"Фантастика 2025-107". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— А знаешь — хочу! — вздёрнула подбородок одноклассница. — Уж не знаю, правду ты сейчас говоришь или за нос меня решил поводить, но если сейчас откажусь — можно хоронить все мои мечты.
— Подходящих дворян больше не осталось?
— Дурак!
Второй день мы с ней активно общались — раз так в десять активнее, чем за всё время совместной учёбы — и я стал ловить себя на мысли, что Строева мне нравится. Не в том смысле… То есть, и в том тоже, но больше характером. Живая такая, смелая. Нет в ней подхалимажа мещанского, который особенно ярко проявляется при их общении с дворянами. И мечта есть. Всё, как я люблю, короче.
  
— Если ты не боишься, то и я согласен. — решился тогда я. — Только есть ещё один момент, который мне нужно проговорить перед тем, как мы по рукам ударим.
— Да что ж такое-то! — закатила глаза девушка. — Сейчас ты скажешь, что бастард?
— Не совсем, — хмыкнул я. — Ты же в курсе моей истории, да? Неизлечимая болезнь, чудесное исцеление и всё такое?
— Ну, да. — Строева быстро отвела глаза. Никому не нравится, когда разговор переходит в эту плоскость.
— То, что я тебе сейчас скажу, ты к этому, пожалуйста, отнесись со всей серьёзностью. Я не знаю, что именно меня спасло, и почему я выжил, хотя должен был умереть. Но теперь я полон решимости долг этот отдать. К тому говорю, чтобы ты понимала — часть денег я буду у тебя брать не под проекты, направленные на укрепление нашего союза, а просто на благотворительность. И сам планирую работать волонтёром в больницах.
Надо же мне как-то легализировать свою истинную деятельность! Денег на которую мне пока брать больше неоткуда.
Девушка удивлённо заморгала, и некоторое время рассматривала меня так, будто впервые увидела. Затем стремительно перегнулась через стол и клюнула губами в щеку.
— Чего это ты? — от неожиданности я даже замер. Не то чтобы девушки меня раньше не целовали, но вот так — никогда. Кровь сразу забурлила — ох уж этот гормональный фон шестнадцатилетнего!
— Да просто… — загадочно улыбнулась она. — Удивил ты меня, вот и всё. Не думала, что ты такой. Считала обычным аристо.
И не дав мне ничего сказать, резко поднялась и пошла прочь. Её свита тут последовала за ней.
— Какой — «такой»? — себе под нос пробурчал я. — Нормальный, что ли?
Но щеку потёр. Мелочь, а приятно.
  
.26
 
А у дверей дома меня уже поджидала другая девчонка. Моего возраста, незнакомая, но почему-то в нашей школьной форме. Приталенный пиджачок коричневого цвета, аккуратный синий галстук-бант на шее и того же цвета юбка, которая, правда, была короче принятой нормы ладони на две. Японка, что характерно. Никогда её раньше не видел. В смысле, не японских девушек своего возраста — их так-то полно в столице, а вот эту конкретную.
— Привет! — жизнерадостно улыбнулась гостья и быстро-быстро помахала правой ладошкой. — Меня зовут Кикути Ринко, но ты можешь называть меня Рин-рин! Я теперь буду жить с тобой!
От такого заявления крепко офигел бы и более сдержанный, чем я человек. Нет, я не ханжа, и девочка вполне себе симпатичная, но вот так с ходу? Плюс недавние события заставляли держаться настороже со всеми незнакомцами. А вдруг она одна из убийц, которых послали за дедом и мной?
Хотя, конечно, ханьцы никогда бы не наняли для этой цели японку, точнее, японка никогда не стала бы работать на ханьцев. С другой же стороны, наёмники национальности не имеют и служат только одному богу — деньгам. Так что могла и японка работать на ханьцев.
Чёрт, да о чём я вообще? Ей же лет шестнадцать на вид! И форма нашей школы. Если, конечно, это не умелая маскировка…
— Ты кто такая? — очень хотелось сделать шаг назад и призвать «ядро». Просто на всякий случай.
— Я же говорю! Кикути Ринко! Рин-рин!
Уровень её жизнерадостности зашкаливал за все разумные нормы. Девчонка вела себя словно веселящего газа надышалась, и сейчас любила весь мир вокруг. Причем, искренне!
А ещё, говоря, она шла ко мне. Вприпрыжку — никогда не видел, чтобы девочки в реальности так двигались. От этого даже жутко немного стало.
— Стой на месте! — приказал я.
— Но как я тогда отдам тебе письмо? — нахмурилась японка. Однако послушно остановилась.
— Какое ещё письмо? — теперь и я брови свёл.
— От твоего деда, конечно же! — вновь озарила она мир улыбкой. — Я разве не сказала?
— Нет, блин! Не сказала!
Девушка действительно держала в руках конверт. Точнее, в одной руке. А другой демонстрировала массивный перстень. Очень знакомый перстень. Так, погодите-ка, это что, дедовская печатка?
— Откуда он у тебя? — указывая на кольцо, спросил я.
— Ты что, Ром-ром, совсем меня не слушал? — обиженно надула губки гостья. — Я же тебе сказала — от твоего деда!
— Ром-ром? — у меня, кажется, глаз задёргался. Так и есть! Да что с ней не так?
— Я Рин-рин, ты Ром-ром! Рин-рин и Ром-ром! Здорово!
До меня, наконец, дошло, что мне в ней казалось странным. Вот это её поведение — воплощённое счастье и жизнерадостность. Кавай. В Российской империи после Великого Исхода живёт много японцев, несколько десятков миллионов. И не просто живёт, но и вполне себе успешно интегрируется в местный социум. А оттого, что мы, русские, страшно любим всю иностранщину, в здешней культуре, особенно в среде молодёжи, очень модны японские словечки и понятия.
Никого, скажем, не удивит, если дворник или, например, водитель такси, поздоровается с тобой по-японски. Или «спасибо» скажет. Ещё и сделает это с характерным русским колоритом: «Каничива, Федор Егорович! И вам, Илья Вадимович не хворать!» Или: «Вот уважил, так уважил, Семён! Прям вот от всего сердца аригато!»
Да что там! Сейчас первые строчки рейтингов стриминговых сервисов занимает экранизация какой-то японской легенды про девочку и ее возлюбленного призрака. Я пару серий просмотрел — дичь невероятная. Но девчонки с нашего класса только что не молятся на главную героиню. А может даже и молятся — чёрт их разбери! Во всяком случае, ей подражают, глаза даже подводят под «японку».
Короче говоря, что такое «кавай» в средней полосе здешней России я знал. И Рин-рин… тьфу ты! Кикути Ринко была воплощением этого слова. Вся такая миленькая, прелестная, почти мультяшный персонаж.
— Так мне уже можно подойти, Ром-ром? — похлопала она глазками. — Письмо? Перстень? Дедушка Алексей? Помнишь?
— Давай! — поправлять её очередной «ром-ром» я не стал. Что-то мне подсказывало, что это всё равно бесполезно.
И протянул руку.
Девушка тут же подбежала, сунула мне в ладонь и конверт, и печатку, после чего сразу же отступила на прежние позиции.
— Читай. Я подожду.
А вот эти слова она уже произнесла без всякой манерной «кавайности». Интересно…
Вскрыл письмо — это точно от деда, только такой динозавр мог отправить послание на бумаге, словно сто лет назад, да и почерк его — и стал одним глазом скользить по строчкам. А второй (фигурально, конечно, я не косоглазый) не сводил с Ринко. Но та словно отрешилась от всего мирского и замерла без движения, как выключенный электроприбор.
«Здравствуй, Роман! Человеку, который передаст тебе это послание, можешь верить, как мне…»
Ну, не знаю, деда! Я и про тебя-то до прошлой ночи, получается, ничего не знал. Хотя это взаимно, ха! Верить? Ну, положим, всё ещё верю.
«Ринко — мой личный вассал. Когда-то давно я спас ей жизнь, и с тех пор она поклялась служить мне верой и правдой».
Я оторвал взгляд от бумаги и ещё раз посмотрел на девушку. Ну, да, лет шестнадцать, не больше. Много лет назад? Ребёнком он её что ли в вассалы принял? Грудничком?
  
«Пусть тебя не обманывает её внешность. Ринко — ёкай из древнего рода кицунэ, и на самом деле возрастом она лишь немногим младше меня».
Так, блин, он о чём вообще? Ёкай — это же призраки так у японцев называются? А кицунэ — это лисы-оборотни? Это же мифология чистой воды! Не может же он в самом деле считать её оборотнем!