Цветущая долина

А следующее утро принесло новый сюрприз. Когда Пенни шла из ванной, Глория, лежа на кровати, позвала ее непривычно приветливым тоном:
— Пени! Зайди ко мне на минутку, пожалуйста.
Когда Пенни неохотно вошла, Глория похлопала по кровати, приглашая сесть рядом.
— Я тебя долго не задержу, — сказала она. — Но я просто обязана извиниться за чудовищные глупости, что я наговорила вчера о тебе и Стивене. Я знаю, что между вами нет ничего, кроме дружбы, и быть ничего не может. А вот Эрик — он оказался таким очаровательным — тебе очень даже подходит.
  
— А почему ты вообще завела разговор о Стиве? — спросила Пенни, стараясь скрыть раздражение.
Глория пожала плечами:
— Мой знаменитый дурной характер. Меня просто взбесило, что Стив меня избегает. Я знаю, это очень плохо с моей стороны — вымещать злобу на тебе. — Теперь в ее голосе появилось злобное презрение. — Потому что на самом деле мне вообще наплевать на него, я переживу, если мы с ним никогда больше не увидимся. Ясно же, что образ жизни превратил его в настоящего дикаря, в какого-то медведя.
Пенни равнодушно заверила Глорию, что больше не будет вспоминать про этот инцидент, и поспешила к себе одеваться.
Однако она заметила, что после их короткого разговора Глория стала держаться повежливей, и не только в семейном кругу, но и с людьми, которых встречала в Вэл-Флери. Через день-другой она навестила Мод О'Брайен, пухлую и добросердечную, но очень суетливую владелицу парикмахерской с пышным названием «Салон модных причесок «Ибикус», и, к радости Сибил Марсден, произвела прекрасное впечатление. Она скромно рассказала о своем безусловно впечатляющем опыте работы в Америке и заявила, что за совсем скромную зарплату готова работать без выходных все то время, пока Сибил будет в отъезде.
Исполненная благодарности, Сибил Марсден быстро упаковала вещи и отправилась на Барбадос.
Единственным человеком, который не присоединился к хвалебному хору, была старая Перл.
— Вы с миз Сибил — две самые глупые девочки на свете, — заявила она, нарубая овощи с излишней яростью, когда Пенни зашла на кухню вымыть чайную посуду. — Миз Хлория, она отнимать работу у миз Сибил, будет там работать сколько ей надо. А потом швырять ей работу назад, как кость собаке, когда ей все надоест. Она наховорит хадостей про нее миссиз О'Брайен, ховорить, что она медленно работает и старомодно причесывает. И это еще не все, миз Пенни. Она постепенно приберет к своим щупальцам и молодого Эрика, и этого Джо тоже. Разобьет тут несколько сердец и пойдет себе дальше. Такая она, миз Хлория. Вся пошла в мать, та еще штучка.
И никакие протесты или аргументы со стороны Пенни не могли изменить ее мнения.
Пенни сомневалась главным образом в том, продержится ли Глория в салоне те две недели, пока Сибил будет в отъезде, потому что почти каждый день она отпускала ядовитые замечания по поводу убогого оборудования и допотопных методов работы.
Вскоре, однако, выяснилось, что вся эта уничижительная критика Глории предназначалась только для домашнего круга. Каждый раз, когда Пенни или ее мать встречались с миссис О'Брайен или с теми из своих друзей, кто ходил в ее салон, им приходилось выслушивать панегирики в честь Глории. О ней говорили не просто как о превосходном парикмахере, но и как об образце такта и обаяния.
— По-моему, ужас, как она грубо льстит этим людям, а за спиной всячески высмеивает их, — заметила как-то вечером Пенни, обращаясь к матери. — Правда, мам, я буду так счастлива, когда она наконец уберется отсюда.
Бренда Дейл, после некоторого колебания, в сердцах откликнулась:
— Да и я, пожалуй, тоже! — Она помолчала. — Кстати, я слышала, они хотят с Эриком и Джо организовать какое-то трио.
— А, так эта идея еще жива? — удивилась Пенни. — Мне показалось, Глория ее отвергла из-за того, что люди могут быть шокированы таким поведением со стороны женщины, которая потеряла мужа меньше года назад.
— Если у нее и были какие-то сомнения, теперь она их отбросила. Родители Джо рассказали мне, что она заставляет мальчиков поскорее приступить к репетициям. Видимо, ей это кажется великолепной идеей — выступать бесплатно.
— Эрик мне ничего об этом не сказал. Если он не хочет говорить, разумеется, я сама не буду его ни о чем спрашивать.
— А вот тут, я думаю, ты не права, моя девочка. Не позволяй Глории вмешиваться в вашу дружбу с Эриком. — Бренда наклонилась и поцеловала дочь. — Будем надеяться, что скоро она упорхнет отсюда. Она просто прирожденная интриганка, вот и все.
В конце концов сам Роберт Дейл, чувствуя, что его жена и падчерица потеряли былое душевное спокойствие, решил поговорить с Глорией начистоту о ее планах на будущее. Они все вчетвером сидели как-то вечером на веранде после ужина, и в этот момент он мягко обратился к дочери:
— А чем ты собираешься заняться, когда закончишь работать в салоне?
Минуту-другую длилось молчание. Наконец Глория беззаботно сказала:
— Миссис О'Брайен безумно хочет, чтобы я осталась у нее навсегда. На самом деле она прекрасно понимает, что об этом не может быть и речи. Это значило бы, что кто-то из девочек должен уйти — может быть, даже Сибил, — а это было бы несправедливо.
— Да, я тоже так считаю, — резко ответил отец. — Но в любом случае трудно себе представить, что ты задержишься в нашем захолустье.
— Пока что для меня жить в Вэл-Флери — одно наслаждение. — Глория томно вздохнула. — Вот так сидеть на веранде, отдыхать, наблюдать за этими восхитительными светлячками — это же настоящий рай. Кстати, я тут подумала, мои дорогие, Сибил может попросить продлить ей отпуск еще на неделю-другую, так считает миссис О'Брайен. Даже если нет, надеюсь, вы сможете смириться с моим присутствием здесь, допустим, до Рождества или чуть дольше?
Эта просьба поразила всех троих в самое сердце. Сейчас было только начало ноября, и до Рождества, казалось, еще очень далеко.
Но Роберт Дейл, быстро справившись со смятением, добродушно сказал:
— Конечно, ты должна отпраздновать Рождество с нами.
Бренда поддержала его:
— Конечно должна, обязательно!
Только Пенни не смогла выдавить из себя ни слова.
На следующий день миссис и мистер Дейл отправились в Порт-Леон на своем большом «ровере». Пенни поехала вместе с ними.
Это была необходимая, хотя и приятная поездка — надо было подобрать разные новогодние товары для магазина.
На складе они встретили нескольких знакомых, в том числе Эрика и его босса, Джорджа Фарроу, но те были слишком заняты и смогли обменяться с ними только краткими приветствиями.
Когда Дейлы, нагруженные пачками рождественских открыток, календарями и елочными украшениями, вернулись к «роверу», Эрик, под предлогом того, что должен помочь Пенни сложить на заднее сиденье самые громоздкие покупки, постарался улучить минутку и сказать ей пару слов наедине.
— Жалко, что у меня не получится отвезти тебя домой, — шепнул он ей. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
— Если это по поводу трио, которое вы хотите организовать с Джо и Глорией, я уже все знаю, — буркнула Пенни, склонившись над большой коробкой, чтобы он не видел ее лица.
— Я так рад, — заулыбался Эрик с явным облегчением. — Они хотят, чтобы все оставалось в тайне, пока организаторы бала в честь Дня независимости не назначат нам точный день выступления. Но я хотел, чтобы ты первая обо всем узнала.
— Как это мило, — холодно сказала она.
Он встревожился:
— Ты ведь не против, правда, Пенни?
— С какой стати?
  
— Ну, из-за этого мы не сможем все время танцевать с тобой на балу. У Джо та же проблема с Сибил…
Пенни изобразила на лице самую сладкую улыбку — даже Глория, подумала она, не могла бы сравниться с ней.
— Можешь не беспокоиться. Что-то мне подсказывает, что мы с Сибил не будем весь вечер стоять и подпирать стену.
— Ч-черт побери, конечно нет, — еле слышно проговорил Эрик, в то время как Роберт Дейл, дружески кивнув ему, забрался на водительское сиденье и включил зажигание. — Но, Пенни, дорогая, мне так на самом деле хочется…