Молчание матерей
Марьяхо яростно застучала по клавиатуре, не позволяя себе проявлять чрезмерную чувствительность. Ордуньо не мог не согласиться с ней: ОКА всегда был больше чем просто работой. Они вместе пережили гибель Чески и, только разделив друг с другом эту боль, смогли двигаться дальше. Ордуньо тоже не хотел расставаться с Буэндиа и Марьяхо. Это означало бы, что их семья перестанет существовать. А если, как нашептывала интуиция, вскоре ему придется пережить еще одну потерю — смерть Рейес?
Ордуньо сосредоточился на деле убитого журналиста, и сразу понял, что расследование велось спустя рукава. В рапорте были скупо описаны происшествие и место убийства — комната Дели. Причина смерти — выстрел в голову. Все, никаких подробностей. Вопиющая, прямо-таки неприличная халатность. Протокол допроса поражал краткостью и явно не отражал содержание разговора. Проститутку задержали, передали суду, потом поместили в камеру, и дело закрыли.
Все это показалось Ордуньо странным: обычно убийства расследуются очень тщательно. Захваченный чтением, он не сразу заметил, что Марьяхо протягивала ему еще пачку распечаток.
— Вот, собрала публикации Амансио Руиса за последние два года. Ты, наверное, захочешь их посмотреть?
Вот чем хороша Марьяхо, подумал Ордуньо: всегда делает больше, чем просишь. Он поблагодарил хакершу и начал просматривать статьи. Амансио Руис не был звездой журналистики, печатался в онлайн-журналах и блогах, был помешан на теориях заговора. Банкиры, занятые отмыванием денег; продажные юристы; члены правительства, покрывающие финансовые махинации, лишь бы не дестабилизировать рынок; полицейские-рэкетиры… Тайные общества, шпионские страсти, подпольный бизнес, вездесущая коррупция — Руис любил сенсации и жареные темы, на которые так падка публика. Безумные фантазии, погоня за призраками. Но вот что странно: статьи Амансио Руиса не принесли ему признания, никто не верил в его измышления, редакторы уважаемых газет не предлагали ему сотрудничество — и все же его убили. Именно поэтому Ордуньо решил, что должен проверить теории Руиса.
В дверь постучали, и в проеме показалась Элена.
— Через час встречаемся в переговорной. Буэндиа получил первые данные. Ордуньо, пойдем со мной.
Захватив распечатки Марьяхо, Ордуньо направился за Эленой в ее кабинет.
— Меня беспокоит Рейес. Она не берет трубку, — объявила Элена, опускаясь в кресло. — Поезжай к ней и скажи, чтобы не возвращалась в участок Вильяверде. Пусть притворится больной. Ей и правда нужно прийти в себя после ранения. Пусть придумает что угодно… Скоро мы обсудим с Рентеро, что делать дальше.
— Я с ней сегодня виделся. Мы встретились за медицинским факультетом. Она мне кое-что рассказала. — Ордуньо помахал в воздухе распечатками.
— Что именно?
— Странная история. В камере предварительного заключения сидит проститутка, которую обвиняют в убийстве журналиста. Убийство произошло в феврале, в борделе. Жертва — некий Амансио Руис. Рейес считает, что за этим может стоять Отдел.
Элена потерла виски и закрыла глаза. Помолчала несколько секунд, а потом сказала:
— Ты знаешь, что мы обнаружили на ферме: пять убитых женщин и двоих мужчин. При чем тут бригада Вильяверде? Рейес надо уходить оттуда.
— Я тоже так думал до разговора с ней. Но Рейес не может уйти просто так. Ей страшно. Мы встречались тайком. Она подозревает, что за ней следят.
— Тем более. Если ей действительно угрожает опасность… Ее работа в Вильяверде не имеет смысла. Она нужна нам здесь.
— Дай ей еще немного времени.
Элена покачала головой:
— Ты меня совсем запутал. Ты же сам не хотел, чтобы она туда внедрялась?
— Ей уже удалось кое-что выяснить, хотя пока непонятно, что нам это дает. С одной стороны, эта история с убитым журналистом. С другой — мы знаем, что они использовали нариков типа Эскартина, давали им поручения. Что, если одно из таких поручений было связано с фермой суррогатных матерей в Кубильосе?
Элена взяла распечатки Марьяхо и быстро проглядела статьи Амансио Руиса, полицейские рапорты и решение суда.
— Поговори с ней, Ордуньо. Передай, что мне нужны ежедневные отчеты о ее работе. Если через неделю ничего нового не появится, ее миссия окончена.
Глава 28
— Мне хотелось бы дать вам больше информации, но пока это все, что мне удалось установить. На мой взгляд, тут есть интересные детали, которые помогут продвинуться дальше или, по крайней мере, прольют немного света на это запутанное дело.
Буэндиа подготовил для коллег презентацию, которую каждый открыл у себя на планшете. Кроме того, он прикрепил к стеклянной стене переговорной фотографии. На этот раз судмедэксперт докладывал сам: Мануэла еще оставалась в Кубильосе.
— Начнем с главного: с пяти женщин. Мы не знаем, кто они, программы распознавания лиц не помогли, их отпечатков в базе нет. Но мы выяснили, что они погибли девять недель назад и что две из них были матерями нерожденных младенцев, обнаруженных в телах Гильермо Эскартина и Рамиро Бейро.
— Они мексиканки?
— Мать ребенка Эскартина либо из Мексики, либо из соседних регионов, возможно из Гватемалы или из южной части Штатов. Мать ребенка Бейро — из Восточной Европы. Из оставшихся трех жертв две мексиканки, а третья — из Юго-Восточной Европы, вероятно румынка.
— Если мать ребенка Эскартина была мексиканкой, может, ты и с именем угадал, — заметил Сарате. — Серена.
— Имя довольно редкое, — отозвалась Марьяхо. — Я поищу женщин с таким именем, которые недавно въехали в Испанию. Хотя это, конечно, могло быть и прозвище.
Буэндиа продолжил доклад:
— Еще три плода мы так и не нашли. Ни на ферме, ни в колодце, куда бросили тела матерей. Их вырезали и забрали, как и предыдущие два. Хранят, видимо, в морозильнике.
— Помимо вырезанных из материнской утробы младенцев, у убийцы есть список их отцов, — вмешалась Элена. — Пока он добрался до двоих, но остаются еще трое. Мы должны найти их раньше преступника. Но где искать? На ферме нет никаких документов, установить ее владельцев тоже не удалось, верно, Марьяхо?
Та лишь кивнула, сожалея, что не может помочь расследованию.
— Ты проверила матерей по базе пропавших без вести?
— Ничего нет. Этих женщин как будто официально не существовало.
— Их застрелили. Троим выстрелили в лицо, возможно, застав их врасплох, — продолжал Буэндиа. — Еще две пытались убежать, их убили со спины. По два выстрела в затылок. Потом из тела каждой вырезали плод. Вырезали не так, как вспороли животы Эскартину и Бейро, но с той же дикой жестокостью. На земле перед домом остались следы крови, не исключено, что там все и случилось. Потом трупы скинули в заброшенный колодец, и из-за влажности, как сказала Мануэла, произошло частичное омыление.
— Но зачем было их убивать? — Ордуньо задал вопрос, который мучил всех; он пытался найти хоть какую-то логику в этом кошмаре.
— Да еще так зверски. И почему сначала матерей, а потом отцов? — добавил Сарате. — Может, мы имеем дело с религиозным фанатиком?
— Этих женщин вырвали из нормальной жизни, их единственное предназначение заключалось в том, чтобы рожать. — Элена размышляла вслух, стараясь упорядочить все известные им факты.
— Но зачем хозяевам фермы от них избавляться? Фертильная женщина может выносить нескольких детей, она — главный актив этого чудовищного предприятия, — заметила Марьяхо. Пока хакерша говорила, Элена не сводила с нее глаз.
— Убийц двое, — взволнованно, но уверенно заявила инспектор. — Женщин расстреляли, а теперь кто-то пытается за них отомстить, убивая тех, кто в конечном итоге несет ответственность за произошедшее на ферме. Отцов этих детей.
На несколько секунд в переговорной повисло молчание.
— Может, и так. — Буэндиа выложил на стол присланные Мануэлой фотографии убитых мужчин. — Давайте присмотримся к ним.
Он указал на Лусио, то есть Паночо. Его, как и матерей, убили выстрелом в голову, причем из того же оружия — девятимиллиметрового парабеллума «Стар». Очень популярная модель пистолета.