Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь (СИ)

- Я боюсь, мне нет разницы, какова у него магическая сила, - пожимаю плечами. – Он приводил двух своих юных подопечных на занятия к графу Ренару, а граф проводит занятия в моём доме. Говорят, некроманты полезны, только нужно научиться применять их правильно, - тоже хихикаю.
- О нет, я даже смотреть-то на него не отважусь, - говорит подружка Изабель, столь же юная Сесиль де Рибо.
  
Вот и не смотрите, дорогая, незачем это вам, едва не сказала я, но одумалась. Что это, снова память Викторьенн? Чем он её поразил-то, скажите?
И тут, словно многопушечный фрегат, из дальнего угла выплывает предмет нашего разговора – изящный, среброволосый и в сером вышитом шёлке, и кружево немыслимой белизны, и все пуговицы-булавки-перстни в полной гармонии. Девицы как по команде заворачивают головы в его сторону и тихонько вздыхают. Я же поспешно прячу усмешку. Что поделать, мне в самом деле смешно. Но я сейчас – такая же девица, неопытная, жизни не знающая, сейчас я никому ничего не продаю и не покупаю, и не совершаю никакую серьёзную сделку, так что – Вика, расслабься и получай удовольствие.
А наш фрегат приближается и приветствует девичье сборище, и девицы кланяются, и мы с Терезой тоже, а я бросаю на него быстрый взгляд и вижу – подмигивает мне, вот ведь, прямо подмигивает! А я что – могу и в ответ подмигнуть, правда? Не убудет.
Дальше девы обсуждают ближайший бал у господина наместника, каких перспективных кавалеров можно будет там увидеть, и как обеспечить себе приглашение на танец. Я же слушаю вполуха, и поглядываю на людей в зале. И очень хорошо, что я это делаю, потому что вижу – господин герцог кивает кому-то, с кем разговаривал, и начинает движение в мою сторону. Или показалось?
О нет, не показалось. Он тоже вежливо кивает разным людям и очень целенаправленно небольшими шагами приближается к нам. Я роняю веер, ойкаю, меня тут же закрывают широкими юбками – мол, поднимай, никто не увидит такого вопиющего безобразия. Я благодарно киваю, опускаюсь на пол, поднимаю веер и выныриваю с другой стороны нашей могучей кучки. И потихоньку отступаю, отступаю, отступаю… за госпожу Конти, улыбнуться ей, спросить, как она поживает, за господина де Люса – подмигнуть ему, и дальше… до выхода из залы. Может быть, выйти – подышать?
- Госпожа де ла Шуэтт? – не один, так другой.
- Да, господин виконт?
- Вы так неуклонно двигались… наверное, к чему-то интересному?
- От нет, не к чему-то, от чего-то, точнее – от кого-то, - и показываю украдкой на движущегося в нашем направлении герцога.
И если бы можно было выйти и зайти за какой-нибудь символический угол и там передохнуть от всех этих светских игр, то честно, я бы так и сделала.
- О как, любопытно. Что ж, пойдёмте, поищем вместе, вдруг у нас получится? – улыбается он.
И подаёт мне руку. Что ж, я опираюсь на неё. И мгновенно мы перемещаемся… наружу, в коридор, к тёмному сейчас окну, и скрываемся за тяжёлой портьерой с кистями.
И что это было? Я попробовала тот самый их способ перемещения, который не доступен более никому, и не умерла со страху на месте? Я молодец?
И не нужно ли мне поблагодарить моего спасителя?
- Господин виконт, благодарю вас, - киваю ему благовоспитанно.
- Пустое, госпожа де ла Шуэтт. Мне показалось, вам нужно предложить именно это. Вы определённо искали надёжное укрытие.
- А наше укрытие надёжно? – я нервно оглядываюсь.
- Думаю, да, но ведь мы можем его укрепить? – он совершает какое-то явно магическое действие, но сути его я не вижу и разгадать не могу.
- Что это вы делаете? Я неопытный маг, и не понимаю.
- Я ставлю нам с вами защиту от чужого излишнего любопытства, - улыбается он. – Выдыхайте.
И не поверите, но я и вправду выдохнула. Потому что уже изрядно напряглась – и за время этого приёма, и вообще за весь сегодняшний день. Поверила, что здесь спокойно и безопасно. И непроизвольно улыбнулась.
- Спасибо вам, - киваю. – Кажется, мне нужна эта передышка.
- Всё для вас, - он тоже улыбается. – Было приятно… увести вас прямо из-под любопытных носов.
А я внезапно почувствовала себя едва ли не снова школьницей, которая на переменке сбежала на улицу, и теперь стоит там за углом с мальчишками из класса. Мальчишки курят, или не курят, но говорят так, как никогда не станут говорить в классе, и можно посмеяться, немного посквернословить и помечтать о том, что будет, если…
Поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом… и мы хохочем, как те самые мальчишки.
- А если любопытные носы соберутся там, снаружи?
- Так сначала им нужно узнать, что мы с вами здесь, верно? Думаю, никто этого не понял.
- А де Люс?
- Де Люс тоже, - отмахивается он. – Я же не слежу, куда он там шмыгает тенями. С чего бы ему следить за мной? Кстати, это ведь не первое ваше путешествие сквозь теневую сторону мира?
- Как раз первое. Я думала, испугаюсь. Но нет. Я же молодец?
Он внимательно смотрит на меня.
- Вы несомненно молодец. Но как вам это удалось? Не испугаться?
- Сама не знаю. Наверное – это было быстро?
- Уверяю вас, обычному человеку и быстрое подобное перемещение окажется неприятным.
Я задумываюсь.
- Правда, всё совершилось так быстро, что я не успела что-то там понять. Я подумала, вы просто проводите меня из зала наружу, и не ожидала такого… перемещения. А потом мы уже здесь, и что же теперь, бояться задним числом? – смеюсь, снова смотрю на него.
Мы с ним близко, по здешним нормам – непозволительно близко. По моим – как в автобусе или метро, и даже не в час пик. Поэтому… смотрю, позволяю себе рассмотреть его. Вышивку, узоры кружева, и замечаю, что его бледность – не от пудры, как у многих, а своя собственная, и глаза выглядят яркими не потому, что их подвели – да-да, некоторые здешние мужчины вполне так пудрятся и подводят глаза. Его глаза изумительно серые, и сейчас они тоже искрятся улыбкой, и я не вижу в нём никакого двойного дна.
- О нет, бояться задним числом совершенно бессмысленно, я так думаю, - он тоже не сводит с меня глаз. – И ваше бесстрашие восхищает, госпожа де ла Шуэтт.
- Ничего особенного, - качаю головой.
Интересно, это парик или свои волосы? Никак не могу понять, а столь откровенно пялиться кажется мне неправильным.
- О нет, - он не соглашается. – Впрочем, вы ведь универсал, вы не поймёте, конечно же. Что ж, я просто приму этот факт, как подарок судьбы. Но скажите, могу ли я что-нибудь сделать для вас?
- Вы уже, - киваю. – Эта передышка… бесценна.
- Понимаю, но готов быть вам полезным и в серьёзных вопросах тоже.
Я решаюсь после совсем недолгих колебаний.
- Скажите, это правда, что вам удавалось найти виновных в запутанных убийствах?
Он смотрит изумлённо. Конечно, с дамами, надо полагать, об убийствах не говорят.
- Да, но отчего вы спрашиваете?
- Оттого, что де Ренель уже несколько месяцев не может найти, кто убил моего супруга и покушался на меня.
- Покушались на вас? – хмурится он.
- Да, - вообще-то это все знают.
- Мне что-то говорили, но я почему-то подумал, что виной всему – разбойники.
- Разбойники бы ограбили, но ничего не пропало. И если вам скажут, что это я во всём виновата – знайте, что я две недели не могла после того прийти в себя и до сих пор не вспмнила многое из моей прежней жизни. А стоило мне только подняться на ноги – как в мой дом прислали наёмного убийцу.
- Бред какой-то, - он потряс головой. – О нет, я верю вам, бред – вся эта история. И хорошо, что вы рассказали, потому что это нужно разъяснить, вы совершенно правы. Кстати, а что случилось с наёмником?
  
- Я оттолкнула его, он неудачно упал и сломал себе шею, - говорю как можно более непринуждённо.
Он смотрит на меня внимательно, кажется – не верит.
- Что-то изумительное. Но я непременно постараюсь доискаться до истины, и мы с вами узнаем, кто стоял за этими покушениями.
- Благодарю вас, господин виконт, - кланяюсь ему. – Если вы разберётесь с этим делом, мне станет намного спокойнее жить. Понимаете, это не конкуренты – они действовали иначе. И на ферме, и на руднике. Это кто-то ещё, и мы все пока так и не поняли, что было нужно этому человеку. Или людям. И пока не поняли, я не могу жить спокойно. Нет, я привыкла уже, ко всему можно привыкнуть, но право, мне будет проще, если я буду об этом знать. И смогу защититься.