"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)

— Там и собирать нечего, — пожал могучими плечами товарищ. — Я же по вечерам на рынке грузчиком подрабатываю. Я всю эту кухню насквозь знаю. Только, Серый, я с тобой пойду. Ты же, башка непутевая, опять заедешь на кичу без меня. Да и жизнь эта блядская у меня в печенках сидит. Одну картошку жру с материными закрутками. Джинсы до дыр протер, а новые купить не на что. Не могу так больше…
  
Я посмотрел на Копченого. Тот кивнул, не раздумывая.
— Тоже в деле. Если есть наколка какая верная, чтобы застать его со спущенными штанами и без бригады рядом…
— Вахидов в контрах с Хмурым, — задумался вслух Штырь, разглядывая пустую кружку — Уже было две стрелки. Последняя со стрельбой.
— Убили кого? — Китаец повернулся к Пахому.
— Не. Из-за тачек пошмаляли и разъехались. Даже не ранили никого. Детский сад.
— Я не подписываюсь, — замотал головой Китаец. — Вы что, пацаны, с ума посходили? Да вас же перебьют, как детей!
— Отлучусь кое-куда, — сказал я и поднялся из-за стола. Жаль, что Пак сливается. Характер у него стальной, такой ни в ментовке, ни в пресс-хате не расколется.
Все в этой жизни меняется, кроме одного. По туалету всегда можно судить о крутизне кабака. Судя по этому признаку, мы сегодня украсили собой заведение, которое с гордостью носило бы минус три звезды Мишлен. Интересно, у них тут хоть уборщица есть? Я вымыл руки и взялся за ручку через карман куртки. Бр-р!
— Братан! — я подошел к стойке и положил рубль. — Дай позвонить, а?
— Звони, — мордатый бармен равнодушно смахнул рубль ладонью и поставил на стойку телефон с диском. Я набрал номер, который запомнил сразу и навсегда, и замер, затаив дыхание.
— Слушаю вас! — раздался мелодичный голос на том конце провода.
— Я могу услышать самую красивую девушку на свете? — спросил я. — Ту, которая ранила меня в самое сердце, но оказалась такой жестокой, что так и не залечила эту рану?
Я надеялся услышать колокольчик знакомого смеха, от звуков которого сердце сжалось бы в сладкой истоме. Но услышал кое-что совсем другое, куда менее приятное.
— Молодой человек! — в трубке раздался звенящий от возмущения голос. — Я все знаю. Дочь рассказала мне, как вы познакомились, и как получили этот телефон. Оставьте свои нелепые потуги для доярок из родного села. А моей Леночке вы совсем не пара. И вообще, у нее уже есть жених. Прощайте! И никогда больше сюда не звоните.
— Опа! — удивился я, все еще держа в руке трубку, которая исходила короткими гудками. А у нас, оказывается, есть строгая мама. И коренная москвичка при том. Белая кость, голубая кровь, пальцы веером, сопли пузырями. Да… И мама-то не дура совсем! Хрен проскочишь. Что же, придется снова ехать в Москву.
— Пока, Серый!
Пока я ходил в туалет, пацаны уже засобирались. Карась протянул руку.
— Давай завтра пересечемся. Мне на работу вставать рано. Я все разузнаю и дам расклад.
— Я тоже пойду, — встал Гриша, а Штырь просто молча начал одеваться, написав мне на бумажке свой телефон и сделав движением пальцем, что набирает номер на диске.
Они живут на районе, который назывался Букино, а мы с Димоном — в Южном. Нам с ним по пути.
— Ладно, сейчас допью кружку, — обратился я к Паку. — И мы тоже пойдем.
  
Глава 8
 
— А ты чем занимаешься, Димон? — спросил я. — Вовка пашет на керамическом, Копченый баранку крутит, Штырь… Кстати, я так и не понял, чем Штырь занимается.
— Этого никто не понимает, -хмыкнул Димон. — Из него слова не вытянешь. А я с отцом гайки кручу на сервисе.
— И как? — спросил я. — Хватает?
— Да так, — покрутил он пальцами. — Вертимся. Сам знаешь, как оно. Рупь в кассу, рупь себе. Ну и начальнику цеха тот же рупь занести надо, а то хрен нарядов получишь. Он мигом лавочку прикроет, сволочь жадная. А так-то из клиентов очередь стоит такая, что хвост на улице. С запчастями проблема, ну это не новость.
— А свой автосервис хочешь иметь? — испытующе посмотрел на него я. — Вот свой собственный. Чтобы все деньги тебе на карман шли.
— Так не бывает, — изумленно посмотрел на меня Китаец. — Кто же мне разрешит?
— Я разрешу, — усмехнулся. — Шутка, Димон. На самом деле скоро все шлюзы откроют. Делай что хочешь, зарабатывай сколько хочешь, кусай бабло ртом и жопой. Денег вокруг полно, не смотри, что их ни у кого нет. Земля, имущество, торговля любая. Ведь нет в магазинах ни хрена. Только привози и людям продавай. Представь, что можно тачки гонять из-за границы. Они там ни во что стоят. Представь, что можно поставки запчастей наладить, и очереди на ремонт сократить. Да это же золотое дно!
— Хорошо бы! — мечтательно протянул Димон. — Да где только денег на все это взять?
— С дела, — жестко ответил я. — Взять у плохого человека и отдать хорошему. Тебе, например, и семье твоей. Не надоело впятером в двушке-трамвайчике душиться? Ты Карлоса Кастанеду читал? Это такой философ знаменитый. Он говорит, что правильный путь для любого живого существа — это путь к абсолютной свободе. А настоящую свободу дают только деньги. Очень большие деньги, Димон! И вот теперь представь, что значит перемещение энной суммы денег от одного нехорошего человека к тебе в масштабе вселенной? Да это просто пыль!
— Не хочу я в криминал лезть, — поморщился Китаец, но в глазах его появилась легкая задумчивость. — Плохо это закончится. А я в Москву хочу. В универ поступать буду — родаки денег скопили. А где ты Кастанеду читал? У нас вроде не издавали…
В тюремной библиотеке брал книжицу. В будущем.
— В самиздате. Ладно, пошли домой, студент! — хлопнул я его по плечу. Друг начал колебаться, и это нормально. На большее я сегодня и не рассчитывал.
Уйти нам не дали. Лысый и крысомордый стояли метрах в ста от бара, и бросились к нам с такой радостью на лицах, как будто обрели давно потерянного дедушку-миллионера. И эта непонятная радость не сулила нам ничего хорошего. Уж больно они в себе уверены были. Я взял Димона за локоть и потянул его в темноту парка. Драться здесь, под фонарями — форменное безумие. Советские люди пока еще звонят в милицию, а та еще приезжает на вызовы.
— Ну что, косоглазый! — сплюнул на снег тот, что был с золотой цепью на шее. — Хана тебе!
— А ты можешь валить! — это щуплый заявил мне. — К тебе претензий нет. Мы с этим бакланом перетрем.
— Я, пожалуй, останусь, — вежливо ответил удивленной парочке и расстегнул молнию любимого пуховика.
Как назло, с собой ничего нет. Ну вот вообще ничего, кроме мелочи и ключа. А это очень серьезное подспорье в намечающейся драке. Сначала мелочью их забросаю, а потом ключом насквозь проткну.
— Я люблю смотреть, когда кто-то с кем-то перетирает. Просто хлебом не корми, — добавил я и понял, что надо было не в парк уходить, а встать посреди улицы и кричать:«Караул!». Мордатый достал кастет, а его щуплый друг щелкнул лезвием выкидного ножа.
— Ну тогда смотри! — усмехнулись они. Нехорошо, поганенько так усмехнулись.
— Парни! Парни! — поднял я ладони перед собой. — Не делаем резких движений. Побазарим, разберемся по-хорошему! Я Хлыст с Южного. Только откинулся. За меня полюбас впишутся. Вас в баре срисовали.
Вписаться за меня вряд ли бы кто взялся пока. Разве что Штырь. Но они этого не знают.
— Да мы не против по-хорошему, — кивнул Мордатый, который немного смягчился. — Только фраерок этот попутал серьезно. Мы под Хмурым ходим, а он повел себя некрасиво. Не полагается так. Мы в авторитете люди. Я — Руль, а он — Рыжий.
— Подгон с нас, — сказал я. — Чего хотите, братва?
— Возвращаемся в бар, — подумав, ответили местные урки, — и этот косоглазый прощения у нас просит. На коленях.
Я хотел взять в свои руки начавшийся было переговорный процесс, чтобы малость снизить уровень требований, но тут меня ждал сюрприз. Точнее, не ждал, и совсем не сюрприз. Китаец, который заводился с пол-оборота, когда кто-то всуе поминал его внешность, остался верен себе и тут.