"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)

— Ум-м! — закатил я глаза. — Вкусно как!
— Твоя вчера звонила! — тон Зойки стал довольно неприязненным. — А тебя дома не было.
— Моя⁈
— Елена. Знакомое имя?
— Когда звонила? — вскинулся я.
— Часов в десять вечера, — скривилась соседка.
— Не понял! Ты ревнуешь, что ли? — поднял я бровь.
— Да с чего бы это? — Зойка с грохотом сбросила кастрюлю в мойку. — Я замужем, между прочим.
  
— Тогда прекрати ревновать. И что она сказала? — спросил я.
— Да ничего, — пожала Зойка пухлыми плечами. — Курица какая-то испуганная. Тебя спросила, а потом трубку положила.
— Чёрт! — выругался я и бросился к телефону, который стоял в коридоре. Тумбочка, которая служила подставкой для этого дискового раритета, помнила еще Берию, и мы регулярно подсовывали под переднюю ножку кусок картона, иначе она опасно кренилась, словно желая самоубиться об пол отсутствующей у нее головой.
— Добрый день, — вежливо сказал я, набрав заветный номер. — Елену пригласите, пожалуйста.
— Молодой человек, — услышал я на том конце возмущенный голос. — Я же велела вам не звонить сюда!
— Меня зовут Сергей, — ответил я. — С кем я говорю?
— Виолетта Генриховна, — услышал я слегка растерянный голос. Понятно, откуда гонор такой. Понты у нас потомственные. И папа у нас первостатейный каблук.
— Елена звонила мне вчера, — сказал я. — А у нас был уговор. Я ее не беспокою больше, но если у нее что-то случилось, она выходит на связь. Так что Виолетта Генриховна, быстро позовите дочь к телефону. Иначе я найду ваш адрес в течение двух часов и приеду в Москву. Тогда вам придется познакомиться со мной лично. Вы точно этого хотите?
— Леночка! Тебя! — услышал голос потенциальной, и уже сильно нелюбимой тещи. Она отняла трубку от уха, и я ее слышал еле-еле.
— Сережа! Приезжай! — донесся до меня плач в трубке. — Приезжай, пожалуйста!
— Лена! Что ты делаешь! — услышал я глухой, далекий голос матери. — Мы же обратились в милицию! Прекрати! Он же бандит!
— Мама! — ледяным тоном ответила Лена, подавив всхлип. — Ты ничего не понимаешь! Они не помогут! Они больше никому и никогда не помогут! Жизнь поменялась! А ни ты, ни папа этого не замечаете!
— Ого! — удивился я. — А девочка-то с характером. И вполне неглупа. И теперь я понял, почему она работает продавцом. Не хочет от мамы с папой зависеть. Мы бунтарки, оказывается. Что же, похвально.
— Склиф, приемное, — снова услышал я ее голос.- Я буду там через час. Когда ты сможешь приехать?
Теперь понятно, почему так быстро наступило прозрение. Просто так в Склиф не вызывают.
— Буду через два часа. Надо собрать команду.
— Какую?
— Реанимационную!
* * *
Папа у нас был красавчик. Ну, насколько можно быть красавчиком с двумя черными фингалами под глазами, сломанными ребрами и шрамом после трепанации черепа. Это мне с деловым видом доложил Вовка, который сунулся в палату и был оттуда изгнан с позором. Там еще делали уколы, и посетителей не пускали. Впрочем, столик на колесиках, влекомый немолодой теткой в белом халате, вскоре уехал в соседнее крыло.
— Тут стойте, — сказал я Вовке и Штырю, которых прихватил с собой. — Лена, пойдем!
Судя по тому, что папа возлежал один в двухместной палате, человеком он явно был непростым. И даже непрезентабельный вид не мог скрыть благородной породы, которую он передал дочери. Потомственная московская интеллигенция, бессмысленная и беспощадная. Сословие, которое примет на себя первый удар свободного рынка. И судя по физиономии Геннадия Константиновича, этот удар был не один.
— Итак, — начал я, присев на табурет рядом. — Елена уже рассказала вам обо мне? Я Сергей. Я решаю проблемы. И я вас внимательно слушаю.
— Вы тоже из тех? — обреченно вздохнул он. Говорил мужичок еле-еле, язык явно заплетался — Девочка моя, да как же ты…
— Геннадий Константинович, — жестко оборвал я бессмысленные отцовские завывания. — Давайте обойдемся без лирики. Ваша дочь мне ничего не должна. Насчет вас пока не знаю. Скорее всего, какие-то условия с моей стороны все-таки появятся. Колитесь быстрее, пока в сознании!
История, рассказанная седовласым профессором и руководителем внезапно ставшего никому не нужным НИИ, была банальна и проста, как косяк с киргизской травой. Институт, который занимался проектированием народных строек и прочей никчемной по этой жизни херней, сидел без денег, но при этом оказался немыслимо богат. У него было несколько больших корпусов рядом с Рублевкой. Эти сладкие куски будут делить все 90-е, но самые умные начали делать это уже сейчас. К моему будущему тестю подкатили сначала по-хорошему, потом по-плохому, а потом и вовсе отмудохали прямо у подъезда. Да так, что он едва не замерз с елкой в обнимку. Хорошо, что их спугнули соседи, которые подняли крик из окон, и у бандитов сдали нервы. Какая-то бабка, которая с ревом пикирующего Боинга пронеслась по подъезду, тут же нашла законного владельца остывающего тела. Она же вызвала скорую, иначе черепная гематома могла бы оставить Ленку и подведомственный НИИ сиротами. Гости ничего сложного не требовали — всего лишь договор аренды корпуса на пять лет по фиксированной цене с возможностью пролонгации. А цена была три рубля за квадрат. Смешная. Такая беспредельная наглость возмутила даже научного работника, который полным идиотом не был, и калейдоскоп цен в магазинах видел. Он показал гостям на дверь, а те ему показали, на что способен хороший кастет. Профессор впечатлился не на шутку. Судя по всему, его раньше вообще никто и никогда не бил, и полученные знания были в новинку.
— Значит так, Геннадий Константинович, — сказал я после небольшого раздумья. — Дело принимает скверный оборот. Вас ведь убивали по-настоящему. Вы сами это понимаете?
— Н-нет! — с нарастающим ужасом посмотрел на меня профессор, а Ленка сзади сдавленно всхлипнула. — Но за что?
— За деньги, — любезно пояснил я. — И выкрутиться у вас не получится. Все эти НИИ — слишком лакомые куски, чтобы позволить такому, как вы… Прошу прощения за грубость… ими распоряжаться. Вас непременно убьют. Причем сделают это напоказ, чтобы потом договориться с вашим замом или кого там назначат вместо вас. Он после этого подпишет вообще все что угодно.
Это я еще не стал пугать вариантом, когда Лену просто встретят после смены и затолкнут в машину. Потом ее пустят по кругу и дадут позвонить родакам.
— Что же делать? — профессор начал приходить в себя и осознавал, что рациональное зерно в моих словах есть. — Говорят, что Ельцин скоро указ выпустит о свободной торговле. Вот для чего им корпуса! Они что-то про вещевой рынок говорили. У нас же земля еще…
Догнал! Надо же, как трепанация черепа позитивно влияет на финансовую грамотность. Да и реальный взгляд на жизнь появляется. Полезная штука кастет, если правильно им пользоваться.
— А еще коммерческая недвижимость в центре столицы, — подсказал я. — Очень скоро ваши сотрудники окажутся на этих рынках в качестве продавцов, а их места займут коммерсанты. Потому как нужны офисы и юридические адреса. А бизнес-центров в Москве пока нет.
В этот момент все на меня посмотрели, как на пророка. Тут такими понятиями пока не оперировали. Бизнес-центр? Юрадрес? Нет, не знаем, — было написано на лицах.
— Значит, — горько усмехнулся профессор, — мне все-таки нужна крыша. Как они и предлагали.
— И прямо сейчас, — кивнул я. — Скорее всего, вас убьют или здесь, или сразу после выхода из больницы. Это неизбежность.
— Что же делать? — закусил губу Геннадий Константинович. — Вы сможете мне помочь?
— Смогу первое время, — кивнул я. — Я оставлю здесь ребят, которые будут вас караулить круглосуточно. Но это не может продолжаться вечно. Потом кто-то должен будет заявить права на ваш НИИ. И тогда остальные отстанут, а все разборки пойдут уже мимо вас, на уровне крыши. Это работает именно так. Увы.
— Вы вроде бы культурный молодой человек, — вздохнул профессор. — И как вас занесло на эту стезю! Давайте так. Я уже все понял и все сделаю, как вы скажете. Я боюсь за свою жизнь и за жизнь дочери.