Цветущая долина

Если раньше зрители были заинтересованы — так как им дали пищу к размышлению, — то теперь они были просто зачарованы. Птицы самых невероятных ярких расцветок, какие очень редко можно было увидеть внизу, в долине, мелькали между цветущих кустов и деревьев. В фильме были показаны макаки во время брачного периода — мужские особи расчищали от листьев и мусора кусочек земли, где они готовились к показательным танцам, целью которых было привлечь внимание восхищенных самок. Колибри, с оперением ярким, как драгоценные камни, зависали над цветами, отягощенными медом.
  
Однако наибольший интерес, совершенно неожиданно, вызвали змеи, и кольца громадного боа-констриктора, мирно лежавшего посреди лесной тропинки, исторгли вскрики изумления и ужаса в зале.
— Вам приходится и таких существ защищать? — прозвучал недоверчивый голос Глории.
— Конечно, — сухо ответил Стивен. — Они очень ценные. Их любимая пища — крысы и другие паразиты, хотя они могут напасть и на зазевавшегося человека, если уж очень голодные. Но за все время, что я здесь живу, ни одного такого случая не было.
Пенни не заметила, как пролетело время и фильм подошел к концу. В зале зажегся свет. Стивен объявил перерыв, чтобы все перекусили.
Вскоре в зале появился Айзек с двумя своими молодыми родственниками, неся подносы с кофе и закуски. С ловкостью, которую Пенни нашла совершенно замечательной, он наливал кофе в чашечку каждому посетителю и подавал ему, всякий раз слегка наклоняя при этом голову. Он явно считал это выражением вежливости, и это очень тронуло Пенни.
Даже Глория заметила его попытки вести себя церемонно.
— Вероятно, Стивен сделал ему серьезное внушение за грубое поведение по отношению ко мне, — самодовольно произнесла она. — Давно уже пора перестать баловать старого дурня. Твердость всегда приносит свои плоды. Он, можно сказать, даже улыбнулся мне, когда подавал кофе. Кстати, для меня он выбрал чашку из лучшего сервиза Стивена.
Вскоре послышался приятный голос Пита, который просил всех занять свои прежние места.
— Сейчас будет еще один короткий фильм, который покажет вам то, о, чем вы наверняка много слышали, — наших знаменитых синих бабочек, которые размножаются только на очень больших высотах. А после этого Стивен с радостью ответит на все вопросы, которые вы захотите задать.
На экране появилось гигантское дерево, украшенное гирляндами лиан, по которым прыгали обезьянки. Затем показался Стивен, на плече у него висела камера. Следующие кадры заставили всех затаить дыхание от ужаса: Стивен, усевшись на сучок на самой верхушке огромного дерева, держал обеими руками кинокамеру.
— Чтобы снять бабочек, приходится забираться очень высоко, — заметил он. — Мы даже использовали телескопные линзы. Бабочки проводят большую часть жизни высоко в воздухе. Сейчас, минутку, вы их сами увидите..
И вот они уже были на экране — размером с небольших птичек, синие, как небо, порхающие грациозно, как балерины в сложном, изысканном танце.
Раздались аплодисменты. Глория, как с удивлением заметила Пенни, даже не шелохнулась.
«Она сейчас оживится, когда придет время задавать вопросы», — подумала Пенни. Но и тут Глория не произнесла ни слова. Она просто облокотилась на спинку неудобного стула, молча уставившись на Стивена, — и вдруг сложилась пополам, вскрикнула и рухнула на деревянный пол.
В рядах ближе к местам семьи Дейл начались движение и суета, Роберт попытался поднять Глорию на руки.
— Нужно вынести ее на свежий воздух! — воскликнул он. — Откройте, пожалуйста, двери!
— У дамы обморок, — раздался негромкий властный голос Стивена. — Пожалуйста, не паникуйте. — И он крикнул Питу: — Пойди принеси поскорее бренди!
Бренда и Пенни, выйдя вслед за Робертом туда, где была припаркована их семейная машина, услышали стоны Глории:
— У меня колики. Все внутри страшно болит.
— Не бойся, детка, — пытался утешить ее отец. — Мы тебя сейчас отвезем домой, и скоро приедет доктор. А пока Пит принесет тебе немного бренди.
Но фляжку с бренди принес Стивен. Он был бледен и сильно обеспокоен.
— Я съезжу за доктором Хендерсоном, если хотите, — сказал он Роберту.
— Да, хорошо бы, — решительно ответил тот. Он поднес фляжку к губам Глории.
— Мне плохо, меня тошнит, — простонала она. — Такая боль — я не могу терпеть. Мне нужен морфий, скорее.
— Привези доктора к нам в бунгало, — велел Стивену Роберт. — И, ради всего святого, побыстрее. Простите, что мы испортили вашу вечеринку, но дело серьезное.
— Я возьму с собой Пенни. Глории лучше лечь, она займет все заднее сиденье, — сказал Стивен, быстро взглянув на белое как полотно лицо Пенни.
— Нет. Я хочу, чтобы она ехала со мной на заднем сиденье, — захныкала Глория. — Она будет меня держать. Я боюсь быть одна.
Не успела Бренда пошевелиться, как Пенни уже была в машине.
Покачивая страдалицу на руках, Пенни ехала и думала о том, что, наверное, никогда не забудет этого возвращения домой звездной ночью. Глория, всегда так хорошо умевшая притворяться, на этот раз не шутила. Она пыталась положить голову на плечо сестры, потом со стоном передвинулась, скорчившись от боли. Она беспокойно металась, то выбрасывала вперед руку, то сгибалась пополам, но никак не могла найти облегчения страданиям.
Наконец они приехали домой, и Бренда с Пенни, не сговариваясь, показали Роберту, чтобы нес ее в ту комнату, которую она занимала, живя у них в доме.
Время до приезда доктора тянулось долго.
Наконец он прибыл и быстро пошел за Брендой в ту комнату, где на кровати лежала Глория, скорчившись от боли, пот ручьем струился по ее смертельно бледному, искаженному мукой лицу.
В гостиной Стивен тихо разговаривал с Робертом и Пенни.
— Я так боюсь, что-то неладное было с едой. Несвежая рыба в сандвичах или что-нибудь такое. Даже самые лучшие слуги могут допустить по невнимательности оплошность. А сегодня Айзеку помогали эти юнцы.
Страшная, невероятная мысль пронеслась в голове Пенни, но она придержала язык. А Стивен продолжал в отчаянии:
— Если это так, то могут пострадать и другие гости.
— Не надо расстраиваться, сынок. — Пенни еще никогда в жизни не слышала, чтобы ее отчим так по-доброму говорил со Стивеном. — Может быть, это вообще не пищевое отравление.
Бренда вышла из комнаты и пробежала на кухню.
— С Божьей помощью, все обойдется! — крикнула она им на ходу. — Я сейчас приготовлю рвотное.
Роберт пошел за ней, и Пенни, с измученным видом глядя на Стивена, тихо сказала:
— Айзек подал ей кофе в чашке из твоего лучшего сервиза.
Стивен подпрыгнул на месте:
— Пенни, ты же не хочешь сказать…
— Я вспоминаю, что говорил мне Айзек, когда я прошлый раз привозила тебе пакет с пленками. Он говорил о Глории и цитировал Библию. «Ты не будешь больше страдать от ведьмы, ибо она умрет».
— Хоть он и чокнутый, но я не могу поверить, что он мог сделать что-то подобное! — вскричал Стивен. — Он ее всегда ненавидел, но… — Тут его лицо просветлело. — Да он и не мог ничего такого задумать. Она же не была приглашена, и он знал об этом.
Пенни пожала плечами, а про себя подумала: «Если Айзек на самом деле занимается вуду, у него могут оказаться под рукой самые неожиданные вещи — например, какой-нибудь растительный яд».
В этот момент в гостиную вернулся Роберт.
— Стив, у меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты так быстро привез доктора Хендерсона! Он говорит, это очень сильное пищевое отравление. Но мы ей дали рвотное, и оно помогло, яд не успел поразить жизненно важные органы. Он сейчас даст ей снотворного, и с ней все будет в порядке.
  
Пенни испытала огромное облегчение. У нее из головы сразу улетучились мысли о безобразном поведении Глории — и даже пропало всякое желание освободиться от ее беспокоящего присутствия. Вскоре вышел доктор.
— Будет жить. Она у вас здоровая, крепкая девушка. Полежит в кровати несколько дней. И будет как новенькая. — Он посмотрел на Стивена. — Поехали?