Отголоски тишины (ЛП)

Киллиан потянул за мою косу.
— Тебя чем-то насмешил мой байк, Веснушка? — тихо спросил он.
Я медленно покачала головой.
— Нет, твой байк… потрясающий, за неимением более красноречивого слова, — честно ответила я. — Возможность того, что я на нем поеду… не такая уж и потрясающая, — объяснила я.
— Папочка достанет дробовик? — предположил он.
— Мама достанет фото с маллет, а затем медленно убьет меня, — поправила я.
Его брови сошлись на переносице.
— Фото с маллет? — спросил он с легкой усмешкой.
Дерьмо.
Ему не нужно знать о существовании моей детской фотографии, на которой я изображена со стрижкой маллет, которую мама обещала показать миру, если я когда-нибудь сяду на мотоцикл.
— Не важно, — быстро сказала я. — Забудь.
Я перекинула сумку через плечо.
— Езда на мотоцикле под запретом, — сказала я с разочарованием.
Когда я направилась к выходу, Киллиан зашагал рядом. Я ожидала, что он предложит скрыть это от моей мамы; его окутывала аура «к черту авторитетные фигуры», но он хранил молчание.
— Что ты делаешь? — спросила я, осознав, что мы вышли из кафе и миновали его потрясающий мотоцикл. В присутствии Киллиана я позволила себе снова погрузиться в страну грёз.
— Провожаю тебя до дома, — тут же ответил он, прижавшись плечом к моему плечу.
Я взглянула на него.
— Но тебе придется вернуться сюда за мотоциклом. Это глупо. Я могу дойти до дома одна, — сообщила я, остановившись на тротуаре.
Он тоже остановился и повернулся ко мне лицом, встав так близко, что наши тела почти соприкасались. При такой близости каждая клеточка моего тела, казалось, заряжалась электричеством.
— Я не хочу, чтобы ты шла одна, — пробормотал он. — И сам не очень хочу оставаться один, особенно, когда у меня есть возможность прогуляться с тобой.
Я ошеломленно смотрела на него. Мне хотелось простоять так вечность: в такой близости к нему. А еще мне хотелось большего. Я посмотрела на его губы, облизнув свои.
Его взгляд посуровел, и он отступил назад, кивнув в сторону улицы.
— Туда? — спросил он резко. Я заметила, как пульсируют вены на его шее, а руки сжаты в кулаки.
Я праздно гадала о его реакции. Я допустила ошибку? Сделала что-то не так? Я проклинала свою неопытность. Свой недостаток знаний.
Осознав, что он ждет ответа, я кивнула.
По моему кивку он двинулся вперед, и я автоматически последовала за ним, не желая отдаляться.
Мы долго молчали, достаточно, чтобы покинуть главную улицу и дойти до района, где располагался мой дом. На этот раз я прокляла маленькие размеры этого городка. Мне хотелось, чтобы мой дом находился в нескольких часах езды, а не в минутах, которые, казалось, истекали слишком быстро.
— Где твой отец? — внезапно спросил Киллиан.
Я взглянула на него; он внимательно следил за мной, не сбавляя шага. Немногие напрямую спрашивали о моем отце, когда я намекала на то, что его нет рядом. Они кружили вокруг этой темы, задавая расплывчатые вопросы, пытаясь выудить из меня ответы, не желая выглядеть любопытными. Мне понравилось, как Киллиан спросил напрямик, без всяких уверток.
— Могу только предположить, так как никогда с ним не встречалась.
Глаза Киллиана потемнели, и он взял меня за руку, сжимая.
— Извини, Веснушка, — сказал он тихо.
Я сосредоточилась на дыхании, на том, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, потерять сознание из-за того, что он сжал мою руку.
— Не извиняйся, — сказала я, наконец, чуть задыхаясь. — У меня потрясающая мама. Большего и просить не надо. Я даже не замечаю, что у меня должно быть два родителя. Она достаточно безумная, чтобы быть и мамой, и папой. К тому же, у меня есть Стив и Ава.
Я не лгала; как ни странно, в моей душе не зияла рана, нанесенная отсутствием в моей жизни отца. Возможно, потому, что я не знала ничего другого, возможно, потому, что никогда не чувствовала, что мне чего-то не хватает. Наш дом никогда не ощущался пустым. Его наполняла мама. Стив и Ава.
— Хотя, — прошептала я, — иногда я думаю о нем. О том, почему он ушел от нас. Иногда мне снятся дурацкие сны о том, как он вернется и заявит, что шестнадцать лет находился в заложниках, или о какой-нибудь другой столь же нелепой причине отсутствия в нашей жизни.
  
Я ненадолго замолчала.
— Иногда мне хотелось бы знать, почему, — тихо продолжила я. — Но я никому прежде этого не говорила.
Я никогда не рассказывала про этот сон маме; она замолкала всякий раз, когда я затрагивала тему о моем отце. Я видела на ее лице боль, даже когда была слишком маленькой, чтобы правильно ее интерпретировать, поэтому перестала упоминать об этом. Теперь, став старше, меня уже не так удовлетворяли расплывчатые ответы.
Мне нужно было знать больше. И когда-нибудь я потребую ответы.
Киллиан сжал мою руку.
— Я рад, Веснушка, — ответил он серьезным тоном, — что я первый человек, получивший частичку тебя, которую никто раньше не получал.
Мое сердце подпрыгнуло от этого заявления и от чувства, стоящего за ним.
Я ожидала, что он скажет больше, но Киллиан молча глядел перед собой, хотя я догадывалась, что на самом деле он видит не улицу.
— А что насчет твоих близких? — спросила я, желая узнать больше о недостижимом мальчике, который захватил мой разум.
Он продолжал смотреть на меня довольно долго, достаточно, чтобы заставить подумать, что не собирается мне отвечать.
— Мой старик умер, когда я был ребенком, — решительно заявил он. — Мама — наркоманка. Хотя, «мама» — не совсем то слово, которым бы я ее назвал, но я стараюсь не оскорблять ругательствами нежные ушки рядом со мной.
Он посмотрел на меня ласковым, дразнящим взглядом.
Услышав его слова, я остановилась, из-за чего он тоже остановился. Либо так, либо отпустить мою руку. Похоже, ему не очень этого хотелось, поэтому он встал в паре шагов впереди меня. Повернувшись, он подошел ближе, оказавшись со мной лицом к лицу.
Мое сердце обливалось кровью; его слова ранили, боль за него была очень реальной. Это действительно было необъяснимо. Я едва его знала, но мне было больно за него.
Нахмурив брови, он наклонил голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Что такое, Веснушка? — спросил он, настороженно глядя на меня, будто ожидая чего-то, чего-то плохого.
— Мне очень жаль, — пробормотала я, чувствуя, как слезы наполняют глаза. — Я даже представить себе такого не могу. Не иметь никого, — прошептала я, чувствуя, как из глаз катятся слезы.
От моих слов Киллиан вздрогнул, а черты его лица смягчились. Это был удивительный, умопомрачительный переход. Никто, ни один мальчик никогда не смотрел на меня так, как он смотрел на меня сейчас. Я и не знала, что люди на самом деле так смотрят на других людей.
Он погладил меня по щеке, его прикосновение было легким, как перышко, но от него каждый дюйм кожи отзывался покалыванием.
— У меня есть близкие. Есть клуб. Они — моя семья. Я ни на что их не променяю. К тому же, сейчас я не одинок. — Большим пальцем он смахнул слезу, катившуюся по моей щеке. — Ты слишком красива, чтобы грустить, — пробормотал он. — Особенно я не хочу, чтобы ты проливала слезы из-за меня.
Я быстро сморгнула остатки влаги, внезапно смутившись своей эмоциональной реакции. Это было мой недостаток. Я с детства отличалась эмоциональностью. Чувствовала вещи глубоко в своей душе. Месяцами проживала сюжеты книг после того, как перелистывала последнюю страницу, и еще долго слышала чувства в песнях после того, как наступала тишина. Я был творческой личностью; никогда по-настоящему не жила в тишине. Меня это никогда особо не заботило. Я просто принимала это как часть себя. Теперь я понимала, насколько это глупо. Мне хотелось отстраниться от его прикосновения и в то же время прожить так остаток своей жизни.
Хотя я ничего не могла сделать. Меня парализовало, я просто смотрела на него, впитывая каждое мгновение… чем бы оно ни было. Я не понимал того, что происходило между нами. Это покалывание внизу живота от каждого прикосновения Киллиана. Жгучая тоска. Невыносимая потребность поцеловать его.