Ковенант. Альтерген (СИ)

— Не очень понятно, как-то поточнее у них можно узнать?
— Не можно. Все трое после озвучивания предсказаний практически одновременно впали в состояния близкое к коме, причем медицина бессильна. Есть мнение, что очнутся сивиллы как ни в чем не бывало в тот момент, когда временную развилку мы пройдем, конкретно встав на один из озвученных ими путей.
— Какие наши мертвые вернутся? Ковенанты?
  
— Вполне возможно. Если, как говорит первое пророчество, демоны не могут быть убиты никак иначе, как ковенантами, логично что и ковенанты не могут окончательно погибнуть не от руки демона. Метки погибших и пропавших без вести во время высадки ковенантов гасли неодинаково и уверенно можно говорить, что только две исчезли навсегда.
— Никто пока не возродился?
— Нет. Но вы ведь погибли вне сумрака, сразу появившись в Круге богов. Так что очень вероятно, что других от воскрешения сдерживает сумрак или купол. Кроме того, после анализа мониторинга биометок есть предложение, что двенадцать ковенантов даже не погибли, а лишь исчезли из нашего мира. Просто перемещены через портал туда, откуда приходит сумрак.
— То есть третий вариант действий заключается в том, чтобы Богатырев со своими бугаями развалил гору, а кто-то другой в это время сходил на разведку в другой мир, туда не знаю куда и спас пленных, — задумчиво подперев подбородок, произнесла Василиса. — Даже вот не могу предположить, кто же это может быть?
— Действительно, загадка, — добавила Алиса, используя аналогичные интонации.
— В общем если я согласен, но у меня есть пара условий.
— Говори.
— Василиса остается в России.
На удивление, спорить она не стала. Совсем не стала, даже промолчала. Лишь едва-едва расширила глаза от неожиданности, но быстро вернула бесстрастный вид и смотрела на меня очень внимательно.
— Второе. Два персонажа, принявшие решение о сбросе тактических ядерных зарядов, должны пойти под суд и получить высшую меру наказания.
— Пойти под суд или пойти на эшафот?
— Формально под суд, по факту на эшафот. Неважно как это будет организовано, важно что они должны ответить по всей строгости.
— То есть ты требуешь не суда, а казни.
— Или пожизненное, зависит от юрисдикции где суд будет происходить, но в идеале казни конечно.
Теперь уже Атаманов вместе с Василисой смотрел на меня очень внимательно.
— Я объясню. Когда раньше люди сталкивались с неведомым, новаторы часто проверяли результат на себе. Команды инженеров вставали под мостами и стояли пока над ними пускали паровозы, доктора и ученые пробовали на себе изобретенные вакцины. Почему сейчас два экспериментатора безбоязненно распоряжаются судьбами людей? Василиса, — обернулся я к девушке. — Упакуй пожалуйста эту мою мысль в слова официального письма, как ты умеешь, после с помощью Анны Николаевны разошли всем лидерам групп ковенантов. Если большинство согласится с постановкой вопроса, то пока мы с Ушаном будем бегать по острову от крыс-мутантов, представь мою идею в Совете Ковенанта. И очень желательно получи положительный результат, чтобы по возвращении эти два персонажа были казнены или навсегда посажены, дабы другим неповадно было херню творить, а остальные продолжили работать с полным осознанием своей меры ответственности.
Василиса, понимая теперь почему я не собираюсь брать ее с собой, кивнула задумчиво.
— Чиновник от ООН идейный, — заговорил Атаманов. — Он изначально выступал за традиционные методы борьбы с сумраком и бестиями. А директор подразделения Вайолет — только исполнитель, ты же понимаешь.
— Значит в случае с чиновником это не преступление, а ошибка вопреки здравому смыслу. И вот у меня вопрос сразу — а почему три бомбы сбросили, а не одну, например? И никакого ответа на этот вопрос, выгораживающего его от высшей меры, нет и не будет. В случае же с корпоратом прежде чем казнить или закатать его на пожизненное нужно попробовать понять, в чьих конкретно интересах он действовал. Кого-нибудь по типу полковника Панина попросить, вряд ли он был последним знатоком специальных методов допроса, — невольно поморщившись, вспомнил я сутки в камере, закончившиеся избиением.
— У всех корпоратов стоит ментальный блок, обеспечивающий невосприимчивость к химии и сопротивление пыткам. Он если не захочет ничего не скажет. А он точно не захочет, потому что вряд ли его лояльность только деньгами купили.
— Тогда я сам с ним поговорю, пусть дадут мне возможность, — посмотрел я на Василису. Она, на удивление, уже открыла ежедневник и сейчас тезисно записывала задачи.
— Вася, на тебе очень важная задача. Не менее важная, чем у нас.
— Я поняла, все сделаю.
— Если не сделаешь, потери бывшие и будущие могут не иметь смысла.
— Я поняла!
Губа закушена до белизны и явно даже не знает, как реагировать — злиться оттого, что отцепили от основной группы, или же наслаждаться масштабом и важностью поставленной задачи.
— Отлично. Ну что, погнали на Карибы? — обернулся я к остальным.
 Глава 4 
В этот раз, в отличие от вояжа в Мюррен, вместо бизнес-джета нас ожидала огромная широкофюзеляжная махина в раскраске правительственного авиаотряда, с четырьмя двигателями и практически без иллюминаторов — очень похоже, что летающий пункт управления. К тому моменту как мы вместе с боссом прибыли на посадку, транспортировочные кейсы с оружием и бронекостюмами были уже погружены ожидающими нас Марикой и Антоном. Больше в огромном самолете никого не оказалось, летела только наша группа неполным составом — я, Ушан и Алиса.
Сразу после взлета и набора высоты я настроился на долгий утомительный перелет — казалось, что не засну на фоне напряжения. Но утомление от бессонных, наполненных событиями полутора суток дало о себе знать и стоило только устроиться в кресле, словно в портал нырнул. Вроде только глаза прикрыл, а уже Ушан за плечо трясет, говорит, что прилетели.
— Куда мы прилетели, Ушан? — зажмурился я, зевая. Шум двигателей явно слышен, ощутимо потрясывает, явно на посадку идем. Да, двенадцать часов полета в стиле вжух, просто как не было.
— Смотри, смотри, Макс! — потянул меня Виталик к иллюминатору.
Посмотрел — под крыльями темное море. Мы уже на малой высоте и только что под крылом промелькнула высвеченная прожекторами желтая полоска пляжа, потом серый бетон взлетно-посадочной полосы и через несколько секунд я почувствовал, как самолет аккуратно коснулся колесами земли.
— Видел?
— Что видел?
— Ну этот тот самый пляж, прямо над которым самолеты на посадку идут! Остров Сен-Мартен, ты врубаешься куда мы прилетели?
Ушан вывел на мониторы яркую картинку из сети с аэропортом, на краю взлетно-посадочной полосы которого расположился небольшой пляж. Да, действительно красиво и необычно, самолеты буквально над головами отдыхающих пролетают при посадке, ощущение что можно рукой достать если подпрыгнуть.
— Ушан, мы прилетели разгребать полную жопу огурцов, которую тут настегали ответственные лица скинув аж три ядерные бомбы во мглу сумрака, в которой теперь бродят полчища крыс-мутантов. И какой-то пляж, пусть он знаменит — маловолнующий фактор для меня сейчас, уж прости, нам совсем скоро в пекло лезть.
— Но если все пучком будет, искупаемся?
— Искупаемся, — вздохнул я, покачав головой.
Рядом, как оказалось, тихонечко сидела Алиса. Наткнулся на ее взгляд, и она просто плечами пожала с улыбкой.
— Макс, он же просто ни разу в жизни не был на море, — негромко сказала Алиса, когда Ушан двинулся к выходу, желая поскорее увидеть райское место вживую.
— Я тоже не был.
На самом деле не совсем так, меня возили родители однажды. Но тогда мне было года четыре и от понятия «море» в памяти осталось только несколько ярких картинок, с морем никак не связанных — кошки в ресторане отеля, трамвайчик туристический и сладкая вата. Само море просто не помню, так что был я там только теоретически.
— Да ладно? Как? — удивилась Алиса.