – повторяю несколько раз, но ему словно все равно. Он не слышит меня. Он одурманен, а его взгляд расфокусирован.
– Ты думала, что можешь рыться в моих вещах и остаться безнаказанной? – его голос прорезает воздух, словно сталь, режущая кожу. Я сжимаюсь, прикрываясь рукой, пытаясь скрыться от его взгляда, но это было невозможно.
Он видел меня обнаженной.
Он пробовал меня в разных позах.
Секс с ним был сладким и запретным, от которого остались лишь мучительные воспоминания, только и всего. Больше он не может смотреть на меня и больше не может трогать. Между нами – пропасть из времени, тайн и ненависти.
– Я не собиралась… – пытаюсь оправдаться, но слова тонут в грохоте воды. Я вижу, как его челюсти сжимаются, а взгляд темнеет еще сильнее. Эльман шагает ближе, отрезая меня от выхода, и я чувствую, как жар от воды сменяется холодом его гнева.
– Закрой рот, Ясмин, – он приближается ко мне так близко, что я ощущаю тепло его дыхания на себе.
Боже.
В доме мы были совсем одни. Что, если он захочет завершить зверство, начатое несколько лет тому назад? Я не понимала: осталось ли это в прошлом или мне грозила опасность?
Два года назад он тушил сигареты об мои губы, он был разгневан моим предательством и обещал, что я не достанусь больше никому. Как показало время – досталась…
Когда Эльман дотрагивается до меня, я отшатываюсь. От воспоминаний былой летней страсти меня прошибает пот, а в низу живота ударяет током. Я упираюсь мокрыми ладонями в каменную сильную грудь и на секунду я ощущаю, как бьется его сердце.
  
Бешено, люто, раздирающе бьется.
Кажется, что оно не билось уже долгие годы, а теперь забилось с удвоенной силой. Из-за меня.
– Не смей касаться меня. У тебя есть жена.