Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь (СИ)

Наверное, Анатоль сможет помочь, господин маркиз отпустит его?
- Эй, не надо нам некромантов, - попытался возразить младший Мелен. – Это вообще не его дело!
- Это моё дело, ясно тебе? – сую кулак ему под нос. – И не зли меня, а то ещё хуже придётся.
А дальше из некромантских теней выныривает… вовсе не Анатоль, а сам старый маркиз, и Шарло с опаской держится за его руку.
  
- Что тут, Викторьенн?
- Здравствуйте, господин маркиз. Я всего-то хотела прогуляться до местной целительницы, но этот вот молодой человек устроил на меня засаду и перепугал лошадь, и кажется, ещё подпортил мне седельные ремни. Не знаю только, чего хотел – подстрелить меня или чтоб я упала на скаку и разбилась.
- Ничего я не хотел, я вообще на охоту пошёл!
- А я разрешала охотиться? – интересуюсь.
- Нам всегда разрешали!
- Если даже и так, хоть бумаг об этом я и не нашла, но – с того момента, как твой отец уволен, все прежние разрешения не работают, - пожимаю плечами.
- Вот, надо ещё разобраться, с чего он уволен! – начинает Мелен, но господин маркиз внимательно смотрит на него, просто смотрит, и тот умолкает.
- Викторьенн, что вы желаете сделать с этим человеком? – интересуется маркиз.
- Наказать, - пожимаю плечами. – Пускай расскажет всё, как есть, а потом решим, что с ним нужно сделать.
- Годится. Могу забрать его к себе, сохраннее будет. Как вы себя чувствуете после падения? Сможете ли прийти на урок?
- Знаете, мне, наверное, нужно дойти до госпожи Галки, пускай она меня осмотрит и скажет, в порядке ли я, - насколько я понимаю, целители способны увидеть переломы и другие внутренние повреждения.
- Совершенно согласен с вами. Тогда договоримся так – сейчас я вас к ней отведу, а потом уже заберу этого негодяя, а ваши люди отправятся домой. Когда вы будете готовы вернуться – позовите, решим.
- Благодарю вас, господин маркиз. Это… очень любезно с вашей стороны.
- А как ещё может быть меж соседями? – усмехается маркиз. – Только так.
И дальше он просто протягивает руку, я принимаю её, и за один шаг оказываюсь на ступенях небольшого домика на поляне. Маркиз кивает мне и исчезает, тут же дверь открывается и я вижу госпожу Галку.
- Здравствуйте, госпожа Викторьенн. Что-то случилось?
- О да, много всего, - киваю я. – Непременно расскажу, если вы готовы выслушать.
- Прошу вас, - она приглашает меня внутрь.
  
30. Старые дела
 
Домик госпожи Галки невелик – я вошла в комнату, по стенам которой висели пучки трав и на полках стояли склянки и горшочки разного размера. И дух в домике был такой… травяной. Я вдохнула… и оказалось, что дышать-то больно, что-то я там себе ушибла.
- Проходите, госпожа Викторьенн, вот тут лавка, куда обычно садятся все, кто сюда заходит, - госпожа Галка тем временем сходила за шторку, которой была отделена другая часть комнаты, что-то там поделала и вернулась. – Что с вами стряслось, да ещё здесь неподалёку?
- Я отправилась поговорить с вами, а по дороге всё случилось, - сообщила я.
И рассказала, что именно случилось.
- Что ж, Жак Мелен доигрался, - поджала губы Галка. – Говорили его отцу, чтобы придержал, но старший Мелен придержать сына не хотел. Пускай расхлёбывает теперь. Господин маркиз его живым не выпустит.
- Прямо убьёт, что ли? – не поняла я.
- Да вряд ли, но душу вынет как пить дать, - сказала целительница. – Так, ложитесь-ка, да, прямо на лавку, а плащ снимайте. Посмотрим, что там у вас.
Попутно оказалось, что снять пришлось и лиф, и юбку, и даже сорочку. Целительница водила ладонью вдоль моего бока, и бедра, и ещё локоть осмотрела.
- Расшиблись только, кости целы, - сообщила она. – Ничего, пройдёт. Сейчас полечим да намажем, и завтра я уж сама до вас дойду и полечу. Или вы передумали торопиться к Рождеству?
- Не передумала, - вздохнула я.
Но время идёт, а дела только увеличиваются. Теперь вот с этим Меленами разбираться, чтоб им жилось легко и весело. А ещё занятия с господином маркизом, и я ж ещё в поместье Терезы тоже собиралась съездить. Как всё успеть-то?
- И что, прямо не боитесь с господином маркизом за ручку-то ходить? – Галка смотрела внимательно.
- Боюсь, но не слишком, - нужно же быть максимально честной, да? – И с его помощью быстрее, чем по земле.
- Так-то так, но кто их знает. Те силы – разглядят вас, чего доброго, да захотят к себе раньше срока, как батюшку вашего.
О как. Но вообще я хотела спрашивать как раз и об этом тоже.
- Ему тоже случалось путешествовать тенями с господином маркизом?
- Случалось, случалось, - кивала Галка. – И кто знает, вдруг это и оказалось последней каплей?
- Как умер мой отец, вы знаете? И… моя мать?
Она бросила на меня острый взгляд… и сощурилась.
- Что вы знаете?
- Ничего. Мне просто говорили, сначала – что не стало матери, а потом и об отце, - об этом говорила Тереза. – И я разве что молилась за их души. А после того, как я чуть не умерла, воспоминания и вовсе смазались. Моя подруга Тереза рассказывала мне, как всё это было, сама я уже почти и не помню.
Галка ещё раз бросила на меня острый взгляд… и кажется, решилась. Она пододвинула к лавке трёхногий табурет и села рядом.
- Вы в самом деле желаете знать, госпожа Викторьенн?
- Да, госпожа Галка, желаю. Мне почему-то кажется, что от этих сведений для меня многое зависит.
- Ну хорошо. Если кто и должен всё это знать, так это вы.
Начало уже впечатляло, если честно. Что же дальше будет?
- Что именно знать? – спрашиваю.
- Госпожа Аделин де Сен-Мишель не была вашей матерью, - и смотрит на меня, глаз не сводит.
- Как так? И кто тогда моя мать? – не переиграть бы, да?
Но мне и вправду нужно знать.
- Кто родил вас – тут я не скажу, ибо сама не знаю. Но господин Антуан вызвал госпожу Аделин в столицу, где служил сам, а месяцев через восемь они вернулись с ребёнком, то есть – с вами. И госпожа Аделин не была в тягости, когда отправлялась в столицу, это-то старая Марта, здешняя целительница до меня, могла с полвзгляда отличить.
- Но может быть, они успели в столице? – предполагаю.
- Тогда вернулись бы с младенцем, а не с ребёнком лет так двух, - качает головой Галка.
- Так, а что записано в здешней церковной книге? – мне прямо интересно.
- Ничего, ибо крестили вас в столице. Там и записали.
Вообще да, бумага о рождении и крещении Викторьенн была, и там записана дата, я не слишком внимательно на ту дату посмотрела, нужно сделать это ещё раз.
- Но ведь вас здесь тогда ещё не было, да? – спрашиваю.
- Нет, господин Антуан поселил меня здесь четыре года спустя, вскоре после того, как вас отправили в монастырь.
- И… как они жили без меня?
- Да плохо они жили, - отмахивается целительница. – Госпожа Аделин скандалила каждый божий день, требовала уважения и любви, и говорила, что она сделала всё, что обещала господину Антуану, а он как не любил её, так и не любит до сих пор. Просила у меня зелий, чтобы приворожить его, но зачем мне, чтобы она привораживала господина Антуана? Пускай живёт в ясном рассудке. Но мне кажется, она где-то добыла что-то подобное, и напоила его, беднягу. Он появился на моём пороге поутру, попросил противоядие. Был уверен, что это я помогла госпоже Аделин, но увидел, что я ни при чем. Противоядие-то я нашла, но госпожа Аделин оказалась в тягости. Ох, как же это было-то – она гордая, что птица какая, ходила и нос свой задирала, а он – чернее тучи. И кто знает, что было бы дальше, но только не суждено было госпоже Аделин выносить то дитя – выкинула она, а меня здесь не случилось – поехала проведать сына, вернулась через три дня, а она уже кровью изошла. Господин маркиз по просьбе господина Антуана привёл ей целителя, но она его к себе и близко не подпустила, коснуться себя не дала, сказала – не доверяет ни маркизу, исчадьем ада его обозвала, глупая, ни тому целителю, которого он привёл. Так и её саму не спасли, а могли бы.