1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)
Зато, и всё чаще, на первом месте в кадре оказывается интеллигентный дядька профессорского вида, в очках с тонкой оправой. Я так понял, что единственная девчонка в компании – его дочь. Как-то незаметно оттеснил он мужиков в дорогих костюмах. Или, это специально для меня такой набор роликов показывают? Наверное, не зря… Тут всё с умыслом… Эге, они разделились! Каждый турист, или парочки, у кого с собой дети, по своему маршруту поехали. Видимо, это и было задумано. Забота о народе. Вон, какие любопытные. Что с таким пиплом делать? Только идти навстречу. Типа, хоть одного настоящего янки, но мы вам живьем покажем. Правильно, сначала, в нарезке, разные типы и разные виды мелькали. И горы, и лес, и прерии. А теперь виды разные, но герои одни и те же. Папа с чадом. Ладно… В чем цимус представления? Поездили они, на людей посмотрели, себя показали… Зачем мне это знать? Ага, у Анки наконец-то голос прорезался.
– Дима, знакомься! Это доктор биологии, ведущий специалист в области инфекционных болезней из USAMRIID (а по-русски расшифровать?), широко известный в узких кругах микробиолог Брюс Аткинс. Он в Форт-Детрике, считай, главный… по части бактериологического оружия. Кстати – свободно говорит по-русски. Но, пока не признался. Даже в WASP-группу попал не как ученый, а по культурной линии. Хобби у человека – аборигены северной Америки. Там – тоже известен, статьями и интересными исследованиями.
– Мы к нему в гости летим? – хихикает, – Опять не так угадал?
– Угадал, просто гостей он не ждет. Официально его сейчас вообще в Штатах нет. А реально – сидит в закрытом городке, считай – под домашним арестом. Без права покидать территорию исследовательского центра. 'Программа защиты свидетелей', так это у них называется. Охраняют круглосуточно!
– Чем-то перед вами провинился? Или, перед своими? – опять хихикает. Значит, не сердится на дядьку. Это радует. Жалко. Хорошее у него лицо, правильное такое, моего школьного учителя химии напоминает…
– Тут сразу не описать. Смотри сам! Самое интересное начинается. Последний день!
Смотрю. Какой-то купол, вроде театра, правильнее – амфитеатра. Полукругом скамейки со столиками для записей. Институт? Лекционный зал? Фиг поймешь, тамошнюю архитектуру. Крыша стеклянная… свет заливает помещение. Мужик (как его, Брюс Аткинс?) ораторствует с кафедры, на возвышении. Слышно, что говорит на родном языке 'местных'. Хоть с запинками… Горячится! Не понятно что, но с воодушевлением. По рядам пустили кульки с сувенирами. Культурно. Народ разновозрастный, дети, взрослые и постарше, но, не роются. Каждый берет – что сверху лежало. Аккуратненько так… И передают сумку соседям… Машут добычей, улыбаются… Мир и дружба, короче… Дядька с трибуны что-то спрашивает. Переспрашивает. Не получил ответа… сам хочет подать пример. Жестом подзывает к себе девчонку, она из первого ряда кресел его слушала, стягивает с её макушки хайратник (тоже, видимо, подарок) и, разорвав пакет, надевает на чадо бело-синюю кепку с прозрачным козырьком и американским флагом. Смотрите, как надо это носить! Ясно? Барышня довольная, а все остальные… не очень. Рвет ещё пакет, такую же кепку, чисто-белую, надевает на голову себе. Для верности хлопает в ладоши. Ноль реакции… Точнее, странная реакция. Все затихли, руки с коммуникаторами вперед тянут. Слушают… Озабоченные и удивленные… Дядька на трибуне удивился так, что перестал сверкать голливудским оскалом. Обращается к залу напрямую. Что случилось? Видно же, случилось! Народ поскучнел – тоже заметно… С крайнего места срывается девица с повязкой на рукаве, она дежурная, наверное… Лопочет, спешит, захлебывается словами. Разобрал всего несколько, по-русски – Это нельзя, биологическая опасность! И кепку, за козырек, с мужика дергает. Отдай! И в пакет её, в черный, как для мусора… Тот замер. С дочки кепку тянет – отшатнулась. Пожимает плечами… Берет мужика за руку и увлекает за собой. Тот, на автомате, за руку, ведет дочку. Следом за ними народ потянулся. Не понял…
Лабораторный зал. Самообслуживания! Кабинки-секции, с прозрачными стенами… Народ в салатного цвета резиновых костюмах и бахилах, на лицах – прозрачные забрала. Космонавты! С девчонки хоть кепку и стянули, но она её из рук так и не выпустила. Рядом идет папа. Чую, начал понимать, куда угодил… Лицо стало твердое, как будто в речку, с обрыва, прыгать собрался. Знакомая уже дежурная сопроводила гостя к ближайшему кабино-месту. Барышню оставили сидеть на скамейке за ограждением. Вроде бы в аэропорту. Приглашающий жест. Щитки глушат звуки или у них такая трансляция? По-русски – Работайте профессор! За спиной – заметно шевеление. Толпа споро рассасывается по отдельным кабинкам. Один – внутрь, к столу с реактивами, а трое-пятеро сквозь стенки наблюдают. Урок у них? Практические занятия? Всё, как заранее подстроено. Ну, а кабинку с американцем облепили со всех сторон. Кто сверху, кто снизу, кто лежат, а кто – через потолок смотрит. Носы к стеклу прижали! Дочка, похоже, не врубилась, что творится. С кепкой не рассталась, а пропадание папиной в черном кульке проследила с сожалением. Стоит у черты на полу. Одна без спецодежды и вряд ли потому, что нужного размера не было. Все дети тут – при полном параде. И все взрослые… Скорее, она сама переодеваться не захотела. Балахоны-то уродские. А папа упорно трудится… В наушниках, прерываемые звяканьем приборов и инструментов, раздаются полузнакомые ученые термины.
Вирусоскопическое исследование… Содержимое мазка… на предметных стеклах… Опалесцирующая эмульсия… Взвесь проверяем, на тельца Пашена… Применим метод серебрения, 'по Морозову'… Оспа?!! Мужик диким взглядом уставился в проекционный экран у рабочего стола. К окуляру микроскопа, в его-то прикиде, не подлезть. Что-то важное видит. Или догадался. Даже челюсть отвисла. Руки задрожали… Да ну, подумаешь, микроба какого-то нашли. Залежалого. От оспы же не умирают! Точно знаю! Мне прививку не делали, но так на Земле её больше нет! По телевизору передача была. А мужик сильно обеспокоен. Что там – он перепуган насмерть… Блин! Так ошалел, что внезапно заговорил связной речью вероятного противника, с латынью вперемешку. Затараторил. Хе. Всё равно, ни бельмеса не понятно. Яйцеголовым, без латыни, похоже, не выжить. Заколебали! Прямо, как наши механики в гараже. Каждое второе слово матом.
– Аня, хоть ты переводи, я в их лексиконе ни бум-бум… Что такое "variola vera discreta'? – выговорил!
– Натуральная оспа. Расхожее название всей этой группы вирусов.
– Тогда почему профессор глаза выпучил?
– Испугался. Второе латинское название, слышал? Значение термина purpura variolosa – знаешь?
– Откуда? – елки, с кем я тут связался, вундеркинды сплошные вокруг…
– Оспенная пурпура. Предельно тяжелый вариант! Краткий инкубационный период и сплошное, вроде тропических лихорадок, поражение организма. Язвы не только на внешних покровах и слизистых, а везде. Вместе с мелкими высыпаниями на коже – многочисленные геморрагические пятна. Кровотечения из носа, кровавая рвота, кровохарканье, маточные и кишечные кровотечения, гематурия, кровь в стуле, нарушения сердечно-сосудистых функций. Внутренности превращаются в кровавую кашу… Смерть может наступить еще до появления везикул, уже на второй-пятый день болезни, – во, чешет, как справочник читает!
– Я про черную оспу только читал. Ну, картинку больного ещё видел. В учебнике 'Природоведение'…
– Черная оспа – это геморрагическая пустулезная, variola pustulosa haemorrhagica, в везикулы проникает кровь, сыпь делается багрово-синего цвета. Чуть-чуть лучше оспенной пурпуры… смерть может наступить на четвертый-восьмой день болезни. Нам показывали! Гадость, можешь поверить. За такое – убить мало!
– Получается, эта самая зараза, была на подарочных кепках?
– Не только! На всех вещах из американского набора сувениров. На детских игрушках – тоже… Гады!