"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)

— Кто бы это мог быть? — спросил Николай Дмитриевич, глядя на меня с самым озабоченным видом.
— Ищи, кому выгодно, — весело подмигнул я ему. — Вас же этому на юрфаке учили?
— И кому же? — поднял брови наш особист. — Шадринские?
— Они самые, — кивнул я. — И ваш сегодняшний звонок был лучшей новостью за месяц!
— Простите, — слегка ошалело посмотрел на меня эсбэшник. — У нас разнесли кабинет, технику уничтожили. Что же тут хорошего?
  
— Да все! — ответил я, удивляясь его непонятливости. — Как говорят в синагоге: спасибо, господи, что взял деньгами. Если бы меня расстреляли у подъезда, было бы гораздо хуже. Менты приезжали?
— Ночному сторожу хватило ума вызвонить сначала меня. Я решился дождаться вашего приезда.
— Ну раз сами не приехали, то значит, никто из соседей не озаботился. Что как бы намекает на состояние общества. Ну и мы тоже не станем тревожить доблестных стражей порядка. Я недавно с ними имел возможность пообщаться — впечатления остались самые незабываемые.
Мы прошли в кабинет, я достал из бара початую бутылку Арарата, разлил в рюмки по чуть-чуть.
— Мы ждем звонка? — испытующе посмотрел на меня Николай Дмитриевич — От «гранатометчиков»?
— Мы ждем звонка, мы ждем курьера, мы ждем даже письма вечерней лошадью, — ответил ему я. — Нас позвали на разговор и обозначили всю серьезность своих намерений. Но они готовы договариваться. Иначе прямо сейчас вы занимались бы опознанием моего хладного тела. Родных ведь у меня нет.
Постепенно офис начал наполняться жизнью, пришла уборщица, принялась собирать осколки стекла. Появились первые клерки. Ровно в десять я провел общее собрание. Успокоил коллектив в стиле «не взрыв, а хлопок, не граната, а петарда…». Вроде сработало.
* * *
Ресторан Сакура был самым первым заведением Москвы, где еще во времена СССР начали подавать японскую кухню. Это пока она еще не стала модной, оставаясь мало кому понятной экзотикой. Ее время еще не пришло. И вот ведь парадокс, японская кухня скоро зашагает по миру, став сначала популярной в Калифорнии, потом уже по всем Штатам и Европе. Здесь же, в Хамовниках, на улице Льва Толстого, стоял ресторан, посещение которого в советские времена значило для понимающих людей очень многое. Это было заведение не для всех. Тут ужинали дипломаты. Здесь тусовалась богема и те люди, которые хотели на нее походить.
Я, грешен, в прошлой жизни любил забросить в себя несколько спайси с угрем, да и к супчикам бывал неравнодушен. В те периоды, что я гулял на воле в прошлой жизни, где только не приходилось решать вопросы. В японских ресторанах тоже.
Нас встретили у входа и проводили в отдельный кабинет, быстро и нежно проведя по телу в поисках оружия. Но мы с братвой пришли пустые. Даже свой законный ствол я брать не стал. Сейчас он не поможет точно.
— Братва! Слушайте меня внимательно! По возможности помалкивайте на терке, — сказал я сквозь зубы Карасю и Штырю. Копченый остался присматривать за лобненским хозяйством, а брать Китайца на такие встречи — признак суицидального слабоумия. Очень уж он резкий.
— Совсем ничего не говорить? — уточнил Штырь.
— Лучше совсем, — ответил я. — Базар с этими товарищами ты можешь не вывезти. И да. Во-первых, на алкашку не налегайте. Во-вторых, не вставать из-за стола без моей команды. Можете в штаны ссать.
Их было трое. Крепкий, со сломанными по-борцовски ушами мужик лет сорока пяти. Еще один, щуплый, с татухами на пальцах и с пронзительно-умным взглядом, и самого обычного вида улыбчивый блондин со шрамом над губой. И не скажешь по нему, что рулит одной из самых отмороженных банд, орудующих в стране.
— Архип, — протянул руку борец.
— Босой, — поздоровался щуплый.
— Андрей, — так назвался улыбчивый.
Мы представились тоже.
Я огляделся. Кабинет был небольшим, и его попытались декорировать под японский стиль. Делать этого еще толком не умели, а слово дизайнер в это время скорее посчитали бы еврейской фамилией, чем профессией. Но тем не менее, кто-то постарался и притащил сюда разрисованную журавлями ширму и повесил на стену картины, имитирующие старинную японскую живопись. Мне не понравилось, а вот парни впечатлились. Они же не пробовали никакой кухни, кроме советской всех видов. Советская домашняя, советская столовская, она же армейская, и советская с претензией на шик, что подавали в кабаках. А кухня высшего класса начинается не с еды, а с атмосферы.
— Парни, — сказал я своим, усаживаясь за низенький столик. — Рекомендую супчик мисо и унаги маки. И обязательно сашими! Сейчас халдей подойдет, закажите, не пожалеете.
Видимо, я сбил шадринских с мысли, потому что борец издал какой-то булькающий звук, а улыбчивый просто заржал в голос. И только щуплый, который откликался на кличку Босой, не изменился в лице. Его взгляд на короткое время стал растерянным. Но только на время. Видимо, он отмечал в их бригаде за разведку, и я сумел его самую малость удивить.
— Не надо ничего заказывать, — с резиновой улыбкой сказал Босой. — Вы в гостях, мы угощаем. Отвечаю, вам понравится. За знакомство?
— Можно, — кивнул я, и улыбчивый Андрей разлил ледяную Столичную, которая ждала своего часа в бутылке, покрытой изморозью. Густой и тягучий напиток, напоминающий по консистенции кисель, провалился легко, почти не оставив привкуса во рту. Только легкий жар пошел по телу, пытаясь перебить бушующий в крови адреналин. Увы. Адреналин побеждал с разгромным счетом, и тяжелый водочный кайф так и не пришел.
— Вы получили наш привет? — спросил Босой с кривой ухмылкой, когда выпитые рюмки опустились на стол.
— Это было лишнее, — спокойно ответил я. — Вы не правы, господа, и вы это скоро поймете. Просто на фоне будущих тем два разбитых компьютера — это просто шелуха. На кону миллионы баксов. Вы же это хотели обсудить?
И опять мне удалось сбить авторитетов с привычной линии: мы давим — вы гнетесь.
— Допустим, — аккуратно ответил Босой. Судя по выражению его лица и лиц его партнеров по бизнесу, обговорить они хотели совершенно другие вещи. Он явно был сбит с толку и теперь вынужден выруливать на те рельсы, что сам проложил для этого разговора.
— Мы еще доберемся до будущих тем и обязательно их обсудим, — сказал он наконец. — Пока у нас другой вопрос. Троицкая братва и Исток.
В это время двери в кабинет распахнулись, и туда торжественно ввели фигуристую девчонку, одетую в одни трусики, которая улеглась на стол. Карась и Штырь даже рты раскрыли от неожиданности. И только мой приказ молчать удержал в них все эпитеты, что были готовы вырваться наружу. Шадринские смотрели насмешливо, ожидая моей пробуксовки. Ну, конечно! Сейчас!
— Любезный! — щелкнул я пальцами, подзывая официанта, и демонстративно поморщился. — Мне супчик кимчи принеси, унаги маки и подогретый сакэ. Я не любитель с голых телок жрать. Без обид, уважаемые! Это не мое.
Девушка на столе лежала зажмурившись. Губы у нее дрожали, пальцы тоже. Неужели в первый раз?
— Так что по заданному вопросу, Хлыст? — наклонился вперед борец, откликавшийся на кличку Архип. — Братва в непонятках.
Я молча показал ему на девушку, которая лежала на столе с лицом покойника, и укоризненно покачал головой. Какие могут быть разговоры при посторонних. Архип кивнул понимающе и налил себе еще. Шадринским было весело. Они потешались, разглядывая растерянные лица Карася и Штыря. А вот лежавшей на столе девчонке было страшно. Страшно до того, что даже я ощущал, как под тонкой кожей пойманным воробушком бьется ее сердечко. С уголка глаза скатилась одинокая слеза, но она не могла ее утереть. Она явно знала, кто эти люди. И официанты, которые сноровисто раскладывали на ее животе и груди суши и роллы, знали тоже. Они явно хотели убраться отсюда подальше. Только царские чаевые, которые зарабатывались на таких встречах, примиряли их с жесткой действительностью.
Мы посидели какое-то время, разговаривая совершенно ни о чем. Я четко дал понять, что пока на столе лежит голая телка, я разговаривать не стану. Архип сгреб суши себе на тарелку и ел их вилкой, а вот его друзья управлялись палочками с немалой сноровкой. Судя по всему, это заведение было под ними — вот и причина их мастерства. Я научил пацанов держать палочки — кладем нижнюю, как ручку в первом классе… Потом объяснил, что такое имбирь и васаби. И даже свой супчик похлебал с превеликим удовольствием, запив его сакэ. Я тянул время. Я изучал этих людей, ловя их фразы, жесты и оговорки. Они становились все понятней с каждой минутой, а я обливался потом, потому что ждал одного единственного момента, а он все не наступал. И вот…