Нянечка для соседей (ЛП)

— Да. Думаю, что да. Тем не менее, это хорошая проблема.
Я оглядываюсь по сторонам. Над его столом к стене прибит ряд полок, набитых, как я предполагаю, книгами. Подойдя ближе, я вижу, что на самом деле это картонные коробки в форме книг, в которых раньше продавали старые компьютерные игры на дискетах. У него, на полках, вероятно, сотни таких упаковок.
— Вау. — Я просматриваю его коллекцию. — Это потрясающе. Ты играешь в них на этом? — Я указываю на древний на вид компьютер, и он кивает.
— Он принадлежал моему отцу. Отец хотел выбросить его, но я разобрал компьютер на части и переделал, и теперь могу играть во все старые игры.
Господи. Я догадывалась, что Джек умен, но он явно на другом уровне. Я осматриваю коробки. Некоторые из них сделаны из обычного картона, с названиями, нацарапанными фломастером. Может быть, это игры, которые он сам создал?
— Рубиновое подземелье? — прочитала я вслух.
Он поворачивается, чтобы увидеть, на что я смотрю, и закусывает губу.
— Это игра на основе D&D[7], которую я сделал еще в университете. Звучит глупо, на самом деле.
— Я так не думаю. Я раньше играла в «Подземелья и Драконы», еще…
Я резко закрываю рот.
Христос. Я чуть было не сказала в приюте.
— Дома, — говорю я.
Я не стыжусь того, что выросла в системе опеки. Но не люблю болтать об этом с незнакомыми людьми. Жалость — не самая лучшая основа для завязывания дружеских отношений.
— Вот. — Джек выпрямляется, передавая мне толстовку. Она белая и хрустящая, с выцветшим университетским логотипом спереди. — За кого играла?
Я улыбаюсь.
— За драконорожденного барда. Я любила сочинять песни о наших приключениях и сопровождала их завораживающе красивыми мелодиями на своем пластиковом магнитофоне.
Он тычет большим пальцем себе в грудь.
— Полурослик-плут. Никто не видел, как я приближался, пока не получал нож в спину.
— Впечатляет. — Я натягиваю толстовку. Она теплая, невероятно мягкая и пахнет сладким мылом. Я борюсь с желанием вдохнуть аромат прямо из ткани, словно извращенка.
— Я бы пригласил тебя поиграть с моей компанией, — продолжает Джек, — но у меня уже несколько месяцев не было времени. Все было так суматошно.
— Все в порядке, — говорю я, высовывая голову из толстовки и поправляя растрепанные волосы. — Я все равно не уверена, что ты готов к моим песням. Они могут ошеломлять.
Джек ничего не говорит. Он смотрит на меня, его взгляд скользит по толстовке.
— Ты хорошо выглядишь, — выпаливает он. — В моей одежде. — Я моргаю, глядя на него, и он съеживается. — Извини. Это звучало странно. Я на ногах почти два дня подряд. — Он качает головой. — Большое тебе спасибо за то, что делаешь это, Бет. Ты даже не представляешь, как сильно помогаешь нам.
— Не нужно меня благодарить. Я же тебе говорила. Я ожидаю компенсации в виде телевизионных привилегий. — Я переношу свой вес. — Я, эм… на самом деле очень рада, что ты позвал меня. Я и раньше видела тебя в здании, но у меня никогда не было повода заговорить с тобой.
— У меня тоже, — тихо говорит он.
Я не знаю, кто из нас подходит ближе, но внезапно он оказывается прямо передо мной, так близко, что я вижу, как светодиоды отражаются в его голубых глазах, словно крошечные бирюзовые звездочки. Мое сердце бешено колотится в груди. Тепло покалывает мою кожу. Его взгляд скользит вниз к моему рту, и он сглатывает, адамово яблоко подпрыгивает.
Из гостиной доносится шум, и я отступаю назад, разрушая чары.
— Ладно. Иди убивай своих жуков[8]. Я позабочусь о незаконнорожденном ребенке.
— Спасибо, — снова говорит он. Я улыбаюсь и возвращаюсь в гостиную.
Ками все еще мирно спит в своей переноске. Я вытираю немного слюны с ее щеки и забираюсь на диван.
— Мы во всем разберемся, — шепчу я ей, устраиваясь поудобнее под хрустящими простынями. — Я обещаю. Завтра мы узнаем, кто твой отец.
Я не могу не надеяться, что это Джек.
ГЛАВА 8
БЕТ
Несколько часов спустя я просыпаюсь от звука детского плача. На секунду я забываю, где нахожусь. Смотрю на безупречно белый потолок и дорогие на вид светлые шторы. Я точно не в своей квартире.
 
Раздается еще один вопль, и воспоминания возвращаются ко мне. Я сажусь, щурясь в тусклой гостиной, чтобы увидеть извивающуюся и покрасневшую Ками.
— Привет, детка, — бормочу я, соскальзывая с дивана и откидывая волосы назад. — Не волнуйся, я иду. — Как только я беру ее на руки, становится ясно, что ее так раздражает. Я быстро меняю ей подгузник, затем разогреваю еще одну бутылочку. Согласно часам на стене, уже почти пять утра, и рассвет медленно начинает освещать небо за окнами во всю стену. Я обхожу одно из кожаных кресел, чтобы любоваться видом, пока кормлю Ками. Она льнет ко мне, пока пьет, крошечные ручки цепляются за толстовку Джека.
Когда она уже наполовину заканчивает бутылочку я слышу движение и, подняв глаза, вижу, как Себастьян входит в комнату.
— Ты рано встал, — бормочу я. Я не удивлена. Он похож на парня, который просыпается ни свет ни заря, чтобы «максимально повысить свою продуктивность». Он, наверное, уже помедитировал, поднял тяжести и выпил протеиновый коктейль из сырых яиц и капусты.
Он качает головой.
— Не спал, — бормочет он, направляясь на кухню. Я замечаю, что на нем все еще вчерашняя одежда, белая рубашка и серебристый галстук теперь слегка помяты.
Я киваю, глядя вниз на Ками, которая счастливо прижимается к моей груди.
— Предполагаю, это тяжело принять.
Он не отвечает. Я слышу шипение включающейся кофеварки.
— Хочешь? — спрашивает он.
— Нет, спасибо.
Ками заканчивает есть, и я быстро помогаю ей отрыгнуть. Себ тихо передвигается по кухне позади меня, грохоча шкафчиками и позвякивая фарфором. Я ожидаю, что он вернется в свою комнату после того, как приготовит кофе, но вместо этого он подходит и садится на стул рядом со мной, любуясь видом.
Солнце медленно поднимается над городом. Не думаю, что многие люди назвали бы Лондон особенно красивым местом — если вы свернете с туристических районов, то увидите уродливые дома с завышенными ценами и мокрые улицы, покрытые жевательной резинкой, — но рассвет смягчает все.
— Прости, что ворвалась, — говорю я. — Думаю, ты бы удивлен, найдя постороннюю женщину в своей гостиной.
— Я знал, что ты здесь. Я проверял Ками несколько раз за ночь.
— О. — Ками допивает свою бутылочку. Я похлопываю ее по спине, пока она не издает крошечную отрыжку, затем прижимаю ее ближе. Ее крошечные губки причмокивают, и она сворачивается калачиком у моей груди. — Хорошая девочка, — тихо говорю я. — Правильно, детка. Поспи еще немного.
Я поднимаю взгляд и вижу, что Себастьян смотрит прямо на меня. Его взгляд такой пристальный, что я вздрагиваю. Как будто его глаза сверлят во мне дыры.
— Хочешь подержать ее? — спрашиваю я. — Я могу показать тебе, как это делается.
Странное выражение появляется на его лице. Он качает головой.
— Нет, — коротко отвечает он. — Кажется, у тебя все под контролем.
— Ладно.
Он прочищает горло.
— Я хочу предложить испытательный срок в несколько дней. Назови свою дневную ставку, мы заплатим ее и посмотрим, подходишь ли ты нам.
— Прошу прощения?
— Ты нанята, — просто говорит он.
— Что? — Мой голос звучит слишком громко. Ками что-то бормочет, прижимаясь ко мне, и я осторожно раскачиваю ее из стороны в сторону, пока она не успокаивается.
— Есть какая-то проблема? — спрашивает Себ. — Ты няня, и ты безработная. Разве ты не хочешь эту работу?
— Я… откуда ты знаешь, что я безработная? — бормочу я.
— Разве это не так? Я почти каждый день слышу, как ты слушаешь музыку. Похоже, ты не выходишь из своей квартиры, чтобы поработать.
У меня отвисает челюсть.
— Ты не можешь слышать мою музыку!
— Ты фанат мюзиклов, Тейлор Свифт и Spice Girls. — Он делает паузу. — Ты… поешь с огромным энтузиазмом.