Духов день (СИ)

Дойдя до речки, мы втроём притаились за мороком у облюбованного дерева. Мельница отсюда просматривалась, как на ладони. В свете растущего месяца было отлично видно, как к деревянному строению подошла девушка и постучала в дверь.
— Кто? — откликнулись из-за двери.
Голоса, в царящей вокруг мёртвой тишине, тоже были слышны отлично.
— С-свои, — со знакомым пришёптыванием отозвалась Марфа.
Больше мельник ничего не сказал. Дверь, тихонько скрипнув, отворилась.
— Вошла, — шёпотом сказал я.
— Угу, вошла, — буркнула Земляна, сложив руки на груди. — Сейчас сдаст нас. И вылезет из реки толпа русалок, нас убивать.
— Так это же хорошо.
— Что хорошего⁈
— Ну, кости, родии.
— Ну, да… Где ты эту тварь вообще нашёл?
Я хмыкнул. Ну да, тебе только скажи, где. Я ж ещё и поэтому Знаков не задействовал — чтобы вычислить нельзя было. И кучера строго-настрого проинструктировал молчать. А то с Земляны станется засаду возле имения Головиных устроить. Как по мне — рано, до следующего года Марфу вполне можно оставить в покое.
— Где нашёл, там больше нету. Чего тут вообще было, пока я странствовал? Эй, Захар? А ну, всплыть по рубку! Докладывай обстановку.
— А?.. Я?.. Чего? Да, так-то, ничего особенного не было. Мужики канаву рыли опять. С самого начала. Ефим на них матерился для острастки. Ну, я приглядывал — честно рыли, не отлынивали. Маруся стирать хотела пойти — тётка Наталья её не пустила, Груню послала. А Маруська с дитём еёным нянчилась. Ещё Данила ворону камнем убил.
— Нахрена?
— Пугнуть хотел. Та села на забор и — кар, кар. Достала всех, ребёнка разбудила. Вот он камнем запустил — и попал. Сам обалдел.
Охренеть, сколько важных новостей. Хоть вовсе из дома не уезжай.
— Что-то долго она там, — буркнула Земляна, не сводя глаз с мельницы. В окнах горел свет, но никаких звуков до нас не долетало.
— Для своей миссии — вообще не долго.
— А что у неё за миссия-то?
— Да, что за миссия? — насторожился и Захар.
— Ну, а зачем, по-вашему, русалки к мельнику ходят? — усмехнулся я.
Захар вскочил. Откуда только скорость взялась, никогда его таким не видел. Едва успели вдвоём с Земляной поймать и усадить обратно.
— Сиди, дурак, спокойно, — прошипел я. — И её погубишь, и нам всю охоту кончишь.
— Да ты с ума сошёл, Владимир! — пыхтел, вырываясь, Захар. — Как же можно, девицу на такое дело отправлять!
Я не стал уточнять, что Марфа уже немного не девица. И что за время службы в русалках точно целомудрием не баловалась — не заведено у них такое. Не захотел ранить чувства друга.
Зато Земляна по этому поводу вообще не заморачивалась. Влепив Захару крепкий подзатыльник, она сказала:
— Ты кого пожалел, а? Русалку пожалел? Да ты знаешь, скольких она людей на дно утянула⁈ В кои-то веки хоть одна тварь собралась доброму делу послужить — надо же, сыскался защитничек!
В её голосе звучала такая неудержимая ярость, что Захар притух. Может, и сам смекнул, что немного берега попутал.
— Она тебе не сестра и не жена, — добавил я. — И даже, по сути, не человек. Да, красотка. Ну, работа у неё такая — красоткой быть. Не помнишь, что они в Холмах исполняли, когда нас на испытание послали?
— Да помню…
— Вот и успокойся. Жди.
Ждать пришлось недолго. Вскоре скрипнула дверь, и едва различимая в потёмках фигура заскользила к нам. Возле самого морока она остановилась и озадаченно прошептала:
— Охотник? Ты где?..
Маскировка работала изумительно. Я её снял.
— Вот он я. Садись.
Марфа опасливо посмотрела на Земляну, зажёгшую Светляка.
— Садись, не убью, — буркнула та. — Друг мой за тебя просит.
Марфа опустилась на самый край одеяла и принялась докладывать:
— Колдовс-с-ство это. Мельник рус-с-салкам разболтал, что ты тут какие-то трубы в реку пихать с-с-собрался. Рус-с-салки вс-с-сполошились, водянику рассказали. А тот мельника наус-с-ськал, чтобы он берег заколдовал. Никогда ты тут с-с-свою канаву не пророеш-ш-шь. Каждый оаз её сызнова затягивать будет.
Огонёк по-прежнему горел, морок я на всякий пожарный вернул. И теперь имел удовольствие наблюдать, как Захар и Марфа таращатся друг на друга, то и дело отводя взгляды. Чтобы не спалиться, видимо. Эк их быстро разобрало-то! Но, судя по тому, что Марфа остаётся русалкой, влюблённость, даже взаимная — это ещё не любовь. Хотя, может, поверье — хрень собачья. Тоже вполне себе может такое быть.
 
— Ну и как снять это колдовство? — спросила Земляна.
— Прос-с-сто. Меш-ш-шок вытащить из-под колеса — и вс-с-сё.
— Какой ещё мешок? — не понял я.
— Меш-ш-шок. В нём — кос-с-сти от чёрного петуха, наговорённые. Из-за них-то канава и закапываетс-с-ся.
Все помолчали, осмысливая услышанное. Ну, кроме Захара — он осмысливал что-то своё.
— Видишь? — толкнул я Земляну. — «Голову мельнику отрубим!» Вот и отрубили бы. А я бы так и сидел без душа до конца своих дней.
— А с мельником-то что? — проворчала Земляна. Признавать неправоту она не умела просто патологически. Предпочитала съехать с темы. — Как он тебя отпустил?
— Так там рус-с-салок — пяток ещё, кроме меня. Я пос-с-сидела — да и с-с-сбежала, как уговаривалис-с-сь. Они там вс-с-сякие непотребс-с-ства творят. — Марфа задумалась и, покачав головой, в изумлении добавила: — Неужели и я такая была?..
Я присвистнул. Пяток русалок! А мельник — не дурак отдыхать. Может, у него, стараниями водяного, и рабочих инструментов — тоже штук пять? Иначе я с трудом представляю, нахрена такая гурьба. После третьей ведь уже скучно становится. И это мне, в мои-то двадцать лет. А он, хрен старый, уже вообще должен бы в кресле сидеть, сканворды разгадывать. А не вот это вот всё.
— Не раскрыли тебя? — спросил я.
— Нет! Даже не пос-с-смотрели.
Ну, я давно предполагал и даже знал, что разумом твари обладают весьма условно. На то и был расчёт. На то и Марфа подписалась.
— Значит, план такой, — решил я. — Мешок из-под колеса вытащить. На мельнице всех перебить. Ну а уже на следующем этапе — водяника гасить будем.
— Я вытащу мешок! — вскочила Марфа. — Я же рус-с-салка!
Не долго думая, она расстегнула платье и дёрнула вниз все свои юбки, одним движением спустив их до щиколоток.
Тихонько ахнул и повалился набок Захар. Сознание оставило его. Надо же, какой впечатлительный — хотя точно не первую девку в одной рубашке наблюдает. Видал и гораздо голее. Тут, по ходу, правда вмешались чувства.
— Вот, блин, спасибо от души, минус один боец, — похвалил я Марфу. — То есть, пока ты купаться будешь, мы вдвоём с Земляной — против пяти русалок и непонятного мельника сражайся?
— Прос-с-стите… — глядя на Захара, смутилась Марфа.
— Ой, да ладно. Чего мы, вдвоём с пятком русалок не справимся? — подначила меня Земляна. — Родий больше, костей больше!
— Да тьфу и растереть. Пошли, — поднялся я.
Втроём, конечно, было бы удобнее. Я хоть и герой по жизни, но неоправданного риска не люблю. Хороший герой — живой герой, такое моё мнение. Впрочем, Земляна права. Мы вдвоём с Захаром тогда, помнится, больше пяти русалок положили. А сейчас у нас преимущество будет — Земляна-то поопытней Захара.
Мы двинулись к объекту. На подходе разделились. Марфа в одном исподнем двинулась налево, к реке.
— Осторожней там, — сказал я, — под колесом.
Кивнув, Марфа скользнула в воду — только её и видели. Интересно, она не забыла о том, что до следующего лета дышать под водой не может? Забудет — потонет… Станет русалкой… Н-да, блин, дикая природа Поречья удивительна. Николай Дроздов бы в восторг пришёл.
— «Осторожней там», — передразнила Земляна. — Что, тоже на красивые зелёные глазки запал?
— Никогда. Ты же знаешь, моё сердце принадлежит охоте.
— То-то же.
Вблизи мельницы стало слышно, что веселье там продолжается. Мельник утомился предаваться непотребствам и вернулся к культурной программе. Русалки с удовольствием составляли ему компанию. То и дело слышались бульканье наливаемой жидкости и взрывы смеха.