1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)
– Дмитрий! – это уже мне, оборачиваюсь… Твою дивизию! В лицо бьет свет и таращится объектив камеры, – Вываливай груз прямо здесь, перед ступеньками, на площадь! Нечего с ними церемониться. Ясно?
– Есть, Василий Иванович! – хе, вырвалось по-военному, – Будет сделано!
– Давай, и сразу же едем… Товарищи (эк, как их напрягло!), попрошу покинуть помещение!
Толпа вываливает на крыльцо. М-да и вокруг моего самосвала народа трется многовато… Тьфу, зачем нам столько зрителей? Кино снимают? А это чья шутка? На передней стенке кабины ярко белеет надпись – "Груз 200". Кладбищенский юмор, однако! Мороженые рыбьи туши, в кузове, людским словом обозвали.
Забираюсь за руль. Петр, с другой стороны, открывает дверку для деда. Чуть ли не втаскивает его на верх, так не хотят заинтригованные телевизионщики расставаться с колоритным персонажем. Завожу мотор, пусть прогреется. Давлю на сигнал – расступитесь… Разворачиваю машину к ступенькам. Вазы на месте… в смысле, выезд с площади пока свободен. А люди отхлынули назад – смотреть. Поворачиваюсь к начальству. Дед осунулся. На лбу блестят капельки пота. И вообще… Да подумаешь, ну, кинул его кабинетный чинуша, так и мы им сейчас устроим! Не хотел прием своего товара организовать, получит в общем порядке. Пусть теперь грузчиков, хоть "за свои", нанимает – перед камерами экзотическое мясо таскать… Можно?. Есть!
В зеркало заднего вида наблюдаю – от окутанной густым холодным паром груды картонных коробок отшатывается толпа. Сдавленный вздох десятков глоток. Сверкают фотовспышки. По ушам бьет тонкий, как ультразвук, на пороге слышимости, знакомый женский визг. Чего там приключилось? Рыбку увидала? Подаю грузовик вперед, опуская кузов на ходу. Да-с… Не довелось мне попробовать акульих плавников, не та сложилась обстановка – нервная. Ну, хоть гляну, напоследок… Порыв ветра, как по заказу, сносит завесу испарений, открывая лопнувшие при ударе об асфальт гофрированные упаковки. Рыба? Какая рыба? Словно большие сломанные куклы, высыпались и кучей валяются, на снежно белом от инея асфальте, человеческие трупы. Мужские и женские, вперемешку… Ы-ы-ы-ы! Подстава… Полный газ! Машина мчит к просвету в ограждении. Руки, как не мои, машинально крутят баранку. Выехали! Вперед! Газу, газу, газу!
– Дмитрий! Дмитрий! Остановись… Тормози!
– Чего? Уф-ф-ф-ф… Вы меня нарочно подставили?! Вы хоть соображаете, что натворили? И куда мне теперь прикажете бежать? Да видел я вас… и ваши затеи…
– Дмитрий, не горячитесь. Всё нормально… Вам ничто не угрожает! Мы действуем гласно и открыто.
– Нормально?!! Это что вы называете нормально?!! После появления моей рожи по телевизору, рядом с кучей ваших мерзлых покойников…
– Вы что, думаете, материал про вас тут выпустят в эфир? Никто и не подумает! Да успокойтесь же!
– Не понял… как это? Посреди площади, перед зданием Администрации, среди бела дня…
– Это как раз решаемо! Не верите? Одну минуту… Остановите же машину, наконец! Ага, вот она где…
Над крышей соседней пятиэтажки мелькает тень… Птица? Бомба? Бух-пф-ф-ф… Ой! В паре метров от нас в землю впивается живой снаряд. Молоденькая белобрысая девчонка, в черном топике и камуфляжных брючках. На прыгающей палке, типа буржуйской "Pogo-Stick", только покруче, с толстой, как рука, опорой, в длину она за два метра, как я заметил. Целый телескоп… Девка совершенно хулиганского вида, из тех, что не хуже мальчишки лазят по деревьям и гоняют футбол… Одной ногой оперлась на землю, вторая на педали (или подножке?) раскладного агрегата. Словно мотоцикл какой. А ведь похож! Широкие дуги типа "руля", небольшая приборная панель. Длинный металлический баллон. Машет нам рукой. Дед высовывается в окно.
– Готово? Выгрузку засняла? Не с "шайтан-ноги"? Что бы, весь жизненный путь мерзавцев – до конца.
– Ага! – Торжествующе показывает фотоаппарат с массивным объективом. – А журналюг ваших, уже всех разогнали и технику отняли! Вовремя смылись! Жмуриков спецназ ФСБ тягает – ментам не доверили! Тетка, что я с козлом, в санузле, застукала, палкой по хребту заполучила… Да, им и телекамеру разбили!
– Вот видите, – старик поворачивается ко мне, – А вы переживали! У Ани всё под контролем!
– Эх… Ха-ха… Ха! – Нервишки шалят! Пробило на хохотунчик… В комплекте к Петьке, и Василию Ивановичу, оказывается, у нас тут и Анка есть. С "шайтан-ногой" вместо пулемета… – Девушка с нами?
– Аня, ты с нами? – перегибается через стариковские колени в окно Петька, – Давай! Мы на обеденный перерыв едем. Приглашаем!
– Едем! Мне фотки в сеть сбросить надо! Лови! – барышня настроена по деловому, мечет фотоаппарат прямо в голову пацану… ловок. Поймал! – А ещё, вещи забрать. И харчи… Через пять минут буду! Ждите!
Щурится в небо, косит глаз на прибор между рогов руля, встряхивает челкой. Пф-ф-ф-бух! Блестящий металлом сочленений телескопический шток рывком выдвигается, вытянувшись выше человеческого роста. Серебристый высверк мелькает… далеко над рекламным щитом. Скрывается за кронами деревбев. Спустя несколько томительных секунд из-за них доносится знакомое – Бух-пф-ф-ф… За ним сразу следует – Пф-ф-ф-бух! А через паузу, уже совсем в отдалении, опять. Бух-пф-ф-ф! Пф-ф-ф-бух! Обалдеть! Это прыжковая палка, получается. Через дома на ней сигать… многоэтажные… Метров на пятьдесят, за один раз, с место сиганула. Циркачка! Мне её тут ждать тут? Левое ухо взрывается от знакомой по радиообмену в приемной Администрации трели морзянки. И "бух-пф-ф-ф" знакомое… Она и там, на этой самой палке, тоже скакала?
– На-ле-во за у-гол! Тут ры-нок! – Ну, деваться некуда, поехали… Боковым зрением замечаю, как дед довольно ухмыляется. Ну и что? Да, собирался я сейчас… вас всех послать! И послал бы… Но, передумал! Да, понравилась девчонка! На мою, бывшую жену, в разводе, похожа, па-та-муч-та… Короче, отвяжитесь!
За углом расположился стихийный рынок, на десяток посадочных мест. Пара столов и просто тетки на складных скамейках, перед ведрами с немудрящим товаром. Палатка "Хлеб", палатка "Пиво" (эх… нельзя!). Остановился… Ждем. Петька вытянул из панели очередной разъем. Фотоаппарат попискивает и мигает. Не наша техника – цельнометаллический, ядреный. Как старый дядькин "Зенит". Куча рычажков и кнопок…
Дверь с моей стороны кабины распахивается сама собой. Что?! Они сговорились в мой грузовик двери без меня отпирать? Возмутиться некогда. Держи! В грудь летит приличных размеров наплечная сумка. Едва успеваю её подхватить… и тут же почти получаю в глаз давешней "шайтан-ногой". В сложенном виде, с прижатыми к корпусу рогами рукояти и подножками, она не больше тубуса для чертежей, но весит, зараза, килограммов десять… Зажим сзади! Это она уже мною командует? Где? Ага… Прыжковое приспособление ладно становится в углубление обшивки, правее выдвижной антенны. Штатно здесь должно быть, что ли? А сумку куда деть? Держи! В едва опустевшие руки получаю громадный пакет с дарами садов и огородов… Помидоры, яблоки, пара караваев хлеба деревенской выпечки, содержимого ниже не видно, но набито там битком. Сижу в обнимку с барахлом… И что дальше? Девица проскальзывает мимо меня за спинку кресла. Возится. Пакет дай сюда! Тон-то, тон какой! Из-за такого вот тона мы со Галкой и разбежались… Любила покомандовать. И эта туда же? Щелкают запоры, отодвигается в сторону панель – ого, да тут холодильник!
Двумя руками, не гладя, барышня распихивает содержимое пакета по отдельным ячейкам. Мягким на вид углублениям, под каждый овощ или фрукт – в размер. Типа контейнер для переноски яиц, но – во всю заднюю стену. Хе-хе! Занятно! Места почти не занимает, а поместилось пропасть разного харча. Хлеб разве оставит снаружи. Не! Влез. Крепкая ручка подхватывает стоящую на коленях сумку и тоже утаскивает её за кресло. Чего сама, я бы подал! Светофор… Как она там, расположилась? Удобно? Уй! Койка сложена. На ней стоит прикрытая майкой сумка, а сама девица, абсолютно нагишом (!), вертится внутри прозрачного цилиндра, продуваемого водяными струями. Складная душевая. Да там , похоже, ещё и дезинфекционная установка – озоном попахивает. Могла бы и предупредить, что раздеваться собралась! Ещё и специально вертится, как на витрине. Уй… Подмигнула и язык показала! Ну, всё, всё, сам отвернулся. Порядки у вас!