Шиза (СИ)

— Вы не в том направлении двигаетесь, как предписывают документы. — голос проверяющего, казалось, был бесстрастным.
— Двигаемся согласно указанию пана офицера фельдъегерской службы. — водитель снова посмотрел на меня, а я зачем-то кивнул, хоть проверяющий меня и не видел.
Проверяющий молча отошел от кабины нашего грузовика и направился к броневику. Внутри меня снова начал загораться огонек паники. И Лот, предатель и враг, молчал, хотя я был бы сейчас не против его помощи. Азариец наконец-то дошел до своего броневика, заглянул в приоткрытый боковой люк и что-то достал. Я как мог напряг зрение единственного зрячего глаза и попытался рассмотреть, что он держит в руке. А когда он выдвинул антенну из этого предмета и поднес его к голове, до меня дошло, что в его руках рация. Ну всё, сейчас он свяжется с начальством и получит приказ на мое уничтожение.
Я немного напрягся и подобрался, принимая удобную позу для прыжка из двери. Рука уже потянулась к ручке двери, и я примерился, как бы еще успеть прихватить свой рюкзак.
— Не дергайся. — спокойно сказал голос Лота в голове.
— Ага, что бы ты меня сдал окончательно? Ты же меня уже подставил, заманил к своим солдатам. — я взялся за ручку.
— Если бы я хотел тебя подставить, то уже бы это сделал. А мне просто нужно в Тамболь. Тебе нужно выжить, мне нужно в Тамболь, а без тебя я туда не доберусь. Давай договоримся? Заключим сделку, что ли?
— Я с врагами на сотрудничество не иду. — ответил я резко, но ручку не потянул.
В этой время проверяющий сунул рацию в броневик и снова направился к нам. Ну вот, момент упущен. Теперь можно только попытаться взять его в заложники. А всё мое оружие внутри рюкзака. Табельное фельдъегеря! Как я мог забыть, что у меня на поясе болтается кобура. Вот же правду говорят, что привычка это вторая натура. Как я привык шастать без форменной экипировки, так и сейчас ощущал себя в старой шкуре, совсем забыв, что напялил чужую форму.
— Не дергайся. Ты не успеешь уйти. Тебя положат автоматчики. — настойчиво произнес Лот.
— И тебя тоже, вражина! — почти выкрикнул я.
— Вот же ты болван. — голос альтера был разочарованным. — Ни один офицер, кроме военных полицейских, не имеет права арестовывать и вообще чем-то мешать фельдъегерям. Я тебе сколько про иммунитет рассказывал?
Проверяющий азариец уже достиг моей двери и жестом попросил опустить стекло окна. Я секунду поколебавшись сделал это.
— Пане офицере, я отримав дозвиления командування на передачу з вами важливой информации. Якщо это не суперечит вашему завданню, возьмите еще один пакет за призначенням. — сказал солдат и протянул мне какой-то конверт.
Я снова поколебавшись все же протянул руку и взял конверт. Обычный желтый конверт, правда опечатанный по всем швам. Из сказанного солдатом я догадался, что он куда-то что-то меня просит доставить. Оказывается, азарийский язык не такой уж и непонятный. Куда его везти, я даже не стал уточнять и вообще задаваться этим вопросом, так как не собирался исполнять это поручение.
— Прошу вибачення, можна задати вопрос? — снова обратился солдат.
И эта фраза была мне понятна. Я автоматически кивнул, а потом сообразил, что по логике разговора мне тоже придется отвечать на азарийском.
— Ваши травми не вид зустричи з диверсийною групою, яку сёгодни выявили? — и он показал овал вокруг своего лица.
Я поспешно помотал головой, опасаясь вообще что-то произносить. Если бы я кивнул утвердительно, то последовали бы дополнительные вопросы, а мне вообще никак не хотелось вступать в беседу. Хотя по правде говоря, мои травмы лица были как раз от встречи с диверсионной группой, и я был уверен, что спрашивают меня как раз про Апостола-13 и остальных. Конечно, хотелось бы узнать подробности, но рисковать не стоит.
— Прошу прощения, счастливой дороги. — козырнул мне солдат.
В последней фразе я не уловил, на каком она была сказана — орматском или азарийском, так как в предыдущий раз слово «прощения» звучало по-другому. Вот же хитрые эти враги. Не только нашу территорию хотят захватить, но и наш язык уже захватывают.
 
Проверяющий махнул рукой, и броневик перед нами взревев и выпустив клуб черного дыма спрыгнул с дороги в кусты. Следом за ним попрыгали и автоматчики. Наш грузовичок более смирно тронулся вперед, и вскоре мы уже снова как и раньше размеренно катились по грунтовой лесной дороге.
И только когда мы отъехали достаточно далеко, я снова откинулся на спинку сидения и снова закрыл глаза. На этот раз пронесло. Или лучше сказать, снова пронесло? Сколько мне еще будет везти? И на этот раз моя разбитая рожа не пригодилась, а даже вызвала лишние вопросы.
— Ну что, убедился, что я тебя не подставлял? — усмехнулся Лот в моей голове.
— Не совсем. Я больше склоняюсь к тому, что это я такой удачливый и профессиональный военный. — ответил я ему в тон.
— Ах да, прости, я забыл, что вы одна из лучших армий мира, что вы сплошь профессионалы и патриоты.
— Не то, что ваши солдатики в застиранной старинной форме, с небритыми рожами и с печальными глазами! — выходящий из крови адреналин требовал разрядки, и я нашел ее в возможности перепалки с внутренним голосом.
На мое удивление Лот на такой вызов ответил далеко не сразу. Я уже думал, что удачно заткнул своим сарказмом его невидимый рот, но он все же сказал после продолжительной паузы:
— А ты бы призадумался, почему орматцы идут на войну с радостью в глазах и улыбками на лицах, а азарийцы не слишком рады войне. Почему вы постоянно вбухиваете в армию, в новую форму, новое оружие столько средств, а мы довольствуемся тем, что есть. Ты вообще знаешь такое слово «гуманизм»? Все развитые страны с приличным жизненным уровнем нацелены на построение гуманного общества, а у вас так любят армию, войну, памятники вооружениям, доклады из громкоговорителей о запусках ракет, об учениях и мнимых победах на фронтах. Да у вас даже история вся состоит из так называемых маленьких победоносных войн. Все страны заняты внутренним развитием в контакте с огромным внешним миром, а Орматия занята переделкой внешнего мира вместо решения кучи своих внутренних проблем. Откуда вы постоянно берете столько солдат без предварительной подготовки но с таким желанием воевать и необъяснимым уровнем военного профессионализма?
Я подумал, что такие вопросы могут быть вредны для моего основного «я», могут просто развалить мою картину мира. И лишь на последний вопрос я знал ответ, хотя не стал ему в этом признаваться. Наша армия имеет неослабевающую подпитку человеческими ресурсами лишь за счет постоянного программирования сознания людей. Даже не программирования, а точнее сказать за счет заливки в оболочки готового проверенного сознания. Это замещение сознания никак не учитывало мнение новобранцев о войне, не знало, что такое гуманизм или пацифизм. Никто из военных медиков или ученых не терзался по поводу исчезновения личностей. Армии удобно однообразие как внешнее, так и внутреннее.
Но всё это рассказывать врагу я не собирался. Зато глубоко задумался о том, насколько много знает Лот о моей стране и как умеет анализировать информацию. Ох, не простой он военный, не просто так попал в плен.
Если так подумать, то я получил задание с дорогой в один конец. Апостол-13 с группой получил тот же билет. Если это был подстроенный побег, то с какой целью наше командование жертвует нами? Неравноценный обмен какой-то получается — помочь бежать пленнику, да еще и в придачу несколько жизней отправить вслед за ним. И кто ему помог? Я уж спрашивал себя об этом, и мог назвать только двух человек — Титова и Тётушку. И вот что важно: Тётушка не могла не знать, с кого она считывает сознание перед заливкой мне. Ну по крайней мере донора сознания она точно видела. Либо её ввели в заблуждение, либо она соучастница побега. А Титов внушил мне, что отправляет некого будущего командира подпольщиков в моей голове, группу прикрытия с Апостолом-13 во главе и еще одну группу с оборудованием. То есть я был уверен, что у меня это сознание на финише выкачают.