Овладевая минотавром (ЛП)

— Пожалуйста, Мел. Позволь мне заставить тебя кончить.
В моем ошеломленном состоянии я забываю о почетном обращении. Она, кажется, не замечает.
Она по-прежнему ничего не говорит. Но очень медленно она перемещается, вращая бедрами, пока ее киска не предстает передо мной.
— Как пожелаешь.
Она снова прижимается к моему рту, и я высовываю язык, втягивая ее сущность. Все, о чем я могу думать, это то, что я был прав. Это лучший гребаный вкус в мире. Я ласкаю, посасываю и провожу по ней языком, пока она стонет и извивается. Я должен быть более внимательным. Я должен замечать каждое движение, вызывающее вздох или покачивание ее бедер. Вместо этого я погружен в свое собственное чертово удовольствие, потерян во вкусе, аромате и ощущении ее гладкой киски у моего лица.
Маленькая ручка снова обхватывает мой член, и я почти теряю контроль.
Каким-то образом я держусь, пока она работает со мной с ног до головы. Как? Я никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда так долго не сдерживался, никогда так отчаянно не хотел кончить. Я также никогда раньше не был так сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие женщине. На ее вкусе.
В этом есть что-то большее. Что-то, чего я не могу осознать прямо сейчас.
Каким-то образом я не изливаюсь, даже когда у меня сводит живот и я сжимаю в кулаках простыни.
Каким-то образом я сдерживаюсь, пока, содрогнувшись в последний раз, она не вскрикивает и не бьется в конвульсиях у моего рта.
Затем я взрываюсь с силой, которой не ощущал за всю свою жизнь. Перед глазами все темнеет. Я реву. Моя спина выгибается дугой. Когда я наконец останавливаюсь, моя сперма покрывает мой живот, простыни, подушки и саму Мел.
Блядь. Это только что изменило меня. Что-то мелькает на краю моего сознания, но все, о чем я могу думать, — это она, Леди Мел.

10
Мел
Киска все еще сжимается от моего неожиданного оргазма, я вытираю теплую влагу со щеки с задыхающимся смехом. Она повсюду. Моя шея, моя грудь. Возможно, мои волосы.
Подо мной Джаррадек очень спокоен.
— Извини.
Я сползаю с него и поворачиваюсь.
— За что?
Он приподнимается на локте и, виновато поморщившись, убирает еще больше спермы с моих волос.
— Это слишком большой беспорядок даже для минотавра. А ты говорила мне не делать этого.
Я задерживаю дыхание. В пылу момента я забыла о своей роли. В разгар удовольствия, которое охватило мое тело и заставило меня кончить от его длинного толстого языка.
Я прочищаю горло.
— Ты прощен, — это звучит так холодно.
Он все еще выглядит обеспокоенным.
— На самом деле, мне все понравилось.
— Правда? — он еще немного приподнимается, пристально глядя мне в лицо.
В этой позе мы лицом к лицу. Довольно близко, но не соприкасаемся. Я бы хотела прикоснуться к нему. Я бы хотела уткнуться лицом в его широкую гладкую грудь, и чтобы он гладил меня по волосам, но это было бы неправильно, не так ли? Предполагается, что я здесь дом. Я только что хорошенько поработала с ним после того, как мучила его целую неделю. Я должна проявить заботу после сессии. Это то, что я читала.
— Правда. Ты… гм… ты молодец, — я с трудом подбираю слова. Я знаю, что некоторые люди используют особые похвалы, такие как хороший мальчик, но, похоже, это не подходит. Поэтому я делаю то, что считаю правильным.
— Ты не кончал на этой неделе, не так ли? Как я тебе говорила?
Он качает головой.
— Нет! Ты знаешь, как это было тяжело?
Я беру его за подбородок и чувствую себя странно. Его вытянутое лицо кажется таким большим в моей маленькой ладони, но ощущение того, что он прижимается к ней, вызывает у меня внутри что-то теплое и странное.
— Это было тяжело, не так ли? Но оно того стоило?
Он закрывает глаза и испускает долгий вздох, обдавая теплом и щекоткой мою руку.
— О да. Оно того стоило. Спасибо, Моя Леди.
  
— Сейчас я возьму полотенце и вымою тебя.
Я неохотно отрываюсь от мягкого взгляда его больших карих глаз, чтобы сходить за влажной тряпкой. Я аккуратно вытираю его и не отрываю глаз от своей задачи, чтобы не смотреть слишком долго на всю его мужественную, чудовищную красоту. Странно, как сильно его внешность влияет на меня. Обычно я не из тех, кого сильно волнует, хорош ли парень собой. Я имею в виду, это приятно. Раньше я думала, что Джеймс великолепен, но через некоторое время, возможно, те ранние гормоны прошли, или я увидела уродство под внешностью. С тех пор я обычно не замечаю парней. Не так.
Однако я замечаю Джаррадека.
Я замечаю, как дергается упругий живот, когда я вытираю его, осторожно, чтобы не размазать слова, которые я хотела бы там сохранить. Я замечаю, как его хвост ударяется о бок, когда я вытираю выше, твердые грудные мышцы.
Когда у меня, наконец, заканчиваются оправдания, чтобы продолжать пользоваться полотенцем, я все еще не закончила прикасаться к нему. Я откладываю ткань в сторону с колотящимся сердцем и провожу кончиками пальцев по его коже. Он на ощупь горячий и гладкий. Почти такой же приятный, как и его твердый член в моей руке раньше.
Услышав его вздох, я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной. На этот раз я не могу отвести взгляд.
— Ты так прекрасна, когда кончаешь, — говорит он мне хрипло.
Легкий трепет внизу моего живота заставляет меня отрицать, что его слова ничего не значат.
— Спасибо.
— Так прекрасна. Спасибо, что подарила мне это.
У меня в животе бабочки устраивают вечеринку, но я изо всех сил стараюсь сохранять спокойное выражение лица.
— Если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе повторить это в следующий раз, — моя влажная, покалывающая киска хотела бы, чтобы я снова забралась на него и настояла, чтобы он сделал это снова прямо сейчас, но это ведь так не работает, не так ли?
Я не знаю. Я действительно не знаю, что я делаю. Отчаянное желание только делает это очевиднее.
Я отбрасываю эти мысли и жестом указываю Джаррадеку.
— Перевернись на живот. Позволь мне вытереть тебе спину, — в конце концов, он платящий клиент. Это кажется правильным.
Когда Джаррадек выполняет мою просьбу, я перелезаю через него и потираю руками его широкие плечи. Его стон удовольствия наводит на мысль, что это именно то, что ему нужно. Должна признать, что и для меня это тоже не такая уж рутина.
Некоторое время мы молчим. Я концентрируюсь на том, чтобы размять узлы у него на шее и в верхней части спины, продавливая костяшками пальцев и двигаясь небольшими круговыми движениями, пока его спина не становится более расслабленной. Я остро ощущаю жар его тела у себя между бедер.
Через некоторое время он спрашивает:
— Могу я спросить, есть ли у тебя другие клиенты? Поэтому тебя так трудно забронировать? Я бы виделся с тобой каждый день, если бы мог.
Не уверенная, что еще сказать, я делаю паузу.
— Нет. Других клиентов сейчас нет, — я не хочу признаваться, что у меня никогда не было других клиентов, кроме него. Несмотря на то, что он кажется вполне довольным, прямо сейчас мне слишком нужны его заказы.
Он снова замолкает, и я опираюсь на его поясницу, перемещаясь так, чтобы сесть на его упругую задницу.
— Тогда, могу я видеть тебя чаще? Пожалуйста. Мне нужно больше, — в его голосе столько искренности. Момент такой нежный.
Я чувствую себя неловко. Честно говоря, я бы хотела предложить ему дополнительное время, но мне нужно позаботиться о надлежащем уходе за детьми. Прежде чем я это осознаю — правда вырывается наружу.
— Я не могу.
Его хвост ударяется о мою ногу.
— Почему нет?
— Потому что я еще и мама.
Я жду негативной реакции. Такие парни не хотят знать реальности. Зачем я вообще это сказала? Я должна была поддерживать видимость таинственной и соблазнительной любовницы.
Затем Джаррадек удивляет меня.