Цветущая долина
— Конечно. Но вся эта секретность не должна продолжаться долго. Перес говорит, что, когда Мануэль решает действовать, он делает все очень быстро.
Теперь они вместе шли к его машине. Пенни все ждала, когда же Эрик заговорит о ее собственном будущем, которое до сих пор он как-то выпускал из виду.
— Боюсь, наша помолвка может затянуться, — наконец сказал он. — Потому что пройдет время, прежде чем я смогу содержать семью. Но, дорогая, в конце концов меня ждет блестящий успех, так что стоит подождать. Мои заработки в магазине по сравнению с моими будущими гонорарами будут казаться цыплячьим кормом. У нас будет прелестный домик, две или три машины, потрясающий бассейн!.. Я все это обдумывал по дороге сюда.
«А я пока останусь в Вэл-Флери и буду помогать отчиму в аптеке, — подумала она. — И это будет длиться годы и годы!»
— Боюсь, тебе будет нелегко, Пенни, — продолжал он, заводя двигатель. — Но я буду прилетать, чтобы повидаться с тобой, когда только смогу. Ты могла бы даже, если захочешь, тоже найти какую-нибудь работу в Рио, чтобы быть ближе ко мне. Твоя учеба в аптеке, когда ты ее закончишь, будет тебе в этом большим подспорьем.
Пенни с трудом улыбнулась:
— Пока все это еще так туманно, Эрик. И знаешь, у меня нет никакой тяги к богатству, к роскошному окружению.
Он уверенно улыбнулся ей в ответ:
— Мы с тобой никогда не знали настоящей роскоши — ни ты, ни я. Может быть, когда мы сможем ей насладиться, нам это понравится. — И прибавил уже другим тоном: — На самом деле мне нужно совсем не богатство, Пенни. Мне нужен успех. Я хочу, чтобы моя семья вынуждена была признать, что я совсем не та тупоголовая посредственность, какой они всегда меня считали. Я хочу, чтобы они признали, что я превзошел их всех!
— Возможно, они будут не такого высокого мнения о карьере поп-музыканта.
— Может быть, и нет. Но зато они будут высокого мнения о деньгах. Подумать только, я смогу смотреть на них свысока! Пенни! Как это было бы здорово!
Вскоре они уже подъезжали к ее дому. Эрик остановил машину и обнял девушку.
— О, Пенни, дорогая! Это просто маленькое чудо. И любишь ты Глорию или нет, ты должна признать, что мы всем этим обязаны ей. Если бы она никогда сюда не приехала, мы бы так и тащились по старой протоптанной колее безо всякой надежды на что-нибудь другое.
Пенни готова была вспылить: «Благодарить Глорию? Ну уж нет». Но она сдержалась. Ни за что на свете не станет она охлаждать восторженный энтузиазм Эрика.
— Я так рада, что судьба к тебе благосклонна, дорогой!
Ей очень хотелось сообщить родителям, чем закончился разговор Эрика с Мануэлем Лопесом, но он просил пока никому ничего не рассказывать. Так что, как ни хотелось ей обсудить все это с ними, чтобы поделиться своими сомнениями, она просто сказала, что мистер Лопес был к нему очень добр, хвалил, но на этом все и закончилось.
Так как Глория все еще отдыхала у себя в комнате, атмосфера в доме была мирной и приятной, и вскоре Пенни, сидя за ужином со своими родителями, болтала с ними о незначительных событиях прошедшего дня. Это был счастливый, спокойный вечер, так похожий на множество других, проведенных в последние годы. «Мы катимся по привычной колее», — сказал бы Эрик. Может быть, так оно и было, и они жили маленькими происшествиями и повседневными заботами своего островка. Пенни не знала, должна ли она этого стыдиться или нет, но она не могла не признавать, что их изолированность имела свою прелесть. Здесь человек не был вовлечен в мышиную возню всего остального мира — то, чего она всегда боялась и что ненавидела.
В понедельник в аптеке был напряженный день. Из Порт-Леона доставили партию товаров, и все работники магазина были созваны во внутренний дворик распаковывать и рассортировывать их. Пенни загрузила свою «мини» и поехала развозить заказы.
Обычно первым делом она наведывалась в лесничество. Ей нравилось туда ездить. Она знала, что ее радостным лаем встретит эрдель, и еще она всегда надеялась, что удастся переброситься дружеским словом со Стивеном, если только в этот момент он не будет занят важными делами.
Но сегодня ей хотелось его видеть в самую последнюю очередь. Под влиянием неотразимых чар Глории он, казалось, превратился в совершенно другого человека. Он всегда был сдержанным, а теперь стал уклончивым. Пенни уже не могла чувствовать себя с ним легко и свободно, как раньше, и вообще сомневалась, что когда-нибудь у них будут прежние отношения.
Все утро она разъезжала по самым отдаленным, участкам острова, в основном развозила детское питание тем семьям, которые жили далеко от деревни, и препараты для инвалидов и престарелых. Это было очень утомительное дело, и человек, который не знал остров так хорошо, как она, с ним вообще не справился бы. Большей частью ей приходилось выходить из «мини» и топать пешком или карабкаться по холмам, по узким тропинкам, чтобы добраться до привольно разбросанных по долине домов, на которых не было ни номеров, ни названий улиц. Денег никто не платил. Как ни скудны были финансовые источники острова, все же в казне хватало денег на то, чтобы обеспечивать бесплатными лекарствами самых бедных жителей. На самом деле это Пенни принимала подарки. Здесь ей в руку совали апельсин со словами «Благослови тебя Бог, дитя!», там — кокосовый орех или пучок свежей зелени. Ведь все знали, что она совершенно не обязана приезжать к ним. Она поступала так из-за своего доброго сердца, чтобы им не нужно было проделывать пешком дальний и утомительный путь в Вэл-Флери.
Последним пунктом ее маршрута было лесничество. Приехав туда, она увидела, что даже Ларри не встречает ее на этот раз. За старшего в хозяйстве остался престарелый слуга Айзек — мрачный, неразговорчивый человек, беспредельно преданный Стивену и Питу, но враждебно настроенный ко всем остальным людям. Он вышел, чтобы взять у нее ролик с пленкой, и пробормотал что-то неразборчивое, что ей пришлось принять за «спасибо».
Айзек редко показывался на людях, предоставляя гостям возможность самим управляться, но сегодня, к ее удивлению, остановился, чтобы поговорить с ней. Она еще больше изумилась, когда расслышала, что именно он бормотал.
— У тебя в доме живет ведьма. Она греховная соблазнительница. Когда придет время, ты вспомнишь, что написано в Библии: «Ты не будешь больше страдать от ведьмы, ибо она умрет».
И, окинув девушку пронзительным взглядом черных глаз, он отвернулся и, разговаривая сам с собой о блуде и геенне огненной, пошел в дом.
Еще много лет назад Стивен рассказывал ей, что Айзек, надежный человек и прекрасный слуга, немного тронулся умом. Очевидно, его помутившийся разум до сих пор хранил остатки странных предрассудков, сохранившихся от тех дней, когда его предки, захваченные в рабство в лесах Африки, цеплялись за единственное, что у них оставалось, — за свои примитивные верования. Древняя магия смешалась в его восприятии с христианскими догматами, усвоенными им впоследствии.
Пенни была рада отделаться от него, вскочить в «мини» и отправиться домой. Она и так уже опаздывала, устала и к тому же очень проголодалась.
К ее ужасу, она обнаружила, что прибыла как раз в разгар ссоры. Семья уже закончила есть, но все оставались на своих местах за столом. Глория и Роберт сцепились в злобной перепалке.
Как только Пенни вошла, Глория тут же напустилась на нее.
— Если ты хотела, чтобы я отдала тебе твою спальню, почему не могла сама сказать мне об этом? — закричала она. — Все делаешь тайком, за моей спиной, ноешь и плачешься старому Гарсии — он и так меня всегда ненавидел! Как тебе только не стыдно?
— Придержи свой язык! — рявкнул ее отец. — Мы тебя вежливо попросили перенести свои вещи в маленькую комнату, чтобы Пенни было удобно заниматься. Мне только стыдно, что я узнаю о трудностях Пенни от Гарсии!
Бренда, вскочив на ноги, взяла Пенни за руку.
— Пойдем на кухню, дорогая, — тихо сказала она ей. — Перл держит для тебя ужин подогретым. Не обращай внимания на то, что здесь происходит. Я знала, что рано или поздно взрыв должен произойти.