Молчание матерей
— Эта ферма — кошмар, но во многих странах суррогатное материнство узаконено, Элена.
— Как же меня раздражает эта мантра: «Где-то такое узаконено, значит, все в порядке»! Где-то и смертная казнь до сих пор существует. Люди часто принимают удобные, а не справедливые законы.
— Да, но оставлять суррогатное материнство в серой зоне — значит провоцировать рост преступности.
— По сути, суррогатное материнство — та же проституция. Мужчины считают, что могут получить женщину в любой момент, стоит только заплатить. Женское тело — товар. А теперь и матка тоже. Все продается и покупается, даже отцовство.
Сарате промолчал. Он не хотел спорить с Эленой всю дорогу до Мадрида.
— Ты не передумал уходить из ОКА? — спросила она через несколько секунд.
— Обсудим, когда все это закончится.
— Насчет того, что сказал Рентеро о твоем отце…
— Не надо, Элена. Нет смысла это обсуждать. Ты знаешь Рентеро лучше меня: если во время операции, когда отец работал под прикрытием, что-то пошло не так, комиссар ни за что мне не расскажет.
— И ты готов с этим смириться?
— Ты сама сказала: мы не всегда получаем то, что хотим.
Элена сосредоточилась на дороге. Вскоре раздался звонок: Марьяхо. Инспектор ответила через гарнитуру:
— Пожалуйста, скажи, что смогла установить личность Ригоберто по фотороботу.
— На мексиканца пока ничего нет. Мне привезли компьютер Дориты, я только занялась им, но, кажется, уже кое-что нашла. Вам еще далеко ехать?
— Через пару часов будем на Баркильо.
— Поторопитесь. По-моему, я поняла, как Виолета вычисляет отцов.
Глава 41
Кристо жил в кирпичном таунхаусе в Пералес-дель-Рио, который когда-то был отдельным муниципалитетом, но позже вошел в состав соседнего с Вильяверде района Хетафе. Сбоку к зданию примыкало второе точно такое же. За домом, построенным лет тридцать назад, располагался небольшой дворик, почти полностью занятый бассейном — сейчас он был накрыт до наступления хорошей погоды.
— Летом мы тут устраиваем барбекю с купанием; пока без купания придется обойтись, но вот в июле…
Жена Кристо Белен была младше его лет на двадцать. Она приняла Рейес очень тепло и сразу протянула ей коктейль.
— Кава с апельсиновым соком, но если хочешь пива…
— Нет, лучше каву. От пива я толстею.
— Я давно хотела с тобой познакомиться, муж много о тебе рассказывал. Говорит, с тех пор как ты пришла, Фабиан прямо расцвел…
— Это мне повезло каждый день с ним дежурить. С ним весело.
— А уж каким он был раньше! Видела бы ты его тогда.
Это замечание заинтриговало Рейес: Белен словно намекала на какое-то трагическое событие в жизни Фабиана. Что ж, со временем она все выяснит.
Рейес сделала глоток коктейля: он был неплох, но ее по-прежнему мутило. Она прошлась среди гостей; весь Отдел явился с семьями. Номбела. Грегор, который выглядел так молодо, как будто сбежал на перемене из школы; его жена, судя по огромному животу, должна была вскоре родить. Ричи, обычно замкнутый, улыбался и даже болтал о чем-то с женой Номбелы, полной дамой лет шестидесяти, которая обращалась с ним как с внуком. В саду воцарилась приятная атмосфера домашнего праздника. Трудно было не почувствовать теплоты, с которой относились друг к другу сотрудники Отдела. В семье Рентеро такого не было…
К Рейес подошел Кристо в фартуке, имитирующем платье танцовщицы фламенко, с подносом крокетов в руках.
— Мое фирменное блюдо, с хамоном.
— Ну-ну! — рассмеялась Белен. — Их делает моя мать и присылает нам в замороженном виде.
— Не слушай мою жену, она профессиональная лгунья. Ее мать, скажет тоже! Да ее мать даже бутерброд сделать не может.
Кристо рассмеялся и рассказал, как однажды его теща своей стряпней чуть не отравила гостей. От него веяло простотой и доброжелательностью, перед которыми трудно было устоять, но Рейес помнила, с каким ужасом Фабиан говорил о начальнике утром. Она и сама видела Кристо с другой стороны: он чуть не застрелил ее и, глазом не моргнув, избавился от трупа Дели.
— Поверить не могу, что они размороженные. Вкусно!
— Я же говорю: сам сделал. А ты готовишь?
— Я блестяще открываю банки, — отшутилась Рейес.
— Отлично, пошли: как раз надо открыть мидии.
Кристо повел ее внутрь: стандартный дом представителей среднего класса, без излишеств, призванных восхитить гостей. Из необычного — только огромный телевизор с изогнутым экраном в гостиной. На кухне свежий, но не очень изысканный ремонт; мебель в псевдодеревенском стиле и два холодильника. Один был забит пивными банками и бутылками.
— Хочешь, возьми пива. Коктейль моей жены допивать необязательно.
Стакан с кавой успел нагреться в руке Рейес. Из-за тошноты пить она не решалась.
— Очень вкусно. Белен классная.
— О да, очень важно, чтобы близкий человек понимал и поддерживал тебя. А у тебя есть парень?
— Нет, у меня никого нет.
— Ты поосторожнее с Фабианом, он тот еще кобель. Позже познакомлю тебя с детьми. Мои двое и отпрыски Грегора бесятся все вместе на чердаке. Откроешь эти банки, ладно?
— У Грегора есть дети? Он такой молодой.
— Трое, и четвертый на подходе. Они с женой сами почти дети, а плодятся как кролики. А я, наоборот, поздно стал отцом. Жизнь такая непредсказуемая штука.
Рейес открывала консервы — мидии, анчоусы, гребешки — и выкладывала их на продолговатые тарелки, пока Кристо смешивал тинто-де-верано.
— Вчера все нормально прошло? Подстава, конечно, с этим дождем, но вы с Фабианом справились?
Кристо застал Рейес врасплох: она не ожидала, что тот вдруг заговорит о работе.
— Да, все прошло нормально.
— Жалко мне Дели. Если бы не наркотики, все у нее могло хорошо сложиться. Красивая она была.
— Она точно от передоза умерла? — У Рейес часто забилось сердце; может, она зашла слишком далеко? Она продолжала раскладывать по тарелкам анчоусы и гребешки, делая вид, что не придает разговору особого значения. — Я видела на мешке кровь…
Рейес почувствовала, что Кристо мгновенно отвлекся от вина и пристально посмотрел на нее, вероятно, пытаясь понять, к чему клонит новенькая.
— Мне сказали, что от передоза, и я поверил. Иногда нам приходится делать что-то, чего делать не хочется, чтобы в нашем районе все было в порядке, понимаешь? Никому не охота работать мусорщиком, но вонючие мешки на улице по утрам раздражают всех.
— У Дели были проблемы с журналистом. Фабиан мне рассказал.
— Дели убила журналиста, вот в чем была ее проблема, Рейес. В принципе нам от этого ни горячо ни холодно, но иногда…
— Иногда приходится убирать мусор.
Рейес наконец решилась взглянуть Кристо в глаза. Тот улыбался, видимо довольный ее ответом. Ей хотелось рискнуть и спросить, кто стоит за смертью Дели, послушать, как он станет врать в ответ. Теперь Рейес не сомневалась: за убийством проститутки, как и за убийством журналиста, стоял Отдел. Сам Кристо. Но тут в дверь позвонили, и Кристо, прихватив графины с вином, пошел открывать.
Пришел Фабиан с женой Марибель и сыном Раулем. Мальчик сразу побежал вверх по лестнице к другим детям.
— Как дела у моего крестника? — поинтересовался Кристо.
— Отлично, пока он в хорошем настроении. Посмотрим, надолго ли это, — ответила мать.
Фабиан занес на кухню мясо.
— Рейес, пошли, познакомлю тебя с Марибель.
Марибель оказалась блондинкой лет тридцати; до рождения сына она явно была красавицей. Королева школьной дискотеки, из тех, что носят самую короткую юбку, самую обтягивающую блузку и встречаются с самым классным парнем. Теперь она потолстела и подурнела; в носу — пирсинг, на ногах — слишком тесные легинсы, руки от запястий до плеч покрыты татуировками.
— Привет, Рейес. Муж рассказывал о тебе.
Она подчеркнула слово «муж», как бы обозначая свою территорию.
— А мне о тебе, — с улыбкой ответила Рейес.
Вдруг с чердака, где играли дети, раздался визг. Фабиан и Кристо кинулись наверх, Рейес за ними. Луисито, старший сын Кристо, упал и разбил голову до крови.