"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
— Нет, Волков.
— Не знаю такого.
Вышли на улицу. Тут уже столпились любопытные дети, разглядывая нас.
— Тома, у меня там гробовые на книжке лежат, — тяжко сказала бабушка. — Надо в сберкассу съездить, снять их.
— Так сгорели же они, забыла?
— Вот тьфу ты, точно. Вот теперь не буду помирать, — заявила она. — Вот как тут помрёшь? С такими-то ценами!
— Тогда живите вечно, — я усмехнулся.
Ну, ещё двадцать пять лет баба Дуся продюжит, это я знал точно. Усадил её на заднее сидение, Тома рядом с ней, а сам я сел на переднее. Таксист взял деньги сразу, но всего сто двадцать тысяч, ещё прилично.
Он вырулил на дорогу, только пропустил огромный чёрный джип Чероки, который с огромной скоростью пронёсся рядом с нами. Это кто-то мясокомбинатовский, кажется, Саша Китаец, если я не путаю.
— На тот свет торопится, — сказала бабушка.
— А что случилось с вами? — спросил я.
— Так живот, и голова. И ноги болят, и глаза не видят…
Жаловаться она может дольше. Таксист чуть прибавил звук в магнитоле. Играл «Чио Чио Сан, я хочу быть с тобой», уже старая песня группы Кармен.
По дороге встречались ещё джипы, было много и милиции. Город точно на ушах, но пока будто ещё ничего не началось. Хотя нет, уже скоро стало понятно, что всё началось, только ещё не было на виду.
Скорых рядом с городской больницей не было. Но когда мы начали помогать выйте бабушке, приехала одна, к другому входу. Оттуда выгрузили носилки с залитым кровью парнем в спортивной куртке и штанах с лампасами.
— Опять братки стреляются, — тяжело и с придыханием сказала бабушка, пока мы помогали ей забраться по лестнице. — Стреляются и стреляются, но никак не кончаются.
— Так новые идут, — заметил я.
На больницы в то время и смотреть страшно было. Ремонт не делался годами, грязный линолеум под ногами то поднимался, то опускался, свет почти нигде не горел. А уж палаты здесь, это нечто.
Надо найти доктора, чтобы он её осмотрел, договориться с ним на всё. Тамаре придётся побегать домой и туда, носить бабушке еду, покупать шприцы и лекарства, ведь здесь почти ничего нет, кроме марганцовки и градусников.
Хотя, это можно решить быстро. У них должны быть заначки для тех, кто готов платить дополнительно.
— Да подойду я скоро, — усталый доктор, которого я выловил в коридоре, вздохнул, посмотрев на меня. — Но нет у нас ничего! А я тороплюсь, надо…
— Задерживать долго не буду, — твёрдым голосом сказал я, преградив ему дорогу. — Отниму только немного вашего времени, доктор. Но чтобы всё было по высшему разряду.
Купюра в сто долларов перекочевала из моего кармана в его. Доктор оживился, забыв, что куда-то торопился.
— А где больная? Сейчас мы живо сообразим.
Бабушку положили в больницу, для неё нашли нормальную палату, а тут такие были. Вместо холодной комнаты, со стен которой сыпалась штукатурка, с окнами, которые были закрыты фанерой, и торчащими ржавыми трубами, бабу Дусю положили в приличное чистое место с белыми стенами. Здесь даже телевизор был и маленький холодильник.
Ну и добавил немного рублями на всякие лекарства, шприцы, капельницы и прочее. В общем, познал все прелести бесплатной медицины в девяностые.
— Макс, я тебе за такси верну, — сказала Тома, когда мы вышли с ней на улицу. Она не была в курсе моих переговоров с персоналом и трат. — А то я пока не работаю, а у бабушки…
— Всё хорошо, ничего не надо, — возразил я. — Помог и ладно. Здоровья бабушке. Кстати, я тебе позвоню на днях.
— Ага, конечно!
— И по улице аккуратнее ходи, а то мало ли. Неспокойно сейчас.
Скорая привезла ещё одного раненого парня. Что-то многовато их становится. Чувствую, скоро у врачей будет много работы.
* * *— Да чего ты злишься? — спросил я.
— Да не злюсь я! — прорычал Женя.
Он, мокрый, как после бани, стоял напротив меня в стойке, держа боксёрские перчатки у головы. На головах у нас шлемы, на ногах защита. Давно мы с ним не устраивали спарринги, ещё со школы.
Ох, и злющий он, когда дерётся, даже на тренировках. Спарринги у нас и так всегда были жёсткие, но против Жени — это всегда что-то с чем-то, а сейчас так ещё хуже. Ещё немного, и он бы начал грызть перчатки.
Он атаковал, забывая про защиту, лишь бы задеть меня посильнее. Я держал дистанцию, пробивая лоу-кики, этим и спасался от его напора. И не забывал, что в любой момент мне может прилететь мощный пинок по башке или в корпус.
Вот только что едва спасся и прописал ему в бедро. Раздался отчётливый шлепок, Женя отошёл, поморщившись. Со всех сторон шёл шум. Скрипел пол, кто-то мутузил грушу, кто-то тоже устроил спарринг. Здесь только взрослые, которые собрались вечером по нашему приглашению.
— Всё, хорош, — Женя остановился, сдёрнул перчатку и почесал отбитое бедро. — Ты как всегда, Волк. Только по ногам и бьёшь. Отсушил.
— Ну, а что ты хотел? — я стащил шлем. — Защищаться надо было. Хорош психовать, Жень, нормально всё.
Успокоиться Женя не мог долго, злился, пару раз пнул со всей дури грушу. Но наконец пришёл в себя.
— Ничего не поменялось, — сурово сказал Семёныч, положив руки на пояс. — Максим только по низу хорошо работает, а Женя по верхам. Но ты бы, Женёк, ещё бы в голос говорил, куда бить собираешься. Прям всем телом показываешь, куда ударишь! Совсем всё забыл.
Взрослая секция ещё не открылась, да и подростковая-то ещё не начала работу, пока ещё не оформили всё до конца. Но потренироваться нас пустили. Я пришёл сюда вечером посмотреть, кого можно будет сманить ко мне, когда откроюсь. Женя обещал ещё позвать несколько знакомых, кто был в Чечне. Говорит, положение у них так себе, но в банды не идут. Пока не идут.
Сейчас тут в основном старые ученики Семёныча. Не все, конечно. Многие тогда приходили, когда я их звал, чтобы отбиваться. Не трусы, молодцы. Форму подрастеряли, а Валера так вообще отрастил брюхо. Но это мелочи, нагонят.
Некоторые кучковались у окна, обсуждали новости, арест Крюкова и то, к чему это привело.
— Слыхали, пацаны? Помните тот клуб на рынке, игровой, с автоматами? Вулкан.
— Что с ним?
— Там управляющий новый, но к нему сегодня пришёл Саша Китаец с мясокомбината, говорят, к себе точку забрал. И тот зал, который наш старый был, тоже. Туда уже автоматы привезли первые.
— Так всё, значит, конец пивзаводу?
— Ну не, ты чё? Сидят там у себя.
— Говорят, там теперь Душман всем заправляет…
Я вытер лицо полотенцем и пошёл к Семёнычу в его тренерскую. Он ещё не обжился толком, вещи лежали неразобранные, а сам он сидел на раскладном рыбацком кресле и о чём-то размышлял, глядя в окно. Там несколько ребятишек пинали мяч с чёрной заплаткой на боку.
— Не беспокоят, Семёныч? — спросил я.
— Приезжал сегодня один, — сказал он. — Морда — во! Как у кабана. Чиновник с администрации, договоры хотел посмотреть. Я думал, тоже гнать нам будет.
— И что?
— А там приехали эти, — Семёныч жестом показал, будто снимает с фотоаппарата. — Журналисты! И начали его спрашивать, а правда что мэр решил закрыть спортивную школу только чтобы досадить Крюкову. Тот кабан покраснел и сбежал. Это они нас так защищают?
— Не, ты что, Семёныч? Это всё тёрки мэра с пивзаводом, по всем фронтам бьются. Но нас не тронут, а я заеду потом к кому-нибудь, поговорю.
Тут я понимал, мэру так просто не дадут закрыть этот зал в ближайшие дни. Потом забудут они, но и мэр забудет. Но мне надо будет поболтать с кем-нибудь из чиновников, чтобы и они забыли про эту школу, и чтобы она продолжала работать.
Это небольшой город, чиновники тут не особо крупные, договориться легче. Пусть секция работает, никому не мешает. Потом возьму её под охрану официально. И денег брать не буду, даже буду платить за занятия для сотрудников.
Вернулся в зал. Кто-то так и сидел, болтал с остальными, кто-то вернулся к тренировке. А вот Женя стоял у входа. Он вытирал мокрую голову полотенцем, а перед ним трое парней, все в военных штанах. Молодые, его возраста, но… по взгляду видно, что эти парни уже всякого навидались.