Фиалковое утро

Щелчок пальцами. Свечи в настенных канделябрах трескуче вспыхнули, освещая унылую комнату и чистокровную харийку.
Русо-серые волосы убраны в привычный небрежный низкий пучок, из которого постоянно выпадали серебряные пряди, и были они не как сияющее серебро на голове у Пирса, а как позабытая потемневшая ложка. Бледная кожа. Тощее телосложение, но все женские изгибы были ярко выражены: их долго не было, и я радовалась, что могу спокойно сливаться с толпой мальчишек в Гнезде, но после пятнадцати мое тело осознало свою суть и безжалостно начало расти в очень необычных местах; на моем шестнадцатом году Няньке пришлось перевести меня из сараев к себе в коморку, от греха подальше.
  
– Ты чудесное, – прошептала я, оглаживая ладонями легкие полупрозрачные рукава. Платье обнимало каждый изгиб моего тельца, а юбка кончалась у самых пяток, игриво сверкая бисерной вышивкой и оглаживая босые ноги. Оно хваталось за кожу невесомой тканью и не хотело отпускать. – Прости, я не могу тебя оставить.
Я мельком глянула на лицо: темные брови вразлет, худые щеки, хищный тонкий нос с прямой переносицей; бледно-розовые четко очерченные губы. Меня можно было бы назвать красавицей, но среди араканцев я была кем угодно, но точно не предметом воздыхания, а вот среди харийцев… мне было плевать, как они меня оценят, собственно, как и ладросцы и паракадцы. Мне хотелось знать мнение только одного человека, а он ненавидит все, что связано с Харией. Его мнение так же очевидно, как и моя полная безнадежность.
Шикнув на свое отражение, я подошла к окну. Сладкий запах лаванды укутал мерцающую ночь. Ее цветки темнели в тенях. Их настоящий сочный цвет хорошо отложился в моей памяти. Лаванду и другие спокойные цветы высадили два года назад – это было моей великой радостью: мне опостылело пялиться на голую траву и одинокую беседку, что была строго личным местом Его Величества.
Она пустовала.
– Опаздываете, Ваше Величество. – Взяла с тумбочки часы, не забыв уделить время мраморной крышке с аметистами. – Полночь.
В ночи заплакали струны: тонкие, сердцещипательные, живые. Стеклянные, плаксивые звуки заставляли звезды всхлипывать, а луна сияла все ярче и вот-вот грозилась упасть на голову умелому скрипачу.
– Нет, вы пришли вовремя.
Авриил сидел под куполом беседки и, водрузив мощный подбородок на хрупкую скрипку, ласково водил по вибрирующим струнам смычком. Мужчина источал нежность, свет и тепло, которое я ощущала сердцем. Кто-то мог и не узнать в нем короля: просторная наполовину расстегнутая белая рубаха, открывающая крепкую грудь; свободные черные брюки, сапоги и беспорядочные угольные пряди, падающие на прикрытые глаза, восхитительный прямой нос и впалые щеки.
Вздор, конечно, в нем узнают Его Величество. Три ровные полоски на подбородке сразу же бросались в глаза. Короли не носили корон, подобно королевам. Их права на трон были выжжены Огненным Отцом на коже.
Я ненавидела эти бесценные шрамы.
Завывающая песня пробралась в кости, пропитала мышцы, захватила голову, и я закружилась по комнате, ведя подушку в неумелом сиреневом вальсе.
 
Глава 4
 
– Заберите.
Элейн поймала брошенный мной сверток и хлопнула зелеными заспанными глазищами.
– Гарэт, – ласково обратилась она, словно не заметив холодной грубости. – Я все равно не буду его носить.
Ошибка портнихи, что шьет платья для принцессы не один год, таинственным образом прекрасно села на мою худую фигуру. Совпадение? Не думаю.
– Я тоже. Прошу простить меня, принцесса, но ваша доброта неуместна. Я – Ворон Его Величества. Мне не пристало носить подобные изящества.
– Ворон, – уверенно согласилась она. – И женщина. Оставь себе, пригодится ведь.
– Радостного утра, принцесса.
Я неглубоко поклонилась и вышла из покоев.
Дворцовые коридоры, обвешанные тяжелыми бардовыми шторами и устеленные ковровыми дорожками, вывели меня к нашему Воронову прибежищу – небольшой серой столовой.
– Я не могу, – быстро отказался Брит, прихорашиваясь у зеркальной стены. Серый приталенный мундир и узкие брюки не несли на себе ни одной складки; даже под кожаным поясом с двумя кинжалами не было заломов. – На мне харийцы. Отряд из этих ублюдков смог скрыться от солдат, но против Ворона у них нет шансов. Довольно им измываться над торговцами.
– А что Гнездо? Почему не отправляют Птенцов?
– Они готовятся к захвату северо-восточных земель, – ответила я Алуру, не удивившись его халатной неосведомленности. – Возвращение Пряного залива даст Аракану дополнительный выход в Квартовый океан и лишит харийский флот порта. На араканской земле у них останется только один – в Змеином проливе. Победа в грядущем сражении очень важна, поэтому Птенцы должны принять в нем не последнее участие.
– Дряньство. – Алур с усилием протер огромными ладонями лицо и положил локти на круглый стол из красного дерева. – Как скоро?
– Не больше двух недель. – Отодвинув от себя тарелку с остатками сладкой каши, я достала часы. – Совет через десять минут. На нем я узнаю подробности.
– Третий генерал уже закончил сбор войск. – Брит зачесал непослушные волосы набок и, скрепя сердце, оторвался от своего отражения. – Думаю, мы выдвинемся намного раньше, чем через две недели.
Второй Ворон посмурнел еще больше.
– Не вешай нос, Алур. Это не последняя ярмарка в этом десятилетии. – Брит похлопал его по широкой спине. – Продемонстрируешь свой талант в следующем году.
Зрелый Алур поднял на меня щенячьи глаза.
– Да, – сквозь зубы согласилась я. – Я обещаю помочь тебе в следующем году, но ты выполнишь мою просьбу. Нормально выполнишь, Алур, со всей ответственностью.
– Согласен.
– Можно подумать, у тебя был выбор.
Когда я появилась в Большом зале для советов, на меня едва ли обратили внимание: Хефим коротко кивнул, Второй и Третий генералы слегка прикрыли веки, а король скосил глаза на мою вставшую у колонны фигуру и сразу же вернулся к картам.
Авриил упирался ладонями в темное дерево стола и бросал на всю немалую прямоугольную столешницу тень. Его бордовый жилет и рубашка были небрежно расстегнуты, волосы всклокочены – у короля выдалось непростое утро.
– Мы не можем отправить весь флот к Пряному заливу, – судя по интонации, Его Величество говорит это не в первый раз. – Кто останется в столичном порте?
Мужчина оправил свой генеральский песочный мундир и смешно пошевелил пышными черными усами.
– Наземных сил вполне достаточно, Ваше Величество. К тому же, Харии сначала придется миновать Паракад и Ладроские острова. Нам заранее сообщат об их приближении к Бакатару.
– Почему вы в этом так уверены, Второй генерал? – Авриил посмотрел на него исподлобья пронизывающими душу черными глазами. – Когда Хария откусывала от наших земель кусок, то они промолчали. Я не говорю, что они непременно предадут нашу дружбу, но уповать на их доброту и отзывчивость не стану. – Он вновь опустил взгляд на карту и передвинул часть фигурок на юг. – Сотня кораблей останется близ столичного порта. Тех солдат, что вы хотели оставить у западного берега, разделить и половину отправить к южным деревням.
– Половина – это много, Ваше Величество, – вмешался дородный Третий генерал. – Деревням столько не нужно. Лучше возьмем их к Пряному заливу.
– Согласен, – вставил усач.
Король выдохнул и с грохотом упал на стул.
Генералы выправили спины, но их шеи заметно укоротились под непрестанным вниманием Авриила.
  
– Чего вы добиваетесь? – От вопроса так и сквозило могилой. Араканцы тоже это уловили и промолчали. – Я не оставлю свой народ без защиты. Раз я втянул Аракан в войну, то должен позаботиться о том, чтобы народ не страдал от решений своего короля.
– Мы не можем проиграть сражение за залив, Ваше Величество, – заговорил Третий генерал. – Мы беспокоимся, что наших сил не хватит.