Цветущая долина

После этой небольшой речи — необычно длинной для Эрика — за столом почти не разговаривали. Обед прошел довольно быстро, потому что все семейство Дейл было в спешке.
Перл, помогая Пенни застелить постель для Глории, делилась своими страшными предчувствиями.
— Вы с ней осторожней, миз Пенни, да уж. Люди так быстро не меняться, нет, уж разве чудо. А Хлорию эту никаким чудом не изменить, это точно. Смотрите, как бы она не запустить свои длинные блестящие кохти в мистера Эрика. Она такая воровка, ой, у любой девушки украдет ухажера, и не постесняться. Если она выйти на охоту, пусть лучше кидаться на тех, из лесничества, что жить в лесу, как монахи. — Перл засмеялась глубоким, горловым смехом. — Вон, пусть лучше завлекать своего кузена, Стивена Воэна. Ховорят, она раньше пытаться закрутить с ним роман. Кто знает, как что получиться. Уж столько всякого тохда болтать! Но он не такой, он крепкий орешек.
  
Пенни, чувствуя, что разговор заходит слишком далеко, решила разом его окончить.
— Глории придется действовать быстро, если она намерена разбить тут пару-другую сердец. Она пробудет здесь всего пару недель. Давай-ка займемся делом.
Перл хмыкнула:
— Пару недель. Это она вам сказала? Хм!
Так что последнее слово все равно осталось за ней.
После напряженного дня, проведенного за приготовлениями к приезду Глории в Вэл-Флери, для Пенни было облегчением уйти из дому и отправиться в Порт-Леон прохладным свежим вечером вместе с Эриком и их друзьями.
Она боялась приезда Глории, боялась, что ощетинится от первого же ее острого замечания. Когда ее дразнили, она легко это сносила. Стивен, например, всегда над ней подшучивал, сколько она себя помнила, и она никогда на него не обижалась. И ее товарищи по школе — те тоже не считали ее чересчур обидчивой. Но Глория…
— Ты потрясающе выглядишь, Пенни! — Восхищенный голос Эрика прервал ее размышления.
С заднего сиденья раздался голос Сибил Марсден:
— Эта прическа так подходит к твоему викторианскому платью с оборками! У меня не получилось бы лучше, если бы ты пришла в салон и заплатила бы миссис О'Брайен самые огромные чаевые за мою работу.
Это великодушное замечание заставило приземистого коренастенького Джо Родригеса, младшего брата помощника Стивена и четвертого члена их компании, заявить, что им с Эриком чертовски повезло, что они могут провести вечер с двумя такими восхитительными девушками.
У Пенни возникло уютное чувство, что она находится среди друзей, своих ровесников, и все они вчетвером связаны свободной и добровольной верностью друг другу.
Эрик и Джо были решительно настроены не скупиться и повеселить девушек вовсю. Они заказали столик в «Хо-Ютанг», недавно открывшемся ресторанчике, который гордился превосходной китайской кухней и отдельным залом для танцев.
В полночь Эрик пошел за своей машиной, и они поехали домой. Когда они поднимались по холмистой извилистой дороге к Вэл-Флери, Пенни почувствовала, что к ней вернулась нервозность. Скоро она распростится с друзьями, поблагодарит их за вечер, и ей придется уже в одиночку добираться по узкой тропинке к своему дому.
Ее встреча с Глорией оказалась не таким страшным испытанием, как она себе рисовала.
Высокая девушка в бежевом шелковом дорожном костюме выглядела почти так же, как она ее помнила, только темные волосы были теперь окрашены в насыщенный золотисто-каштановый цвет. Было видно, что она слишком измучена долгим перелетом, чтобы блистать тонким сарказмом и насмешками, к которым так долго готовила себя Пенни.
Даже не подумав встать с удобного плетеного кресла, она приняла поцелуй Пенни и сказала:
— Я так рада, что ты наконец вернулась. Теперь я могу пойти спать. — Она зевнула и потянулась с кошачьей грацией. — Ты не против, папа, и вы… тетя Бренда? Я чертовски устала.
— Можешь подольше поспать утром, дорогая, — улыбнулась Бренда. — Поваляйся в постели.
— Ах, как мило и старомодно вы говорите, тетя Бренда. Я сразу почувствовала себя снова школьницей. — Глория говорила нежным, воркующим голосом, но улыбка, коснувшаяся ее пухлых губ, была не слишком приятной. — Когда я была замужем за Грегом, мне казалось, что я навалялась утром в постели на всю жизнь. Сам он вставал рано. Но у меня с ним была такая скучная и неинтересная жизнь, что мне совсем не хотелось вставать, просто потому, что нечем было заняться.
Ее приемная мать постаралась сгладить неловкий момент:
— Позови меня, когда проснешься и захочешь выпить кофе. Если я выйду в магазин, дома останется Перл.
— Вы до сих пор держите Перл? — нахмурилась Глория. — Надо же! Ей, наверное, уже лет сто!
— Шестьдесят два, — холодно возразила Бренда. — Спокойной ночи, моя милая. — Она повернулась к Пенни и стала с любовью, хотя и несколько сонно, расспрашивать, как прошел праздничный ужин в честь ее дня рождения.
На следующее утро, за завтраком, когда Глория еще спала, Роберт Дейл качал головой, недоумевая по поводу внезапного возвращения блудной дочери.
— Я просто не понимаю, как… — начал он.
Но тут в комнату вошла Глория, со взъерошенными волосами, с желтоватым лицом, совсем ненакрашенная.
— Я умру, если не выпью немедленно кофе! — воскликнула она, плюхаясь на ближайший стул. И когда Бренда Дейл подала ей чашку кофе, продолжила: — Думаю, вы все гадаете, почему я вдруг так внезапно появилась. Вчера вечером я была слишком вымотана, чтобы разговаривать. Но теперь могу все объяснить, и причина очень простая. Меня вдруг поразила вспышка ностальгии по Вэл-Флери — кое-какие воспоминания, — так что я собралась и приехала.
— Ты хочешь сказать, что вернулась домой навсегда? — Как ни старалась, Пенни не смогла скрыть свое удивление и огорчение.
— Навсегда? Вот словечко для пожилых людей. Я пробуду здесь, пока не пойму, чего мне хочется, — если не будет возражать моя горячо любимая семья.
Возникло напряженное молчание. Бренда сказала спокойным, безмятежным голосом:
— Конечно, это по-прежнему твой дом, Глория. Но я не могу представить себе, чтобы ты надолго здесь осталась. Тебе скоро все наскучит, нечем будет заняться.
— Разумеется, у меня нет никакой необходимости работать. Но на время я могла бы куда-нибудь устроиться, просто для развлечения.
— Понятно. Что ж, надеюсь, тебе будет хорошо с нами, дорогая. — Роберт Дейл посмотрел на часы. — Пора нам с тобой двигаться, Пенни. Я выведу из гаража твою «мини», ладно?
Глория широко раскрыла глаза:
— Эта хорошенькая машинка твоя, Пенни?
— Мама с папой подарили мне ее вчера на день рождения. Разве папа тебе не сказал?
— Вот именно, не сказал. Кстати, поздравляю тебя и все такое. — Голос Глории прозвучал не слишком радостно. — Наверное, дела в аптеке пошли лучше. Или Пенни умеет добиваться своего. Я не припомню, чтобы мне когда-нибудь дарили такие сумасшедшие подарки, — я и мечтать о таком не смела.
— Пенни будет на ней ездить по моим поручениям, ну и для своего удовольствия тоже, конечно, — отрезал Роберт. — Если ты намекаешь на недостаток моей щедрости по отношению к тебе, то позволь напомнить, что я оплатил твой довольно накладный курс парикмахерского искусства в Нью-Йорке, так же как и все твои расходы, пока ты там жила. Все это вылилось в довольно порядочную сумму — гораздо дороже, чем стоит эта маленькая машина.
Глория приняла обиженный вид:
— Я получила образование здесь, не забывай, на этом заброшенном маленьком островке. Главным образом в Вэл-Флери. А Пенни послали в дорогую школу на Тринидад.
  
— За это, между прочим, платила ее мать, — выпалил Роберт Дейл. — Она хотела, чтобы Пенни училась в той же школе, где она сама. И это была не единственная причина. Она считала, что там Пенни будет лучше.
— Прости, папа. Спиши мой дурной характер на слабые нервы. — Глория промокнула глаза кружевным платком. — Ты был мне замечательным отцом. Возможно, я не всегда это понимала, но теперь я это оценила, иначе я вряд ли приехала бы сюда.