Шиза (СИ)

Аська недовольно оглядываясь пошла вперед, не делая попыток выпытывать что-либо у меня, так как знала, что даже у стен есть уши. Но только мы переступили порог моего кабинета, и я закрыл дверь, как она снова развернулась, готовясь напасть с кулаками.
— Стоп, стоп, стоп! — выставил я ладони вперед. — Не надо меня бить. Я не мог тебе все рассказать заранее, так как ты была бы против моей идеи.
— Я и сейчас против. — Аська хмуро смотрела на меня, но руки опустила, уперев их в бока. — А что за идея? Выкладывай!
— Помнишь, мы проводили анализ ДНК пленных орматцев и обнаружили схожесть неких цепочек. Ты тогда предположила, что они какие-то родственники. — начал я.
— Ну? — буркнула она.
— Баранки гну. А я увидел другое сходство, косвенное подтверждение которого нашел в протоколах их допросов. Они описывали некие обстоятельства своего прошлого, которые совпадали в некоторых мелочах. И у меня возникло такое ощущение, что я читал показания одного и того же человека, только в разном возрасте. Ну типа сначала один молодой все описывал с одной точки зрения, а потом он постарел и стал делать акцент на иные детали в рассказе. Но в целом, это был один человек. А не родственники. И что важно, у них была одинаковая военная специальность. А еще позывной, который они называли вместо имени, отличался только цифрой.
— А почему мне сразу не сказал? — Аська оглядела кабинет, наверняка в поисках чего-то увесистого, что бы кинуть в меня. Все же выражение любви у нее было своеобразным. — Мне не очень нравится узнавать подробности после распоряжений из штаба.
— Ну ты вся такая занятая, у тебя обычно нет времени мои конспирологические теории слушать! Забыла? — укорил я ее. Она показала мне кулак. — В общем, я должен попасть на ту сторону.
— Чего-о-о-о? — ее огромные серо-голубые глаза полезли из орбит.
— Того. Я не могу в условиях отсутствия информации сделать какие-то окончательные выводы, но уверен, что через ДНК эти люди получают какую-то программу. И еще более уверен, что это связано с поставками готовых к войне орматских солдат.
— Олег, ты теперь ученый! Тебе нельзя опять туда. Всё, забудь про войну, ты свой долг отдал. — она как-то резко сменила тон, и сразу показалась мне какой-то уставшей, осунувшейся. — Ну есть же разведка, есть какие-нибудь шпионы. Есть? Ты-то почему сам туда лезешь? Я не хочу снова потерять тебя.
Я почему-то подумал, что ученым меня сделала именно она. И вообще, всей своей сегодняшней жизнью, всеми своими достижениями я обязан ей. С моей стороны нечестно будет сейчас её бросить и уйти на фронт. Но остановиться и не узнать то, что я хочу узнать больше всего, я не могу. Потому что решил, что от этого знания будет зависеть, когда закончится война.
Причиной переезда их семьи, и как следствия — нашего расставания за миг до первого свидания, первого поцелуя и первой юношеской любви, — была профессия её отца. Он в тогда стал хранителем картотеки ДНК жителей Азарии. И им пришлось переехать на новое место его работы. Все его связи были разорваны, место пребывания засекречено, контакты с внешним миром ограничены. Как и для всей его семьи. А для нас они просто исчезли в один момент. Я искал её как только мог, но после многих неудачных попыток что-то узнать был сильно разочарован и обижен «её поступком». Мне казалось, что это именно она сбежала от меня, а юношеский максимализм раскрутил во мне это разочарование почти до ненависти. Я срочно нашел себе «первую» любовь, потом другую, потом не помню уже какую по счету. В двадцать даже неожиданно для всех женился и привел жену домой. Родители только вздохнули, когда я сказал, что мы будем жить у них, но ни слова не сказали. А потом война достала и наш городок. И уничтожила всё, что у меня было: мой дом, мой двор, моих родителей, жену. Они погибли под завалами нашего дома, пока я был в институте. Институт тоже разбомбили, правда мне повезло попасть в бомбоубежище. А вот мои не успели спуститься в подвал.
Я никому не говорил, и даже себе старался не признаваться в этом, но о потере той жены я тогда не грустил. Я думал только о маме с папой. Это наверное бесчеловечно, ведь все погибшие формально были моей семьей, все заслуживали одинаковой скорби. Но вот первую жену я почему-то не вспоминал. А родителей забыть не мог. Как я закончил институт — даже не помню и не понимаю. Алкоголь на тот момент стал моим выходом и главным врагом одновременно. Сколько раз меня грозились отчислить, сколько я суток провел в полиции, сколько раз попадал в больницы. Сегодня даже вспоминать стыдно.
 
Но в один миг я очнулся от легкого тычка, открыл глаза и обнаружил, что сижу на лавке в сквере, а передо мной на корточках сидит красивая девушка, трясет меня за плечи и стучит кулачком в грудь. Она что-то еще говорила, но я был настолько увлечен её образом, что не слышал слов. Она словно светилась. Позже, сказать по правде, я сообразил почему это видение мне показалось столь впечатляющим и возвышенным: я пьяненький был настолько очарован мимолетной красотой заката, что уселся на лавочку посмотреть на заходящее солнце и подставил ему свое лицо, закрыв глаза, а когда она начала меня трясти, солнце оказалось аккурат за ее головой, создавая ангельское свечение. В общем, это была Аська.
— Аська! — выдохнул я перегаром ей прямо в лицо и широко улыбнулся.
Я не знаю, национальная это особенность или исторически сложившаяся традиция, но азарийские женщины перед лицом таких вот проблем, какую я представлял на тот момент, никогда не пасовали. Наверное, это было связано с тем, что за годы войны мужское население сильно поредело, поэтому если кому-то нужен был мужик, то его брали таким, какой есть, а уже затем переделывали под себя. Так поступила и Аська: прямо с той самой знаковой лавки я был изъят, перемещен в стационар похожего на медицинское учреждения, вытрезвлен, отмыт, прокапан какими-то препаратами. А я не сопротивлялся. И все мои обиды и ненастоящая ненависть были забыты. Я даже чувствовал себя виноватым за то, что женился на другой, хотя мы это даже не обсуждали. Поэтому молча, как послушный теленок, шел за ней и выполнял все её указания. Через неделю я не узнал сам себя, и наконец-то мы нормально поговорили. Оказалось, что после снятия ограничений на передвижение и контакты с внешним миром, она первым делом поехала в наш город, что бы разыскать меня. А нашла полупьяного и полуразложившегося морально бомжа.
Но счастье от встречи и познания новых друг друга было прервано одним неизбежным обстоятельством. Меня призвали в армию. Ася плакала, стучала меня в грудь, требовала вернуться как можно скорее. Она тогда сказала ту же фразу:
— Я не хочу снова потерять тебя.
Вот и сейчас на меня смотрели те же серо-голубые бездонные глаза, как и в день призыва. Внутри щемило. Наверное, еще сильнее, чем тогда. Мы уже приросли друг к другу, стали одним целым. По сути, я до сих пор был ей обязан за то, что она не дала мне опуститься на то дно, к которому я сам добровольно стремился. Но пока идет война, у нас с ней и у всех остальных нет будущего. Поэтому у меня было еще одно обязательство перед ней и всеми: войну нужно было остановить.
До службы я успел поработать сначала лаборантом в больнице, так как по образованию был биохимиком. На службу меня призвали боевым медиком. А после службы Ася подсуетилась и устроила меня в свою же лабораторию, где я смог дослужиться до высшего чина — Хранитель картотеки ДНК. Занимались мы сбором и анализом генетического материала всех жителей Азарии. Но помимо этого, велась работа по анализу ДНК противника. Во-первых, для статистики потерь, которые мы фиксировали сами ввиду того, что противник не забирал тела своих солдат. Во-вторых, для фиксации военных преступлений, когда такое случалось и были доступны улики. Ну и, в-третьих, по заданию разведки, которая требовала найти хоть какой-то способ снять речевую блокировку с пленных орматцев. Все эти обстоятельства дали мне доступ к их геному и позволили найти кое-что интересное в их крови. А точнее сопоставить несколько неслучайных, как мне казалось, совпадений.