Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

— Нет, — я начинаю тихо смеяться. — Я беременна, Герман.
Титову требуется время на осмысление, а после он совершает рывок и берет меня в объятия. Да так сильно, что мы валимся на ковер с мягким ворсом.
Герман придерживает мою голову, чтобы я не ударилась. Прижимается губами к моим. Целует как обезумевший. С лица переходит на шею, плечи, руки.
Я смеюсь сквозь слезы, пока Герман находит выход своим эмоциям.
— Помнишь, я говорил, что сегодня лучший день в моей жизни? — спрашивает меня, заглядывая в глаза. — Я ошибался. Вот теперь точно самый лучший, Тами.
В его глазах столько эмоций. Радость, гордость, счастье. Герман переполнен этими эмоциями через край.
— Когда узнала?
— Два дня назад.
Тему детей с Германом мы не поднимали. Я пока не готова была разбираться со своим здоровьем. Скорее всего, мой гинеколог прописала бы мне какие-то препараты, если бы я пришла к ней с запросом на беременность.
Мы пустили дело на самотек. Растворились друг в друге, послали все к черту и просто счастливо проводили время друг с другом.
Конечно, подсознательно я думала, что если появится ребенок — вот так, без труда, без долгих лет безуспешных попыток — это будет сродни чуду.
И однажды утром я понимаю, что месячные задерживаются.
Эмилия ушла в школу, а я как сумасшедшая рванулась к домашней аптечке, запоздало вспоминая, что тестов на беременность у меня не водится уже пару лет.
Всегда все было четко и слаженно. Со всеми своими мужчинами я постоянно предохранялась. Только не с Титовым.
Пришлось бежать в аптеку, а потом реветь, сидя на унитазе.
Не знаю, за что мне привалило такое счастье, но спасибо. Это правда. Я никогда не была счастливее.
На тот момент Герман уже уехал в командировку, и сообщать о такой новости по телефону мне показалось кощунством.
Гинеколог после УЗИ заверила меня, что все в порядке. Дала ворох направлений на анализы, перекрестила меня и отправила отдыхать.
Эмилии и родителям я тоже не стала говорить — все-таки первым должен узнать отец, так мне показалось правильным.
И вот мы здесь.
— Я счастливчик, — Герман безостановочно целует меня и продолжает: — Отхватил самую прекрасную женщину на свете.
Смеюсь от его лести, но что уж говорить — она достигает своей цели.
— Погоди.
Титов отстраняется, поднимается, уходит куда-то, но быстро возвращается и опускается на ковер возле меня. Протягивает коробочку.
Увидев ее, я сажусь ровнее и поднимаю взгляд на Германа. Тот открывает ее и разворачивает ко мне.
— Невероятно, — не сдержавшись, я ахаю.
Внутри лежит кольцо. Оно нереальное. Бриллиант гигантский… Ободок из отполированного белого золота. Все безумно лаконично, ничего лишнего.
— Оно же стоит целое состояние… — бормочу, боясь прикоснуться.
— Какая разница, сколько оно стоит, — смеется Герман. — Этот алмаз добыли здесь, в этих местах. Обработали. Я выбрал его у ювелира и попросил сделать кольцо по моему эскизу.
— Второго такого нет? — усмехаюсь. — Боже, Титов, да ты, оказывается, понторез!
Герман смеется, качает головой.
— Ты выйдешь за меня?
— Снова брак по залету? — играю бровями.
— Снова брак по любви, — поправляет меня Герман, а я перестаю улыбаться, серьезнею.
— Как думаешь, если бы мы не развелись, мы бы смогли прожить все эти годы вместе? Сохранить чувства, не развестись?
Герман тоже становится серьезным и отвечает:
— Нам не дано этого знать, Тами. Знаешь, как говорят? История не знает сослагательного наклонения. Так и я предпочитаю думать о том, что случившееся нужно было для того, чтобы мы разошлись, начали жить вдали друг от друга и поняли, что чувства никуда не делись, несмотря на расставание.
— Наверное, ты прав, Герман.
— Что ты ответишь мне, Тамила? — Гера смотрит на меня в ожидании.
Будто реально переживает, что я могу дать отрицательный ответ.
— Конечно, я согласна Герман, — улыбаюсь уголками губ. — Это не из-за ребенка, нет. Я люблю тебя, Титов, и хочу прожить оставшуюся жизнь рядом с тобой.
Герман кивает с серьезным выражением лица, достает кольцо и надевает мне его на палец, целует запястье, поднимается выше. Задирает рукав свитера.
  
Из-за находящегося рядом камина становится жарко, поэтому я берусь за края свитера и тяну его наверх. Герман помогает мне избавиться от одежды, затем стягивает с себя свитер. Отворачивается, чтобы бросить его на диван, и мой взгляд цепляется за татуировку.
Она изменилась, и я спешу положить на нее руку.
Рисунок больше не черно-белый.
В окне загорелся желтый свет, а у окна появилась мужская фигура. Невероятная мистика. Дом ожил.
Теперь это не заброшенное жилище, а просто дом, в котором мужчина стоит у окна и ждет тех двоих, которые в его сердце.
— Спасибо, что дождался, — севшим голосом произношу я.
— Что бы ни происходило, я всегда буду ждать тебя, Тами, — Герман кладет мою руку к себе на сердце и целует меня.
  
Эпилог
 
Герман
Спешу по коридору больницы.
— Стой! Куда ломанулся-то! — кричит санитарка.
— У меня пакет. Нужно передать роженице, — отвечаю немного нервно.
— Тут всем надо что-то передать роженицам! — недовольно бурчит женщина. — Представь, все бы вот так же ломились в роддом! Антисанитария, уличная грязь. А там детки, которым от роду день!
— Извините. Я думал, можно пройти, — я немного теряюсь от нападок. — А как можно передать?..
— Так через меня и передавай. Вон видишь, — тыкает кривым пальцем в объявление, где черным по белому написано: «Стол для передач».
— Ясно, — ставлю пакет. — Это для Титовой Тамилы Александровны.
— Палата?
— Четыреста вторая.
— Записала. Все. Иди, — безапелляционно командует женщина.
Я остаюсь стоять.
— Когда вы отнесете?
— Как наберется несколько, так и отнесу. — А после неожиданно усмехается. — Ох уж эти папашки, нервничают хуже баб. Да иди ты уже домой. Все будет хорошо. Через часик отнесу твоей жене вещи.
— Спасибо.
Уходить не хочется.
Хочется быть рядом, но нельзя.
Отписываюсь Тамиле о том, что оставил нужный ей пакет, в ответ получаю фотографию сына.
Страшненький, сморщенный и самый любимый. Пишу жене, что люблю больше жизни. Всех. И ее, и наших детей.
Возле тачки я останавливаюсь, приваливаюсь к капоту, смотрю на стены больницы, где лежит моя любимая женщина. Тревожно за нее и сына до одури. Очень хочется поскорее забрать их.
Ремонт в доме давно завершен, отдельная комната ждет Артемку, но пока, конечно, он будет спать с нами.
Краем глаза замечаю движение и присматриваюсь. Моргаю несколько раз. Точно. Владимир. А с рядом с ним женщина с животом. Он заботливо придерживает ее за поясницу.
Увидев меня, кивает, а после подходит ближе, протягивает руку. Пожимаю ее.
— Привет, Герман.
— Привет, Вов.
— Это Лена, моя жена.
Улыбаемся с женщиной друг другу.
— Тамила родила? — спрашивает у меня.
— Да. Вчера.
— Поздравляю. Все в порядке? — интересуется вежливо, настоящим докторским тоном.
— Да, все хорошо.
— Кто у вас?
— Сын. А вы?.. — киваю на живот женщины.
— А у нас второй скрининг, рожать через три месяца.
— Быстро вы, — улыбаюсь не сдерживаясь. — Поздравляю и вас.
— Спасибо. Привет Тамиле.
— Пока.
Вова со счастливой улыбкой уходит. А я снова убеждаюсь в том, что все правильно. И улыбка на его лице только подтверждает это.
Тамилу и Темку я забираю через два дня.
Встречаем их у роддома большой и шумной компанией. Мои родители и Тамилы и, конечно же, Эми. Она очень ждет брата.
Когда приезжаем домой, я отбираю у Тами сына. Пока она приводит себя в порядок и располагается в спальне, я прохожу по комнатам и рассказываю спящему сыну, где и что у нас находится.
— Ты же знаешь, что он спит и не слышит тебя? — Тамила с нежностью смотрит на нас.