Молчание матерей

И выстрелил.
  
Глава 18
 
Всю ночь они проспали обнявшись, и Элена почти поверила, что в их жизни наступила новая эпоха — эпоха преданности и искренности, без сомнений, травм и сложностей, которые то и дело разделяли их непреодолимыми барьерами.
Ее разбудил телефон. Она с трудом открыла глаза и, щурясь от голубоватого света экрана, ответила на звонок. Сарате, еще до конца не проснувшись, услышал хриплый голос Элены. Он приподнялся; Элена сидела на краю постели. Она молчала, но выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Элена встала и вышла из комнаты. Сарате посмотрел на ее обнаженный силуэт, четкий, как в театре теней, и последовал за ней. В гостиной Элены не было; он заглянул на кухню. Элена уже закончила разговор и теперь боролась с кофемашиной, пытаясь вставить в нее капсулу.
  
— Да что с тобой опять такое, чертова машина?!
Сарате бросил взгляд на часы на духовке: десять минут шестого. Он жестом предложил Элене помощь. Она отступила и облокотилась о столешницу, потирая виски.
— Что случилось? — спросил он, осматривая кофеварку, в которой просто скопилось слишком много использованных капсул.
— Рейес. В нее стреляли.
— Что? — Сарате замер и посмотрел на Элену. — Как она?
— Похоже, ничего страшного, но пока до конца не ясно. Ее отвезли в Больницу 12 октября.
— Ты с ней разговаривала?
— Нет, мне позвонил Рентеро. Он сам только что туда приехал.
— Поехали!
— Нет, Анхель, нельзя. Мы не знаем, что произошло. Если мы там появимся, вся работа Рейес пойдет насмарку. Рентеро перезвонит, как только поговорит с ней. Я уверена, с Рейес все будет в порядке.
Элена видела, что ей не удалось успокоить Сарате.
— Позвоню Ордуньо, — сказал он и вышел. Только теперь Элена сообразила, что стоит посреди кухни голая.
Рентеро вошел в палату. Под глазами Рейес, еще мутными от пережитого страха, залегли глубокие тени; справа в районе талии ей наложили повязку. Медсестра взяла у нее кровь на анализ и измерила температуру. Рядом, прислонившись к стене, стоял Фабиан. Рентеро метнул на него быстрый взгляд и присел к племяннице на постель.
— Как же я испугался, Рейес. Ты как?
— Нормально… Ничего страшного. Пуля прошла по касательной. Мне уже сделали миллион анализов. Проверяют, не задеты ли внутренние органы.
Рентеро обеспокоенно покосился на повязку. Еще несколько сантиметров — и Рейес прострелили бы печень. Он обнял племянницу и шепнул ей на ухо:
— Что случилось?
Рейес вздохнула и взглянула на Фабиана. Тот, казалось, думал о своем.
— Перестрелка с нариками.
— Ты что, пошла на облаву без бронежилета?
Фабиан откашлялся, прежде чем вступить в разговор:
— Нам стукнули, мы поехали на место — посмотреть, что происходит. Вальдеморо, заброшенный завод, мы не знали, чего ждать.
— Насколько я знаю, Вальдеморо не входит в зону ответственности полиции Вильяверде.
— Это правда, но дело в том, что мы уже несколько лет гоняемся за местным наркобароном, колумбийцем по имени Уилсон Кабельо. Можете посмотреть его досье. Не хотелось снова его упустить.
— Вам удалось его взять?
— Нет, к сожалению, нет. Все пошло наперекосяк, завязалась перестрелка. Очень жаль, что так получилось. Рейес еще легко отделалась.
— Я сама виновата, — добавила Рейес тонким голосом. — Была невнимательна.
— Я выпишу ордер на арест этого колумбийца. Он у меня так просто не отделается. — Рентеро встал и уставился на Фабиана. Ему хотелось разбить рожу этому голубоглазому громиле, который явно был пешкой в чьей-то игре.
— Это нам очень поможет, комиссар. Прошу прощения, я должен отчитаться перед коллегами о состоянии Рейес; они очень волнуются.
Когда Фабиан вышел, Рентеро схватил племянницу за руки и заглянул ей в глаза.
— Говори правду. Все было так, как рассказал этот тип?
— Да, честное слово. Облава, перестрелка. Я вела себя неосторожно. Хорошо, что Фабиан вовремя меня вытащил, а то было бы еще хуже.
— Ты вернешься в ОКА.
— Нет, — отрезала Рейес. — Я работаю в полиции. Такое могло случиться где угодно, не только в Вильяверде. Хватит разговаривать со мной, как с ребенком.
Марьяхо положила трубку и пересказала Элене все, что узнала о состоянии здоровья Рейес.
— Пуля ее только поцарапала, ничего страшного. Останется довольно уродливый шрам, вот и все. Ее сегодня выпишут.
— Спасибо, Марьяхо. Съезжу к ней, надо узнать, что там случилось.
— Ее раскрыли, вот что случилось. Ты что, сама не понимаешь? Пора ее оттуда вытаскивать. — Ордуньо с утра был на нервах и без конца шагал туда-сюда по переговорной.
Внезапно раздался звонкий голос Мануэлы:
— Если эти типы из Отдела такие опасные, разве не рискованно резко выдергивать ее из бригады? Они сразу поймут, что она за ними шпионила, и тогда… ну, не знаю… найдут ее, даже если она уйдет из Вильяверде.
— Мы ее защитим.
В голосе Ордуньо не было уверенности. Все понимали, что Мануэла права: разве работа в ОКА делает тебя неуязвимым? Разве Ческа не погибла?
— Нужно найти другой способ продвинуться в деле Эскартина, — сказал Сарате. Элену удивило, что, в отличие от Ордуньо, он не обвинял ее в случившемся с Рейес. — Мануэла права. Рейес выдергивать нельзя, но и мы не можем сидеть сложа руки.
— Где Буэндиа? — обратилась к Мануэле Марьяхо. — Или ты теперь за него?
— Доктор Буэндиа сейчас не в Мадриде… Хотите, я ему позвоню?
— Я сама ему позвоню. Интересно, что за неотложные дела заставили его уехать в такой момент. — Элена достала телефон и вышла из переговорной, набирая номер Буэндиа.
Ранним утром в офисе на Баркильо почти никого не было. Только одинокий дежурный заканчивал обход. Буэндиа ответил спустя несколько гудков.
В переговорной Сарате, Марьяхо и Мануэла сидели молча. Ордуньо время от времени недовольно восклицал: «Мы не можем это так оставить!», «Мы бросили ее, как Эскартина бросили его товарищи»… Никто с ним не спорил. Все понимали его чувства и позволяли ему отвести душу.
Элена вернулась в переговорную.
— Сарате, Ордуньо! В Куатро-Вьентос нас ждет самолет. На выход. Прямо сейчас.
— Что случилось?
Вопрос Сарате повис в воздухе. Элена вышла, даже не дослушав его.
Самолет сел в Ла-Корунье, где Буэндиа уже ждал их в машине местной полиции. Они поехали на корабельную верфь. Рядом с судном, стоящим в сухом доке, находилась строительная бытовка, по периметру окруженная полицейской лентой. По пути из аэропорта Буэндиа ввел коллег в курс дела, но, пока они не увидели в бытовке труп, им было трудно поверить в случившееся.
Сначала все подумали, что обнаружена девушка Эскартина. Но труп принадлежал мужчине старше шестидесяти. Его живот пересекал неровный вертикальный шов, а между стежками выглядывала ладонь — крошечная покрытая кровью ручка младенца, который будто пытался вырваться на свободу, раздвинув кожу.
  
Часть вторая
 
Спи.
Ночь длинна, но она уже прошла.
Висенте Алейсандре
Ей было слишком страшно, чтобы смотреть по сторонам. Она вышла из самолета по рукаву. Паспортный контроль, зал выдачи багажа — его она пересекла не останавливаясь, потому что багажа у нее не было. Она не ела уже шестнадцать часов; на пересадке в Мехико сидела на скамейке около кафе, но так и не зашла внутрь: от страха у нее будто узел в животе завязался. В голове роились вопросы: что за друг Нестора встретит ее в Мадриде? Как ее жизнь сделала такой крутой поворот в неизвестность?
  
— Виолета? Я Ригоберто, друг Нестора.
Мексиканский акцент Ригоберто пролился ей на душу целительным бальзамом, и она почувствовала себя как дома. Ригоберто — высокий красивый мужчина с блестящими от геля волосами, в бежевых брюках со стрелками, голубой рубашке и эффектных красных подтяжках. Пиджак небрежно свисал у него с плеча. Он задал ей несколько вежливых вопросов о полете — Виолета отвечала односложно — и заметил, что первый терминал выглядит старым, не то что четвертый, — она почти не слушала. Она шла за ним будто во сне, не в силах ни на чем сосредоточиться. Все вокруг казалось размытым и нереальным. На парковке он открыл перед ней дверь черного двухместного «порше».