Прекрасная месть (ЛП)

Надеюсь, ты ошибалась, мама. Мне нужно войти в эту церковь. Я дала обещание.
Тревога поднималась внутри. И все же просьба Лео – помолиться за его душу, была простой. Настолько простой, что я готова выполнить ее прямо сейчас.
Ну что ж. Пора.
Я подошла к ступеням, быстро поднялась и открыла дверь.
Ожидала, что внутри меня встретит тепло… но в церкви оказалось холоднее, чем снаружи.
  
У них тут отопления нет, что ли?
Я запахнула куртку и двинулась вперед, стараясь идти тише, чтобы не потревожить тишину.
Скамьи были пусты, но в передней части зала находились пять пожилых женщин. Четыре из них стояли на коленях у алтаря. Пятая зажгла три свечи сбоку, что-то прошептала и присоединилась к остальным.
Ладно. Итак... Я полагаю, что могу зажечь свечи.
Вскоре та самая женщина отошла от свечей, обошла причастную ограду, присоединилась к другим и опустилась на колени. Она достала четки и положила руки на деревянную перекладину перед собой. Причастная ограда была высотой примерно в два фута, с мягкой подставкой для коленей внизу. Женщина оперлась локтями на перекладину и сложила руки в молитве.
Так. Сначала – свечу, потом – туда, помолиться.
Я окинула взглядом зал, стараясь убедиться, что не врываюсь в какую-нибудь службу и никому не мешаю.
Чуть дальше, за молящимися женщинами, я заметила кафедру, на которой покоилась огромная Библия. Рядом располагалось место, где, вероятно, священник читал проповеди. Неподалеку стоял классический орган. В глубине – две закрытые кабинки. Видимо, исповедальня.
На стене висел большой крест с распятым Иисусом.
Я прошла мимо первого ряда скамеек и подошла к свечам.
Горели всего несколько.
Слева послышались шаги.
Я повернулась.
Ко мне подошел священник с суровым выражением лица. Он остановился рядом и, понизив голос до шепота, сказал:
– Простите, но еду мы выдаем только на День благодарения.
Он что, всерьез думает, что я пришла сюда просить еду? Я так похожа на бездомного?!
Я сдержала раздражение. Хотя... я действительно вылетела из квартиры в футболке с Печенькой из шоу «Улица Сезам» и джинсах.
Священник продолжил:
– Наверное, вы ищете церковь Глори Баптист. Если выйти отсюда и пойти на юг...
– Я знаю, где это, – сказала я, указав на свечи. – Мне сказали, что церковь открыта для молитвы.
Он нахмурился:
– Открыта.
– Я пришла помолиться за друга. Это разрешено? Или мне для этого надо в церковь Глори Баптист?
– В доме Господнем все желанные, – ответил он, но хмуриться не перестал и сразу же ушел прочь.
Ну да, спасибо за душевную поддержку. До свидания, святой отец.
Я снова посмотрела на свечи. Их маленькие огоньки придавали темному интерьеру церкви почти священное сияние.
Слева кто-то тихо кашлянул.
Я обернулась.
Откуда она взялась?
– Простите, дитя, – наклонилась ко мне монахиня. – Вам помочь?
Они и правда думают, что я собираюсь украсть крест? Можно мне хоть немного личного пространства?
Я вздохнула:
– Я просто пришла помолиться.
Монахиня тепло улыбнулась:
– Вы раньше молились в Святом Павле?
– Нет.
– Хорошо. Тогда я помогу тебе, – сказала она и кивнула вперед. – Сначала зажги свечу.
Я обернулась к рядам горящих и потухших свечей:
– А зачем это делать?
– Огонь символизирует молитву, которую мы возносим с верой. Это знак того, что мы хотим остаться в молитве, даже когда возвращаемся к своей повседневной жизни.
– Мне нравится эта мысль, – я указала на корзину рядом со свечами. Внутри были мелочь и долларовые купюры. – Нужно тоже оставить деньги, прежде чем молиться?
– Это добровольное пожертвование от прихожан. чтобы мы могли покупать новые свечи, – она положила руку мне на плечо. – Но от бедных этого не ждут.
Мне стало неловко.
Наверное, не стоило, но я все же сунула руку в карман джинсов, достала три мятых доллара и положила их в корзину.
На автобус домой уже не хватит, но Бог найдет способ.
– Да благословит тебя Господь, дитя, – сказала монахиня, кивнув на мои измятые купюры. Затем указала на банку со спичками длиной не меньше пяти дюймов. – Когда зажигаешь свечу за кого-то, молитва становится сильнее.
Я посмотрела на нее:
– Это вроде как духовная магия?
– Именно.
Монахиня прошептала:
– Только обязательно произноси имена. Всех, за кого молишься, – мысленно.
– Спасибо.
– Да благословит Господь, – сказала она, мягко похлопала меня по плечу и медленно удалилась.
Я взяла длинную спичку и чиркнула о край банки. Появилось пламя. Аккуратно я зажгла первую свечу.
Это для мамы. Надеюсь, ты там, на небе, с Богом – летаешь с красивыми крылышками. Надеюсь, ты уже встретилась с бабушкой и дедушкой… и вы там не спорите, не раздражаете Иисуса.
Улыбнувшись, я зажгла следующую.
Это для Лео. Спасибо, что выбрал именно меня. Мне очень нужна была помощь. Ты оказался прав. Возможно, Бог действительно направил меня к тебе.
Я задула спичку.
Теперь, стоя в этой церкви, я точно знаю, что Бог действительно привел меня к тебе.
Я аккуратно выбросила спичку в маленькую урну сбоку и направилась к алтарю.
Пока все идет спокойно.
Молиться рядом с другими женщинами мне не хотелось. Я прошла правее – туда, где никого не было.
Вздохнув, я остановилась у причастной ограды, опустилась на колени и поставила ноги на мягкий валик. Портфель с деньгами аккуратно устроила между собой и перилами, чтобы он был под рукой.
Ладно. Продолжим молиться за Лео. Судя по его словам, у него немало грехов на душе.
Я услышала, как открылась входная дверь, но не стала оборачиваться. Бояться Датча или Сноу здесь было незачем. Во-первых, у меня их деньги. А во-вторых, это же дом Божий. Если уж здесь нет безопасности – значит, и жить дальше смысла нет.
Я медленно выдохнула и оперлась локтями на перекладину.
Раздались шаги.
Слева, где сидели пожилые женщины, послышался шепот. Я надеялась, что они не обсуждают меня и не боятся, будто я могу стащить у них сумочки или еще что.
Игнорируй этих чудаков.
Шепот усилился.
Стараясь не обращать внимания, я сложила ладони и закрыла глаза.
Привет, Боже. Спасибо за все, что Ты для меня сделал.
Почему-то грудь сдавила печаль.
Я пришла сюда просить прощения не для себя, а для одного доброго человека по имени Лео. Не думаю, что он сделал что-то ужасное. Он правда хороший. Но он умоляет Тебя простить его грехи и...
К боку что-то уткнулось. Холодное. Металлическое.
Что это?..
Я открыла глаза и повернула голову влево.
Азиат держал у моего ребра пистолет. Почти все волосы у него были серебристые, но сквозь них еще пробивались черные пряди. Волосы были собраны в узел на макушке.
И по его лицу сразу было видно, что шутки с ним плохи.
Я поежилась:
– Эм... могу я чем-то... помочь?
Он не ответил. Не улыбнулся. Его выражение не изменилось – без эмоций, без слов. И тогда я заметила, что почти всю его шею закрывал серебристый ворот.
Кто он вообще такой?..
Я попыталась заговорить снова:
– Ч-чего вы... хотите, чтобы я сделала?
Он просто смотрел.
Отлично. А где священник или монахиня, когда они так нужны?..
Я быстро огляделась, надеясь, что хоть кто-то мне поможет справиться с этим психом.
С другой стороны алтаря женщины, которые совсем недавно молились, теперь сбились в кучку, всхлипывали и жались друг к другу.
Что за хрень?
Трое других азиатов стояли вокруг них с оружием. На всех темно-синие костюмы и одинаковые серебристые воротники на шее.
  
А монахиня – она сидела на передней скамье. Между двумя огромными и жуткими мужчинами в синем.
Блядь. Это же церковь! Что сегодня вообще происходит?!