1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)
– Спокойно! – бородатый голос не повысил. Буднично сказал, – Продолжать прием пищи. Через часок всех живых вывезут. А вещи, – разводит ручищами, – Сами понимаете, транспорт перегружать нельзя. Ему же, для прохождения портала, скорость набрать надо, – уважаю! Поверили, без вопросов. Только челюстями задвигали с удвоенной силой. Нервы-с! Гасят отрицательные эмоции едой. Пустячок, а помогает! Особенно глядя на "пионеров", которые как молотили харчи за обе щеки так и продолжают. Гы-гы… фаталисты!
– Разрешите вопрос! – ага, отставник наконец таки дорвался до 'распорядителя церемонии'…
– Одну минуту! – пилот стряхивает на ладонь крошки, отправляет в рот. Комкает салфетку, запихивает в бумажный стаканчик, сжимает их в кулаке и, подкинув комок на ладони, щелчком пальца посылает его в последний полет, – Парни! Мы сможем обеспечить хоть какое-нибудь видео? Иначе – как-то не честно.
– Только для наших! – пара "технарей" яро ковыряются в куче электрического хлама, на составленных столиках, – без коммуникатора-то ноктовизоры и подключать некуда. Раз они их… сами… – не понял слов.
– Это как?! – вопрос задан хором. Пилот и бывший военный подаются вперед. Оригинально… Что они там на коленках учудили? Какое ещё "видео", когда отсюда со всех ног драпать надо? Из чего? В аварийно-спасательных шкафах тут хранятся "наборы радиолюбителя"? Хотя, вообще, могли бы и положить…
– Вы же сами сказали – у нас экстремальное занятие, – один из "Кулибиных" отрывается от стола, – Мы и прикинули… Один динамик, с маяком инфракрасной связи остался – его к компу и на пальму. Вон, ребята уже вешают, – действительно, над скамейками болтается на сквозняке нечто шарообразное, – Нарезали весь спектр на полосы и распределили в дуплексном режиме. Много ли там надо, буквы с фотографиями гонять? Должно хватить! Батареек, в маяке, часа на четыре с гаком, при полной мощности … А там – видно будет.
– Затейники! – пилот восхищенно крутит головой, – Стоп, а разве в ноктовизоре есть функция дисплея?
– Нету! – "первый ученик" даже удивился, – На фига она нужна? И чо? Раз сигнал, между объективом и окуляром, идет через процессор, то ему можно задать любое преобразование. Проц-то, наш, стандартный, от "веб-камеры"… Запрос, по оптическому каналу – "морзянкой", а прием – последовательным кодом, для каждого выделенного пользователя, в своей полосе спектра, – видя непонимание, поясняет, – там, все равно, в режиме проверки световой матрицы окуляра – генерируется черно-белый текст или настроечная таблица. Код-то "радио-инфра" – единый. Плевать, откуда входной сигнал. Страничка, со "Скрипки", хоть криво, но открывается. Сойдет! – опять какая-то "Скрипка", – Всего-то, в разъеме, 1 и 6 ножки фольгой "коротнуть".
– Ноутбук с обновлением "Скрипки"… в режиме выделенного терминала, – спрашивает, или сам себе отвечает пилот… – Ноктовизор – каждому на глаз, телефон – в ухо, управление – тангетой… Молодцы!
– Нам ещё минут десять надо. Успеем? – на мой взгляд, вопрос риторический. Шустрые, аж завидно…
Пилот, прищуривщись обозревает закрытую кипящими тучами даль. Ещё одна волна, чуть поменьше, так же мягко и беззвучно переплескивает через рифы и пляж в лагуну… Зачастили! Запускает обе руки в бороду… Трубно гудит носом очередной бодрый мотивчик и, вместо ответа, поворачивается к посетителю…
– Слушаю! Какая проблема?
– Думаете это всё, – отставник тычет в надвигающийся апокалипсис, – Можно было точно предсказать?
– Легко! Тут такое – через два дня на третий, – как само-собой разумеющееся поясняет пилот, – Кухня погоды! Мы сидим на плоской вершине подводной горы, вокруг сплошное мелководье, рифы. За день вода, от дна до зеркала, прогревается солнышком… как парное молоко. А дальше – холодные океанские глубины. Резкая разница давлений воздуха, здесь и окрест, налицо.
– Природный бассейн-испаритель? – поддакивает собеседник, – Тепловая аномалия?
– Ещё круче – природная градирня… Если на просторе волнение, то, за счет энергии волн "извне", зыбь в зоне рифов, поднимает тучи брызг. Теплая вода испаряется, буквально со свистом. До вечернего прилива, над литоралью, стоит могучий поток восходящего воздуха. Сравнимый, по запасу энергии, с воздушным термоядерным взрывом. "Горячий пятачок" в кольце холодной воды закручивает мощный вихрь. Время от времени из него рождается шторм. Сегодня, судя по погодке, как только "глаз тишины" над мелководьем до конца "схлопнется" – сразу же начнется ураган. Вполне предсказуемо, почти планируемо… Прилив! Просто не повезло нам, все значимые факторы, сошлись "на усиление"… а в другой день могло и само рассосаться.
– Приходилось сталкиваться?
– Всю жизнь летаю… Накувыркался.
– Козлы и … Пи-и-и! – отставник выражается долго, с чувством, показывая знание предмета разговора, – Клоуны лубянские! Списать в расход нас захотели, – завершает он монолог, – А… ради чего собираться?
Пилот смущен… Медленно подбирает слова, избегая смотреть в глаза собеседника. Впрочем, это я за его мимикой наблюдаю и начал её понимать (тут вообще у народа физиономии бесхитростные). Для прочих подобные гримасы могут сойти за выражение неудовольствия… да просто… ноги у него опять заболели!
– Меня тут от общества "Знание" припахали, – осторожно формулирует мысли бородатый, снова став похожим на школьного учителя, "интиллигента в надцатом поколении", способного разве в походе у костра песенку под гитару "героическим голосом" прохрипеть, – Лекции читать… по навигации, метеорологии и прикладной географии. Что бы отрокам занимательно было. Сами видите, какие бойкие попались…
– Сочувствую, – отставник понимающе усмехается, – самому эдак приходилось… – Молодежь!
– Ага, – воодушевленно продолжает пилот, – Раз выпал случай. Вы ж согласны, что нам с вами никогда больше не встретиться? До заката ещё какой-нибудь транспорт сюда подгонят – и всё. Конец знакомству…
– Ну, – соглашается отставник.
– Надо народ реально занять, отвлечь от переживаний, с пользой-интересом, – болезненно морщится и снова прячет глаза пилот, – До последних минут. Хуже нет – ждать и догонять. Пусть пообщаются! Нашим польза одна, да и вашим, кому-то не во вред, – напряженная пауза, – Очень уж мы разные. Мнение составить трудно, поговорить бы надо… Откровенно, начистоту. Поспорить даже… Только, не до драки… Согласны?
– Мысль! – охотно щерится в полуофициальной улыбке отставник, – Пока шпаки не взбесились. Я им первым, на вашем ток-шоу, жару задам. Бу-га-га! – за его спиной опять плещет в лагуну океанская волна…
– Демид Игнатьевич, пробуйте! – Трифон подает пилоту ремешок с матово поблескивающей блямбой ноктовизора, напяливает такую же. Как повязку на левый глаз. Образ пирата приобрел последний штрих…
– Сильны! – изображение на экране разделилось. Слева – круглое пятно с текстом, в графах таблицы, а справа – прежний кинорепортаж. Черт! И в наушниках – деление. В левом – пробилась "морзянка", в правом – шум прибоя и крики чаек. Так и параноиком стать недолго, с раздвоением сознания… – А дальше-то что?
– Вводите запрос и ищите, – таблица поползла вверх, как от прокручивания компьютерной "мышью".
– И что там может быть видно? – интересуется отставник, – Светло же кругом!
– Личные данные! – пилот говорит сущую правду. Бег текстовой ленты остановился. Фото. Собеседник легко узнаваем. Военная форма, вся в наградах и нашивках… Бородач удивленно присвистывает, – Однако изрядно! Почти полтараста прыжков! Испытаниями парашютов занимались? Или – коллега, авиатор?
– Да что Вы, я летать боюсь… Все 147 прыжков с закрытыми глазами! Какой из меня нахрен летчик? – Мне б зарезать кого или там взорвать. На худой конец украсть, – отставник осекается, – Откуда слили инфу?