Двуликий. Дилогия (СИ)

— Тут восемь патронов, Ито-сан… — продемонстрировал я сутенеру открытый барабан револьвера. — Я буду убирать по одному после каждого твоего правильного ответа на мой вопрос, либо же прострелю к чертовой матери твой японский череп. Один ответ — один шанс выжить… — осторожно наполовину вытащил я один из восьми лежащих в барабане патронов. — Согласен?
— Да-да, Шин-сан… — судорожно закивал седой смуглый сутенер, пристально следя за рукой, держащей патрон. — Конечно, давайте сыграем!
— Начнем с девчат… — я потушил сигарету о стол и выбросил бычок в пустую пепельницу. Ненавижу курить, но, когда приходится брать на себя такую ответственность, хоть он и преступник, начинаю сильно нервничать. — Я слышал, ты русских красоток из-за бугра в свой бордель затащить решил… свободу им ограничил, паспорта забрал… — тут сделал паузу. — Скажи-ка, сколько из девчат было русских?
Меня особо эта новость не волновала, но все же…
Как можно вообще делать подобное с девушками? А тем более с русскими девушками, чтоб его!
Но, судя по выражению хитрой морды, для сутенера делать подобное с людьми было в порядке вещей.
— Шесть русских девушек, Шин-сан… — тяжело сглотнул тот, продолжая наблюдать за барабаном револьвера. — Их было шесть…
— Сколько-сколько?! — поморщился я от удивления. — Какой их средний возраст? — процедил, сжав кулак бывалого патриота.
— Восемнадцать и д-девятнадцать… — дыхание мужчины было прерывистым, говорил он, заикаясь. — П-поймите, если бы это не с-сделал я, то конкуренты…
— Плевать мне на твоих конкурентов! — приказным тоном я велел ему заткнуться. Кулак мой резко сжался и хорошенько заехал тому в челюсть. — Петух узкоглазый… — это я добавил на русском, жаль, что седой ничего не понял.
— Простите, Шин-сан… — продолжал тот гнусаво блеять, восприняв мой удар так, будто получил его заслуженно. Ясно было, что он лишь комедию ломает, чтобы я его на месте не подстрелил. Но все же, слышать это было невыносимо. — Я виноват, правда.
«В любом случае живым ты точно не выберешься…» — думал я, подходя к небольшому столику, с которого взял двумя пальцами черную папку с документами.
— Ладно, я не злюсь… — соврал я вновь. — Я лишь подготовил пару документов, в которых прописано, что ты передаешь свой бордель в мое пользование… — протянул я сутенеру папку с бумагами, которую тот с радостью принял. — В первом документе говорится о том, что все девочки получат право делать то, чего хотят сами… а вторая подпись будет значить, что теперь вся прибыль от проститутошной будет падать на мой счет…
— Прибыли без русских девушек не будет, Шин-сан… — посмотрел на меня тот жалостливо и тут же получил еще один неслабый удар по носу. Защитный покров его был настолько ослаблен, что даже мой кулак пробивал его без особого труда.
— У тебя ее и с ними не будет… — процедил я на русском, сжав зубы от боли. Уже три года все не могу от него отвыкнуть.
— Что?
— Подписывай! — когда злой, так и вырывается из уст родной язык. В японском даже мат был какой-то сложный и непонятный, и к этому я привыкал очень долго.
Тот, вытерев нос своим плечом, вновь посмотрел на бумажки и расписался там, где я указал. Он покорно протянул ручку с папкой обратно, застыв в ожидании, пока я выполню обещанное.
Публичный дом я планировал забрать в любом случае, поэтому, молча кивнув, убрал папку и осторожно вытащил патрон из барабана. Пожав плечами, положил его на стол.
Нужно было убедиться в том, что сутенер честен.
— Это правильный ответ… — уголки моих губ вздернулись в ухмылке.
— Я отдал вам свой бизнес, Шин-сан… — промяукал тот, продолжая давить на жалость. — Я остался без своего детища… вы получили то, что хотели, отпустите, прошу…
— Ты сейчас на жалость давишь? — приподнял я бровь. — Ты когда перед мамкой моей ствол держал, она перед твоим выстрелом тоже на жалость давила?
— Я… не убивал… — проблеял тот, съежившись.
— Ах не убивал… — протянул я надменно. — Ну, тогда начнем сначала… расскажи-ка мне про моих кровных родителей… и в подробностях, если тебе, конечно, будет угодно, — выказал я наигранную учтивость и нахмурился, медленно подводя ствол в сторону его японской морды. — Первый вопрос: зачем они меня на улицу вышвырнули?
 
— Хорошо, я тебе отвечу… — кивнул тот нерешительно, подняв раскрытые ладони на уровне плеч. — Но я не могу на сотню процентов быть правым, Шин-сан, только не злитесь, если скажу что-то не то… — боже, как же подрагивал его голос, а как он смотрел на меня… точно ягненок, которого вот-вот должны были заколоть. Впрочем, почти любой оябун в подобной ситуации становится более трусливым.
— Рассказывай, Ито-сан, не тяни резину… — вздохнул я, продолжая смотреть тому в глаза.
— Родная мать ваша, как вам наверняка уже известно, работала элитной шлюхой в моем публичном доме. Она вас еще мелким оставила в заброшенном переулке у двери многоквартирного дома, а позже свалила оттуда по-быстрому, пока никто этого не заметил… — протараторил тот, стараясь что-то из этого вспомнить. Происходило все это относительно давно, поэтому принял я это за правду, так как информация была забытой. — Там еще камер совсем не было, Шин-сан, чтобы позже предъявить ей за то, что сделала с вами… ну и вас уверить в правде.
— Еще скажи, что, будь там камеры, ты бы ко мне на коленях приполз с записью… — хмыкнул я.
Но вот в остальном он действительно не врал. По поводу ее работы и истории со мной прозвучали правдивые слова. Когда я только-только попал в тело парнишки в возрасте тринадцати лет, мне открылись все воспоминания ребенка вплоть до тех, которые он и сам, собственно, не помнил.
Родная мать-непотребница его действительно выбросила в переулке за ненадобностью. Все было смутно в голове, но я для себя отметил тот факт, что, когда эта блудня парнишку оставила под дверью неизвестного дома, смотрела она на него с презрением и равнодушием.
А лежал под этой самой дверью реципиент довольно, блин, долго. Там уже конечности стали коченеть, судя по тому, что я до сих пор не чувствую указательного пальца на левой руке. Благо, местный пьянчуга мимо него проходил и, увидев брошенного любодейкой малыша, сжалился и подобрал его, а потом решил, что станет хорошим примерным отцом для парнишки.
Несмотря на то, что примером стать у него не вышло, за этот поступок я все равное его уважаю, если бы не он, парнишка там бы и замерз.
— Не приполз бы, но в нужное время смог бы воспользоваться…
— Так она шлюхой все-таки была… — протянул я, нахмурившись. До конца не желал в это верить, но все же все факты указывали на то, что он говорит правду.
— Да, Шин-сан… — кивнул седой сутенер, тяжело сглотнув. — Более того, она была одной из самых красивых шлюх в моем притоне…
Вот ведь не повезло с реципиентом, думал я поначалу, когда только-только в мир этот попал. Мать — шлюха, выбросившая родного сына в подворотне с бездомными, а отцом решил стать бесклановый нищий алкоголик, который меня и подобрал.
Это же нужно было так удачно тело сменить.
— Ладно… — вздохнув, произнес я с ноткой грусти в голосе. — Кто-нибудь еще об этом знает?
— Сэтоши Фудзивара… глава торгового клана, который занимается строительством. — Ага, и крупный оябун по совместительству, который не меньше твоего пытается меня прикончить. — Только он, больше никто не знает, Шин-сан…
— Принято… — лаконично произнес я, отметив для себя это имя. Впрочем, Сэтоши был практически пойман.
— А патронов сколько осталось? — с любопытством тот взглянул внутрь барабана.
— Еще шесть… — моя рука осторожно взяла второй патрон из барабана и выложила тот на стол.
 
— Спрашивайте, я отвечу, мне нравится эта игра… — затрепетал тот, съежившись.
— Да, игра — бомба… — кивнул я, вспомнив былые времена, проведенные в Российском княжестве прошлой жизни. — Ну, тогда расскажи про моего кровного отца… — в этой теме у меня была куча вопросов. Я буквально был в замешательстве и очень надеялся на то, что старина расскажет правду. — Кто он? Кем работает?