Семейный пикник

— Говорила, и еще как! Такие выражения настоящая леди никогда бы себе не позволила. Она ее ненавидела.
— Почему?
— Как же иначе, сэр? — Мисс Бейби раскраснелась от возбуждения. — Они же были соперницами. Когда был жив сэр Роджер Карлайл, мисс Олбени вовсю бегала за ним. Чего только она ни делала, чтобы выйти за него замуж, а он пред­почел леди Камиллу. Об этом я потом догадалась, когда он уже умер. Когда сэр Патрик Карлайл прислал приглаше­ние на свою свадьбу с леди Камиллой, мисс Олбени пришла в бешенство и изорвала это приглашение в клочья. Она тогда совсем потеряла голову от ярости, забыла про меня и кричала всякие ругательства, которые порядочной женщине и повторять-то стыдно. По ее выкрикам я и догадалась, что она видит в леди Камилле старую соперницу. И знаете, сэр, что ее больше всего бесило? То, что леди Камилла все равно добралась до состояния Карлайлов... Сэр Роджер погиб, так она за его двоюродного брата вышла, вот так! Мисс Олбени просто не могла этого пережить. Она прежде всего любила деньги.
— Расскажите, что делала ваша хозяйка в среду.
— В среду она уехала, утром, часов в одиннадцать. Сказала, что вернется завтра, в четверг то есть.
— В какое время она собиралась вернуться?
— Она сказала только, что в четверг, а про время не говорила.
— В её поведении было что-нибудь необычное? Например, она была взволнована?
— Нет, сэр, она была такой, как всегда.
— Она сказала, куда едет?
— К мистеру Гловеру. Он живет за городом, она иногда ездила к нему на день-другой.
— После отъезда ей кто-нибудь звонил?
— В среду — нет, было только письмо, которое принесли перед самым отъездом, и она взяла его с собой в машину. А в четверг днем звонили, около двух часов. В начале вто­рого я пошла в магазин, а когда вернулась, сразу услышала, как звонит телефон.
— Вы сняли трубку?
— Да. Мужской голос попросил Луизу.
— Он так и сказал "Луизу"? Или "мисс Олбени"?
— Луизу. Я сказала, что ее нет дома. Он спросил, где она, и я ответила, что мисс Олбени уехала к мистеру Гловеру.
— Говоривший назвал себя?
— Нет, сэр, но я узнала его голос. Не стала бы я кому по­пало сообщать, куда хозяйка уехала. Звонил сэр Карлайл. И знаете, сэр, вот он-то был очень взволнован. Да-да, я сразу поняла это по его голосу! А когда я сказала, что мисс Олбени еще вчера уехала, он бросил трубку.
"Любопытно, о чем он хотел с ней поговорить? — подумал Мортон. — Вполне допустимо, что в первом разговоре, в сре­ду, она намекнула, о чем пойдет речь, хотя он это отрицает, и он намеревался выяснить, в чем дело. Раз он звонил в ее квартиру, наверно, звонил потом и в дом Гловера”.
— А не говорила ли мисс Олбени, что поедет еще куда- нибудь?
— Нет, сэр. С какой стати ей подробно сообщать мне, где она собирается проводить время?
Мортон испытывал чувство досады: вопрос, когда Луиза Олбени приняла решение явиться в дом Карлайлов, оставался открытым. Сам он полагал, что, уезжая из дома в среду, она уже составила план действий. Патрик Карлайл говорил, что Луиза позвонила ему и попросила пригласить всех на вечер четверга в среду днем, в три часа; к Гловеру она выехала в одиннадцать утра, приехала, следовательно, около часа, если никуда не заезжала по дороге (это, впрочем, надлежало про­верить), поэтому навряд ли за оставшиеся два часа, находясь в доме Гловера, она получила какие-то новые, до сих пор не известные ей сведения. Источником такой информации мог бы быть только сам Гловер, но он утверждал, что ничего не знает, и у Мортона не было оснований сомневаться в его искренности.    
Упомянутое горничной письмо было обнаружено в сумочке Луизы и не содержало ничего, что хоть как-то касалось бы Камиллы Карлайл. Оно было отправлено из Парижа, подписано только именем — Жан, а из самого текста следовало, что Луиза летом встречалась с автором этого послания и сос­тояла с ним в близких отношениях. Очевидно, этот Жан был большим оригиналом: он в довольно витиеватых выражениях просил Луизу стать его женой. Мортон подумал, что мало кто прибегнул бы к такому способу, чтобы сделать женщине предложение, проще было позвонить, чтобы по крайней мере сразу узнать ответ, если уж по каким-то причинам он не мог приехать. Однако неведомый Жан имел полное право поступать как угодно. Для дела он интереса не представлял, по­скольку в момент преступления в особняке Карлайлов его не было.  
 
В доме Гловера проживала некая Марта Во, совмещавшая обязанности горничной и кухарки, кроме того, по вторникам и пятницам приходил садовник. Мисс Во, женщина лет тридцати, в отличие от горничной Луизы, держалась замкнуто и настороженно.
— Мисс Во, когда в среду приехала мисс Олбени?
— Около часа. Да, было без пяти час...
— Вы смотрели на часы? 
— Да. Накануне я получила из ремонта свои часы и проверяла, точно ли они идут. Проходя через гостиную, я посмотре­ла на настенные часы, сверила со своими, и сразу подъехала машина мисс Олбени. 
— Расскажите, что она делала после приезда.
— Она вошла в дом, сняла плащ. Я повесила его на вешал­ку. Тут подошел мистер Гловер, и они направились в гостиную, а может, в какую-нибудь другую комнату, я не знаю. Минут через пятнадцать-двадцать они вдвоем вышли в сад.
— Мисс Олбени держалась, как всегда?
— Она же со мной не разговаривала, сэр, только отдала свой плащ.
— Но вы видели ее лицо?
— Да, сэр. Мисс Олбени всегда очень следит за собой и пользуется самой лучшей косметикой.
— Косметика меня не интересует. Какое у нее было выражение лица?  
— Выражение? — Марта Во была озадачена. — Никакого не было. То есть самое обычное, как всегда. Она протянула мне свой плащ, посмотрела в зеркало, потом повернулась к мистеру Гловеру.
— Она не была похожа на человека, потрясенного неожиданным известием?
— Нет, сэр.
— Хорошо, мисс Во. Что же было дальше?
— Мисс Олбени и мистер Гловер пошли в сад. Я уже говорила.
— Как долго они там пробыли?
— Часов до трех, сэр. Погода была хорошая, теплая.
— Мисс Олбени звонили?
— В среду — нет, сэр. Она звонила. Как вернулась в дом, так сразу и позвонила.
— Вы слышали разговор?
— Нет. Я накрывала на стол и, проходя мимо гостиной, только видела, как она сняла трубку. Дверь в гостиную застеклена, из коридора все видно.
— Она долго говорила?
— Минут через десять я прошла по коридору обратно — она еще разговаривала.
"Она говорила с Карлайлом, — подумал Мортон. — По времени сходится". Итак, за эти два часа в доме Гловера она не узнала ничего нового, а когда приехала, не производила впечатление человека, потрясенного внезапным известием. Значит, она заранее все обдумала и приняла решение насчет визита к Карлайлам прежде, чем явилась к Гловеру.
Из дальнейшего времяпрепровождения Луизы Олбени инспектора больше всего интересовали ее телефонные разговоры с Камиллой Карлайл и Альбертом Ли.
— Утром в четверг мисс Олбени снова пользовалась телефоном. Вы видели, как она звонила? Или, может быть, что-нибудь слышали? — спросил он у горничной.
— Нет-нет, — торопливо ответила Марта Во, — я ничего не слышала. Я вытирала пыль в гостиной, а мисс Олбени звонила из кабинета мистера Гловера, где стоит параллельный аппарат. Ничего я не слышала, — повторила она.
— Тогда почему вы решили, что она оттуда звонила?
— Когда я пошла за водой, чтобы полить цветы, из ка­бинета доносился ее голос, а она была там одна. Мистер Гло­вер чинил ее машину, и разговаривать ей было не с кем, толь­ко если по телефону. К тому же потом она спросила телефонную книгу.
— Вы разобрали какие-нибудь слова?
— Нет, сэр.
— Во сколько это было?
— Не знаю, я тогда на часы не смотрела.
— Что было дальше?
— Ничего, сэр. Я полила цветы и ушла к себе.
— Но вы же сказали, что мисс Олбени спрашивала теле­фонную книгу.
Марта Во исподлобья окинула инспектора быстрым взглядом.