Духов день (СИ)

Я решил, что хозяин кабака ничего плохого мне не сделал, и поставил кружку на стойку. После чего спрыгнул с табурета. И, одновременно разворачиваясь, врезал Ивану, стоящему справа, по челюсти. Парня отбросило на стойку — с которой анорексичный парень успел сдёрнуть кружку. Ишь ты. На вид — доходяга доходягой, а за хозяйское добро вон как переживает. Ценный работник. Уважаю.
Я додумывал эту мысль, разворачиваясь к Ерёме, который стоял слева. Когда завершил разворот, в левой руке у меня был тяжёлый табурет. Им и попытался зарядить Ерёме. Но тот оказался не дурак подраться. Из случившегося с товарищем мгновенно сделал правильные выводы. Успел уйти от удара.
И вдруг проделал неожиданное — сорвал с себя перевязь с мечом. Отшвырнул в сторону. Туда же полетел кривой охотничий нож.
— У нас в Смоленске добрые охотники друг с другом без оружия бьются! — рявкнул Ерёма. — В вашей глуши не так?
Имелось в виду, очевидно, Поречье. Я понятия не имел, каких традиций придерживаются охотники по этой части, до сих пор как-то не было повода выяснять. Однако с ответом не задержался:
— В нашей глуши добрые охотники тварей бьют, а не приборами меряются. Но ты прав, оружие мне точно не нужно.
Поставил табурет на пол, снял перевязь с мечом и отстегнул кинжал. Положил оружие на стойку. Бросил бармену:
— Прибери от греха.
И, не дожидаясь ответа Ерёмы, снова схватил и метнул в него табурет. В этот раз увернуться парень не успел, только прикрыл голову руками. А я в следующую секунду оказался рядом и ударил Ерёму ногой в грудь. Тот, роняя стулья и считая столы, полетел на пол. А я резко развернулся — краем глаза успел заметить, что Иван успел очухаться.
Посетители кабака к дракам, вероятно, привыкли. Среагировали оперативно — пространство перед нами расчистилось. Столы с полупустой посудой, и мы втроём. Точнее, уже вдвоём. Пробил Иван сильно, но бестолково — я перехватил его руку. И, воспользовавшись его же инерцией, бросил парня через себя. Он приземлился спиной на стол. На пол полетели кружки, брызнула из блюда нехитрая закуска — крошечные вяленые рыбёшки. Поплыли по образовавшимся на полу лужам из пива и кваса. Вернулись, так сказать, в привычную среду обитания.
А я подскочил к Ерёме. Он после моего удара успел выпрямиться и даже предпринял вялую попытку закрыться. Но не преуспел. Защиту я успешно пробил. Убедившись, что парень в нокауте, вернулся к Ивану.
Тот, матерясь, пытался подняться.
— Ещё? — предложил я. — Или хватит с вас, заканчиваем? Мне-то, если что, не жалко. Хоть до утра могу продолжать.
Давненько не разминался, правда. Надо бы его благородию господину генерал-губернатору спарринг предложить. Чтобы красиво, с уважением, на свежем воздухе — а не в кабаке в пивной луже. Хотя, конечно, если Иван будет настаивать…
Мнения комментаторов, как водится, разделились. Кто-то требовал засчитать мне чистую победу уже сейчас, кто-то требовал продолжения шоу. Исход решил крупный мужик в фартуке, неожиданно выскочивший из-за прилавка.
— Это кто тут орёт: «продолжать»⁈ — рявкнул он. — Ты, что ли, Митька? Ну, стало быть, ты и платить будешь! Вона сколько посуды побили!
Обозначенный Митька опасливо заткнулся. Да и вообще стало тихо. В этой тишине Иван соскрёбся со стола и мрачно буркнул:
— Твоя взяла, заезжий. Где так драться научился?
* * *
Нокаутированного Ерёму мы с Иваном вытащили на улицу. Сложили на травке, щедро полили водой. Он застонал и начал подавать признаки жизни. После чего, должно быть, применил Восстановление сил — очухался окончательно.
За побитую посуду Иван отсчитал хозяину требуемую сумму. Анорексик-бармен с поклоном вручил мне недопитую кружку, перевязь и кинжал. Мы втроём, с кружками в руках, присели на лавку у крыльца — в кабаке мыли пол и наводили порядок.
— Чьих будешь, брат? — решил Иван заново создать о себе первое впечатление. Говорил теперь серьёзно и уважительно.
— Владимир Давыдов. Орден Падающей Звезды, — я протянул ему руку.
 
Ерёма присвистнул.
— Ого! Давыдов? Граф-охотник — уж не ты ли? — он окинул взглядом мою одежду.
— Ну, видимо, я. Других наследников у графа нет.
— Сразу надо было сказать, — упрекнул Иван.
— Да ну. Сказал бы сразу — веселья не получилось бы. А так — вон сколько довольной публики. Небось, не каждый день охотники махач устраивают… Ну? За знакомство, что ли? — я поднял кружку.
По ней ударили две другие.
— Пиво у Демьяна — моча мочой, — завёл светскую беседу Иван. — Зато кормят неплохо. И дёшево.
— И от кладбища близко, — вставил Ерёма. — Ходить недалеко.
— А вы тут нечисть пасёте, что ли? — сообразил я.
— Ну. Город у нас большой, народу много мрёт. Твари и лезут, на свежих-то покойников. Упыри, вурдалаки, прочая дрянь. Наш Орден присматривает.
— Что за Орден?
— Скрещенных мечей.
Снимать перчатку Иван не стал, не захотел светить ранг. Ну, объяснимо — не настолько близко мы пока знакомы. Я свою тоже не снимаю.
Скрещенных мечей… Слышал ведь я это название. Точно слышал. Но раз в голове не щёлкает, значит, ничего важного с ним не связано. Когда надо будет, тогда и вспомню.
— А ваш орден только по городской территории работает, что ли? За область — другие охотники отвечают?
— Это ты про хутор с водяным? — мрачно спросил Иван.
«С водяным». Ишь ты…
— Про него.
— Дурное место. Звали нас туда, да мы послали лесом. Как беду на себя накликать, от жадности неуёмной — так хуторяне всегда первые. Они и живут от людей особняком, чтобы не делиться ни с кем. Свои дворы, своё хозяйство, все друг другу родня. В деревнях да в городе только по осени и появляются — когда пора приходит парней женить и девок замуж выдавать. А до того сидят, носу не кажут. Среди зимы снега не выпросишь.
— В целом, характеристика исчерпывающая. Хуторян вы не любите — это я понял. А водяной тут при чём?
Парни переглянулись. Как мне показалось, смущенно.
— Так-то, наверняка, никто не знает… — пробормотал Иван.
— Да где ж не знает — если русалки уж сколько народу извели? Нешто у самих разума достало бы? Владимир! Ты там был, скажи. Похоже, что водяной руку приложил?
— Исключительно похоже. Я вам больше скажу — я сам к этому водяному руку приложил.
Ерёма аж отшатнулся.
— Да иди ты!
— Ну, не хочешь — не верь.
— А это ж какой ранг-то у тебя?
— Десятник.
— Так-то, солидно, — протянул Иван. — Да только — ты ведь один был? Без десятка?
— Один.
— И водяного одолел? В одиночку?
— Вот что, мужики. — Я поставил кружку на лавку. Поднявшись, крикнул в открытое окно кабака: — Ещё налей!.. Давайте так. Сперва вы мне рассказываете, что вам известно про водяного. Потом я — о том, что на хуторе было. Идёт?
Возражений не нашлось. О водяном я узнал следующее: тварь это чрезвычайно серьёзная. Условно говоря, тот же леший, только в воде. Все прочие водные твари подчиняются ему так же, как лесные — лешему. И уровень могущества примерно тот же. Даже, по слухам, локации ограничены одинаково: леший не может выйти из леса, водяной — из воды. Хотя в этом вопросе мнения расходились. Кто-то утверждал, что может, да ещё как. Просто приберегают твари это умение, попусту им не светят.
И ещё одна отличительная особенность: водяной — тварь хозяйственная и домовитая. Владеет, к примеру, в числе прочего стадами подводных коров. Это живое опровержение дарвиновской теории может пастись как под водой, так и на земле. Отличает подводных коров «комолость» — то есть, отсутствие рогов — и цвет. Коровы, принадлежащие водяному — либо красные, либо чёрные. Ни единого пятнышка. С обычными не спутаешь, в общем. Хотя скрещиваться с обычными они могут, в этом плане проблем никаких. Отличаются завидной производительностью по части молока, телят и прочей говядины. Не болеют, любые превратности судьбы типа зимних холодов и скудного на травы лета переносят — только в путь. В общем, такая корова в хозяйстве — не корова, а мечта. И, что характерно, есть способы эту мечту заполучить.