Неукротимая Сюзи

– Мы подберем для вас приличную одежду.
Ну как тут отказать? Позаботиться о Сюзанне, супруге капитана Ракиделя, поручили темнокожей служанке. Цвет ее кожи и одежда наталкивали на мысль о том, что ее привезли сюда из Индии и что она была рабыней. «Да уж, – подумала Сюзи, – во всех “новых мирах”, которые завоевало наше королевство, повторяется одно и то же преступление!» Она задалась вопросом, не является ли рабыней и служанка Ракиделя и не усугубил ли он свою супружескую измену еще и тем, что склонил к сожительству не свободную женщину, а рабыню.
Сюзанну привели в порядок и одели, как жену поселенца: в длинную юбку из цветного полотна – широкую и с подолом, волочащимся по земле, – в тонкую рубашку с разрезом на французский манер, края которого скреплялись двумя золотыми застежками, позволяющими разглядеть в этом разрезе верхнюю часть груди, и – поверх рубашки – в кофточку. Обулась Сюзи в открытые туфли. Представ в таком наряде перед госпожой Дюма, Сюзи поблагодарила ее за доброту.
Сюзи, несомненно, была красива. Однако ее лицо отражало то состояние души, в котором она сейчас пребывала. Она не произносила ни слова, игнорируя попытки полюбезничать с ней, предпринимаемые губернатором.
До ужина оставалось совсем немного времени. Сюзи находилась на веранде вместе с господином и госпожой Дюма. Наконец при свете факелов стало видно, что к дому губернатора приближается какой-то статный мужчина. Это был Томас Ракидель. Он шел неспешным шагом и пока еще не мог разглядеть лиц трех человек, ожидавших его в полумраке на веранде.
Подойдя почти к самой веранде, он наконец увидел, что там стоит молодая женщина, одетая так, как обычно одевалась жена губернатора (в дом которого он, Ракидель, бывало, наведывался) и как одевались все живущие на этом острове француженки.
Но то была не госпожа Дюма и не ее дочь. Это была… это была… Может, это мираж? Видение, вызванное сбоем в работе его органов чувств, измученных местной жарой? Оптическая иллюзия, порожденная мерцающим светом факелов, лишь отчасти разгоняющим темноту?
Это была Сюзи!
Ракидель остановился и, сначала побледнев, а затем покраснев, вскрикнул:
– Сюзи!
Затем он сделал шаг в ее сторону – взволнованный, потрясенный, растерянный. Однако суровое выражение на лице Сюзанны заставило его остановиться.
– Сюзи! – снова воскликнул он. – Мне даже и в голову не приходило, что меня ждет такое счастье! Ты здесь! Живая! Я знал, что ты сумела выжить!
Его голос дрожал. Он сделал еще пару шагов и развел руки в стороны, словно бы ожидая, что она бросится в его объятия. Однако Сюзи, наоборот, отступила на шаг назад.
– Тише, тише, мсье, – сказала она с таким холодом в голосе, который одновременно и удивил, и обескуражил Ракиделя.
– Сюзи! – повторил он, решив больше не пытаться к ней приблизиться. – Я тебя ждал, я не хотел верить в то, что ты погибла… Прежде чем мы с Жаном-Батистом и Николя покинули горящее судно, мы попытались найти тебя на палубе, в трюмах, в коридорах, хотя нам и приходилось при этом отбиваться от наседающих пиратов. Мы решились покинуть судно только после того, как один матрос сказал нам, что Плейнтейн схватил тебя и утащил на свой корабль. Затем в течение шести месяцев я расспрашивал у членов экипажа каждого из судов, которые заходили в этот порт, не известно ли им что-нибудь о тебе и не видели ли они тебя на каком-нибудь берегу…
Однако Сюзи не захотела больше ничего слушать: она размахнулась и дала Томасу Ракиделю увесистую пощечину. Охватившее Ракиделя ошеломление сменилось радостью: да, он был рад констатировать, что Сюзи осталась именно такой, какой он ее любил, пусть даже он сейчас и не понимал, почему она проявляет по отношению к нему такую озлобленность.
Губернатор и уже успевшие собраться вокруг него гости отвели взгляды в сторону, чтобы не смотреть на ссору между супругами.
А затем все-таки состоялся ужин. За стол уселись именитые жители Сен-Поля, капитан Жиро со своими помощниками, священник и тщедушный чудаковатый мужчина, который представился писателем. На стол подали мясо черепахи с репой, большое количество фруктов – ананасов и бананов, – и вино, изготовленное из сахарного тростника и меда.
 
Сидя рядом, Сюзи и Томас не обменивались ни взглядами, ни словами. Одна совсем еще юная девушка, которую звали Роза Гронден и которая была из семьи плантаторов, спросила:
– Господин губернатор, а это правда, что король посылает нам отряд, который займется поимкой беглых рабов?
– Именно так, мадемуазель. А еще я собираюсь издать постановление, согласно которому каждый белый человек, способный носить оружие, должен будет войти в состав одного из формируемых мной отрядов.
Повернувшись к Сюзанне, губернатор пояснил:
– Нам приходится ловить беглых рабов, которые скрываются в горах и не желают подчиняться нашим законам.
– А что может быть естественнее для раба, чем стремиться к свободе? – сказала Сюзи, окидывая собравшихся холодным взглядом.
Вслед за ней решил высказаться и Ракидель.
– Условия, которые созданы для этих мужчин и женщин, – сказал он твердым голосом, – неизбежно порождают у них желание удрать от того, что непонятно почему называют «цивилизацией»! Их заставляют жить в убогих хижинах, плохо кормят, отрывают от близких родственников, продают, как каких-нибудь животных, унижают, бьют… Ну как им после всего этого не захотеть затеряться где-нибудь среди дикой природы, которая относится к ним менее враждебно, чем те, кто называет себя их хозяевами?
– Судя по вашему заявлению, мсье, вы становитесь на сторону злонамеренных мыслителей нашего столетия! – запротестовал господин Дюма.
Тон разговора начал повышаться. Сюзи с радостью констатировала, что даже если ее муж и изменил ей, то он, по крайней мере, не изменил своим идеалам. Один из плантаторов, занимающийся выращиванием кофе, начал возмущаться:
– Но как же мы сможем обрабатывать наши земли без этой рабочей силы? Что станет с процветанием наших колоний?
Госпожа Дюма, которую до замужества звали Мария-Гертруда ван Циль, поддержала своего мужа и этого плантатора.
– К тому же эти люди, собственно говоря, и не являются настоящими людьми! – заявила она.
Ее муж, бросив недобрый взгляд на Ракиделя, добавил:
– Есть, однако, мужчины, которые не брезгуют делить ложе с чернокожими женщинами, ведь они, поговаривают, очень даже энергичны в постели…
Томас Ракидель резко встал, опрокинув при этом стул, схватил свою жену за запястье и, увлекая ее за собой, пошел к двери. Оказавшись уже на пороге, он повернулся и произнес угрожающим голосом слова, от которых исчезли улыбки с лиц и закрылись рты:
– Вы еще поплатитесь и за свою жестокость, и за свою глупость! Вы никогда не будете жить спокойно на этом острове! Каждый вечер вы будете засыпать, со страхом думая о том, что вам ночью могут перерезать горло! Давайте, ловите беглых рабов! Они вернутся на ваши земли, чтобы посчитаться с вами за ваши преступления!
Затем Ракидель, все еще крепко держа Сюзанну за руку, вышел наружу. Он наконец понял, почему она отнеслась к нему так холодно: Дюма, должно быть, рассказал ей об Икетаке – молоденькой женщине, которая жила у него, Ракиделя, в хижине.
Они шли по пыльной дороге при свете луны. Время от времени прямо перед ними мелькала в воздухе летучая мышь.
– Сюзанна, – сказал Ракидель, – не думай, что я тебя забыл. Все эти шесть месяцев я все время думал о тебе. Но что я мог поделать? Искать тебя посреди океана? Каким образом? На каком судне? Где именно? Как?
– Ты должен был этим заняться! Ты нашел бы меня на острове Сент-Мари…
Сюзи рассказала о том, как она оказалась в «гареме» Плейнтейна.
– Этот разбойник осмелился тебя изнасиловать? – спросил ее муж, в гневе сжимая кулаки.
Сюзи выдержала короткую паузу, чтобы заставить Томаса помучиться, а затем сказала:
– Я его так и не увидела. Может, его где-нибудь схватили и повесили. А может, он до сих пор плавает по океанским просторам…