Когда мы вернемся (СИ)

— Есть. Только для того, чтобы вытащить есгь наружу, понадобится сесть и открыть колпак кабины. Сомневаюсь, что получится удержать бот на наклонной поверхности…
Можно попробовать на весу. — предложил Вадим. Я зависну метрах в трёх от неё, а вы откроете колпак и выбросите маяк наружу.
— И он благополучно скатится по этой горке вниз. — Влада усмехнулась. — Или предлагаешь мне прыгать за ним следом? Так я, извини, не цирковой акробат, да и зеркала эти наверняка скользкие…
  
— Ладно, на месте разберёмся. — подвела итог дискуссии Юлька. — Подойдите километра на полтора, прощупайте её чем только можно — и тогда уж будем решать. И… она помедлила, — чтобы никакой самодеятельности! Ты, Влада, конечно, знаменитость героиня Межзвёздной Экспедиции и всё такое — но если хоть шаг сделаешь без моего ведома — вылетишь из Внеземелья раньше, чем успеешь спросить 'за что?
— Смотри, что это? — Влада вцепилась обеими руками в приборную панель и едва ли не уперлась стеклом шлема в колпак кабины. — Только что появилось, секунду назад!
Зеркальная наклонная стена перед ботом колыхалась, дрожала, по ней разбегались круги. Они Круги росли, ширились и, сглаживались, достигнув в диаметре нескольких сот метров — сама зеркальная стена простиралась в обе стороны, сколько хватало глаз. Вверх она уходила на несколько сотен метров, постепенно сужаясь к заострённой верхушке, нижний же край тонул в фиолетово-розовом мареве. Странное явление они увидели, когда огибали верхушку Хрустальной Пирамиды — одна из её граней вдруг как-то по особенному взблестнула и пошла рябью — словно кто-тоневидимый швырнул в Пирамиду поверхность камень и от его падения по зеркальной поверхности разбежались круги…
— Похоже на «батут» в момент срабатывания. — сказал Вадим. — Он орудовал рычагами и педалями, с трудом удерживая бот в висячем положении напротив загадочной аномалии. — Только прозрачности нет, словно в луже жидкой ртути…
Влада согласно кивнула — в самом деле, странная рябь была вещественна, её волны даже отбрасывали тени — не то, что эфемерные световые кольца тахионных зеркал. Казалось, её можно потрогать рукой — если, конечно, рискнуть и приблизиться…
— Попробуем поставить радиомаяк? — предложила она.
— Как?
— Очень просто. Зависни над центром этой ряди блямбы метрах в десяти — наклон стены позволяет, только смотри, не задень плоскостью. А я откину колпак и сброшу радиомаяк.
А сработает? — усомнился Вадим. — что-то мне подсказывает, что эти зеркальца экранируют радиоволны!
— Тогда бы они отражали лучи локаторов. А раз этого не происходит — значит, стены Пирамиды радиопрозрачны, и сигнал маяка можно будет уловить и через них. И вообще — чего гадать, попробуем, и всё сразу станет ясно!
Разумно… Вадим взял ручку на себя, изменяя наклон дюз. Бот задрал нос и отошёл от стены метров на двадцать; тогда он выровнял кораблик, и стал медленно набирать высоту, удерживая это расстояние до зеркальной поверхности. Влада, сдвинув назад секцию фонаря, высунулась наружу и смотрела вниз, не отрывая взгляда от центра загадочной ряби. Впрочем, сделать это было бы не так-то просто — расплывающиеся по жидкой ртути круги пульсировали, и эта пульсация приковывала с себе взгляд, завораживала, гипнотизировала, окружающий мир вместе со всеми своими красками, световыми бликами, звуками, десантным ботом, даже с самим Вадимом и его спутницей — всё это таяло, тонуло в зеркальной мути, словно брошенный в воду камень.
Он помотал головой, отгоняя наваждения. Звуки и краски окружающего мира вернулись; позади, за спинками ложементов копошилась Влада, освобождая контейнер радиомаяка от пристяжных ремней.
— Готова?
— Сейчас… — она с натугой приподняла контейнер, взгромоздила его на кромку кокпита. — Всё можно!
Отлично, по моей команде… раз… два…
— Вадим чуть тронул рычаг, «Скиф-Далет» послушно накренился на левый борт.
— Три! Пошла!
Контейнер сорвался и полетел вниз. Вадим ещё немного накренил бот — и успел увидеть, как он нырнул в зеркальную поверхность. Подспудно он ожидал, что падение маяка вызовет новый всплеск — но ничего подобного не произошло. Несколько секунд Пирамида никак не реагировала, а потом в центре круговой ряби вспыхнул ослепительный свет. Вадим невольно отвёл глаза — и только в отражении в забрале шлема своей спутницы видел, как разрасталась световая точка, превращалась в слепящий диск, поглощая разбегающие волны — и вдруг сердцевина этого безобразия стала угольно-чёрной, словно горловина тоннеля, внезапно открывшаяся в непостижимое НЕЧТО…
[1] Эти события подробно описаны в пятой книге цикла, «тайна Пятой Планеты».
  
VII
 
— Океан, слышу вас. Как обстановка?
— Бот только что покинул станцию и следует по намеченным координатам. — заговорила рация. — На борту Штарёва и Карпухин, связь с ними устойчивая.
Данила покосился на никелированную решётку из которой доносился голос. Мать старалась, чтобы он звучал сосредоточенно-сухо, по деловому, но он безошибочно улавливал напряжение в её голосе. И не только напряжение — недовольство. Понять её можно — десантный бот «Скиф-Далет» полным ходом несётся навстречу разгадке одной из главных тайн Внеземелья, а она вынуждена наблюдать за этим со стороны!
Как, впрочем, и он сам. Мать хотя бы там, на орбите Океана, и до места, где вот-вот развернуться события ей рукой подать. «Ермак» же неспешно дрейфует в пустоте в трёхстах пятидесяти тысячах километров от планеты — такое расстояние, равное примерно одной десятой астрономической единицы Влада сочла достаточным, для пеленгации. И, надо сказать, не ошиблась — именно данные с «Ермака» позволили уверенно засечь «тахионную струну», один конец терялся где-то в окрестностях красного карлика TOI 1452 В. Другой же конец этой сверхтонкой «червоточины» упирался в поверхность планеты — в ту самую точку, куда несется сейчас десантный бот Влады и её спутника. Она, конечно, ожидает найти там Хрустальную Пирамиду — а что же ещё, если и методика поиска, и полученный результат в точности повторяют то, что произошло на планете Заря в системе звезды Юлианна, что входит в немыслимо далёкое шаровое скопление М13? Вот и психует мать, да и самому капитану «Ермака, честно говоря, слегка не по себе. Ведь в отличие от экспедиции на 'Заре» у них есть всё, чтобы обследовать таинственный объект, и именно это станет следующим шагом… если это действительно окажется Хрустальная Пирамида.
За всю свою долгую и насыщенную карьеру — от курсанта до капитана звездолёта — Данила один-единственный раз испытал радость открытия. Это было в далёком 2004-м, Луне, во время стажировки когда они с американцем Джимми Уорреном, таким же зелёным практикантом, как и он сам, нашли в лунном Море Мечты мёртвый посадочный модуль «Аполлона-13». Невесёлое это было открытие, но свои пятнадцать минут славы они тогда получили… С тех пор жизнь его состояла из перелётов, долгих недель на внеземельных станциях, штатных и нештатных ситуаций, радостей, трагедий, случайностей… в общем, всего того, из чего состоит обычная человеческая жизнь, хоть в Внеземелье, хоть на дне гравитационного колодца Земли. А вот открытий, прикосновений к неведомому не было — они выпадали на долю тех, кого Данила возил на своих кораблях, для кого доставлял оборудование и припасы на дальние внеземельные форпосты, кого порой спасал от верной смерти.
  
И вот — шанс! Он ощутил, как его охватывает азарт — эмоция, вообще-то неподобающая капитану корабля, когда мускулы дрожат от бурлящего в крови адреналина, и в мозгу одна за другой возникают картины… чего? Он мог только догадываться, и ни на миг не сомневался, что те же самые чувства испытывает сейчас и мать. Правда, подумал Данила, её тяжелее — с Влады и Карпухина какой спрос, они мчатся во весь опор навстречу неведомому, а на неё груз ответственности и за них, и за людей на станции, и вообще за всех, кто находится сейчас в системе TOI 1452, включая и Данилу вместе с его экипажем…