Когда мы вернемся (СИ)

— И всё же, кое-что вы обнаружили… — снова заговорил Данила. — И такое, что руководство Проекта до сих пор не может решиться объявить о вашей находке.
Влада пожала плечами.
— Объявят, никуда не денутся, подобные вещи не скроешь. Вот и с команды никто не стал брать никаких подписок о неразглашении. Поляков только попросил особо не распространяться об этом — пока не будет официального объявления. Ну а я, как видишь, не удержалась.
  
Она прикоснулась к клавиатуре, картинка на экране сменилась. Данила пожал плечами.
— Верно, какой смысл скрывать? Ладно, были бы это первые следы инопланетного разума, обнаруженные во Внеземелье — но ведь мы уже не один десяток лет знаем, что братья по разуму существуют… по крайней мере, когда-то существовали. И далеко превосходят нас по уровню цивилизации — раз способны создавать такие вещи…
И он кивнул на экран персоналки.
— Расскажешь ваших находках поподробнее? Знаешь, когда ещё о них объявят официально — не хочется ждать, изведусь ведь от любопытства!
— Расскажу обязательно, но сначала… — Влада отвернулась от экрана, в два шага пересекла тесное пространство каюты, повела плечами, отчего невесомая ткань стекла на пол, скользнула к нему под простыню и прижалась покрытой металлом щекой к груди мужчины.
— Конечно, расскажу, только сначала, дорогой, тебе придётся это заслужить. Можешь начинать прямо сейчас, раз уж ты такой любопытный…
Она нарочно говорила вызывающим, чуть даже вульгарным тоном, что не раз позволяла себе в постели — раньше, когда могла позволить себе заводить партнёров подобным способом — да и самой заводиться, чего уж скрывать… Но сейчас цель была иной — поскорее от темы беседы, чересчур серьёзной, никак не соответствующей ни ситуации, ни их почти отсутствующему гардеробу.
Данила, похоже, всё понял — он улыбнулся, в прищуренных глазах забегали игривые чёртики — и с готовностью провёл ладонью по её разгорячённому бедру. Влада в ответ прижалась к нему всем телом — и вспыхнула от радости, поняв, что мужчина никак не реагирует на прикосновение металла к его разгорячённой коже.
* * *
Робот — низкая, едва по колено, усечённая пирамидка на четырёх рубчатых колёсиках, — пискнул, словно здороваясь. Влада при виде его округлила в удивлении глаза — электронный уборщик до чрезвычайности напоминал служебного дройда из «Звёздных войн». Или, это не уборщик? Щёток, раструбов пылесосов вроде не видно… Помнится, в бессмертном творении Джорджа Лукаса такие дройды-мыши выполняли на имперских станциях и кораблях функции посыльных — в одном из эпизодов такой забавный агрегатик даже ведёт куда-то взвод имперских штурмовиков… Здесь, в гостиничном крыле «Гагарина», подобные вещи ни к чему — может, робот служит носильщиком или, скажем, развозит по номерам заказанные завтраки? Но тогда сверху было-бы что-то типа багажной решётки или места для подноса — а ничего подобного Влада не видела…
Она усмехнулась — вот бы порадовался Алексей, увидев эту штуку… Хотя — наверняка видел уже, несмотря на то, что на «Гагарине» не задержался, сразу отправившись вниз, на планету….
Робот пискнул ещё раз и, крутанувшись на месте ежом, и резво покатил прочь по коридору. Влада проводила его взглядом.
Кстати, о завтраке — неплохо бы, в самом деле, подкрепиться. Она ушла от Данилы под утро, когда светильники под потолками коридоров ещё не прибавили яркости. За ночь они ни на миг не сомкнули глаз, чередуя занятия любовью с разговорами — об общих знакомых, о родителях Данилы, о его полётах, об экспедиции «Зари». Влада изрядно устала и проголодалась — что ж, теперь самое время воспользоваться гостиничным сервисом и заказать завтрак прямо в номер. В самом деле, любопытно — неужели его действительно доставит этот дройд-мышь? Если да, то у тех, кто отвечает за здешний сервис, весьма своеобразное чувство юмора…
Заказ она сделала быстро — апельсиновый сок, тосты с ежевичным джемом, круассан с ветчиной и сыром. В меню имелись так же овсянка и яичница с беконом, но Влада после недолгих колебаний отдала предпочтение тому, что именуют «континентальным завтраком». К этому ещё до отлёта «Зари», приучила их Оля Молодых, бессменный инженер-кулинар корабля — и девушка не собиралась изменять своим привычкам. Это связывало её с прошлым — как и постылая нашлёпка на скуле. Впрочем, после сегодняшней ночи она, кажется, больше не вызывает у неё столь тягостных чувств, как раньше… Всё-таки, с усмешкой подумала Влада, хороший секс — наилучший вид психотерапии, и не следует самой загонять себя в монашки по такому ничтожному, в сущности, поводу. Может, стоит всерьёз задуматься о том, чтобы избавиться, наконец, от постылого украшения — это можно было сделать и тогда, до отлёта, ей не раз на это намекали, но что-то сдерживало…
Она тряхнула головой — всё, решено! Сразу по возвращении следует обратиться к пластическим хирургам — надо полагать, за почти четыре десятка лет они усовершенствовали свои методы. Да, она сделает это, как только окажется на Земле — но сперва ей нужно воплотить в жизнь другое своё решение.
Она подошла к столу — как была, босиком, в пеньюаре и белье, ещё хранящем запах мужчины (Данила не позволил ей снять эти элегантные, такие соблазнительные вещицы), — и откинула крышку персоналки. Экран засветился, и Влада пробежала пальцами по клавиатуре, вызывая информацию о и системе двойной красного карлика, где в сотне световых лет от земли кружит по своей орбите загадочная планета Океан.
  
VIII
 
Собаке стукнуло год, может, чуть меньше — в ней до сих пор угадывалась эдакая подростковая угловатость, когда разные части тела растут по очереди, наперегонки. Сейчас наступила очередь лап, мощных, как у всякого представителя породы — она смешно раскидывала их на бегу, словно стараясь задрать выше головы, крупной, слегка чемоданистой, с висячими ушами и улыбающейся до ушей мордахой.
Бег, как и прочие движения, были ещё по щенячьи порывисты, немного неуклюжи — собака то застывала на месте, то вдруг кидалась к очередной группе людей, имевших неосторожность обратить на неё внимание. Таких на лужайке перед Главным Зданием МГУ хватало, несмотря на то, что учебный год ещё не начался — жители близлежащих кварталов ловили тёплые летние деньки, загорая на травке. Рядом с ними устраивались абитуриенты, у которых в разгаре были вступительные экзамены, и требовалось прийти в себя на свежем воздухе, под ласковыми лучами летнего солнышка…
На меня собака внимания не обратила, да я и не делал попыток привлечь внимание. Знаю я лабрадоров в таком вот бестолковом, развесёлом, шпанистом возрасте — сущие электровеники, стоит улыбнуться такому палевому комку счастья и веселья, замучаешься потом отбиваться от попыток напрыгнуть передними лапами, лизнуть в щёку, поделиться простой собачьей радостью. Не то, что голдены — те, хоть и считаются ближайшей роднёй лабриков, не в пример спокойнее, рассудительнее. Одно слово, флегма…
  
По сердцу царапнуло — ещё до моего попаданства я частенько гулял здесь с Бритькой. Тогда лето ещё не наступило — на остатках прошлогодней травы не кучковались люди с расстеленными на земле скатертями, уставленными пикинковой снедью, не играли в бадминтон, не перебрасывались мячиками и летающими тарелками-фрисби. Неведомая сила, отправившая немолодого мужчину и лохматого собачьего подростка из 2023-го года прямиком в 1975-й, выбрала для этого первую середину апреля — а вот место было почти то же самое, Ленинские (в той, другой реальности — Воробьёвы) горы, большой парк при Центральном Дворце пионеров и школьников…