Побочный эффект

— И это тоже.
— То есть внутри они все злы.
Несколько мгновений Альбертина смотрела спутнику в глаза, а затем неожиданно спросила:
— Эдди, почему ты не веришь в добро?
— Наверное, потому, что знаю людей, — сразу же ответил Кравец. Он не ждал вопроса, но был готов к нему.
— Ты их не знаешь, — не согласилась Альбертина. — Всё твоё общение ограничено нашим кругом.
— С ними я тоже общаюсь.
  
— Но ты не живёшь среди них.
— Этого ещё не хватало, — проворчал Кравец, вновь переводя взгляд на соседний столик: официантка приняла приглашение и расположилась между гостями. Мужчина попросил другую официантку принести шампанское. — Ты права, Альбертина: зло делает всё, чтобы выглядеть притягательно. Зло старается доказать, что «оно такое же, как добро, только ему не повезло с пиаром», при этом очерняет добро, чтобы занять его место. А генофлекс идеально этому способствует. Генофлекс штампует красоту, низводя её до повседневности, оборачивает зло в красивую обёртку и переманивает людей на тёмную сторону. А это неправильно, это путь в никуда. — Кравец вздохнул. — И ты не права: я верю в добро, но не верю в то, что оно достаточно сильно для победы над злом, и сделаю всё, чтобы оно не исчезло из нашего мира.
Подобного заявления — страстного, почти программного, владелица «MechUnited» от спутника не ожидала, поэтому ответить ей было нечего. Она ограничилась ничего не значащей улыбкой, глотком вина и вопросом:
— Что мы здесь делаем?
— Хотел показать тебе место, где бурлит жизнь.
— Ты называешь это жизнью?
— Оргия начнётся ровно в полночь. И поверь, здесь будет на что посмотреть и в чём поучаствовать.
— Ты действительно хочешь на мне жениться? — Альбертина вопросительно изогнула бровь. Но вопрос задала шутливым тоном.
— Мама сказала, что нашим семьям давно пора породниться.
— Ловко вывернулся.
— Ещё нет, ты ведь спрашивала обо мне. — Кравец помолчал. — Но я согласен с мамой: наша свадьба будет выгодна всем. Кроме того, пора заводить детей, чтобы начать, в конце концов, пользоваться побочным эффектом. — И машинально посмотрел на себя в ближайшее зеркало. Судя по всему, Эдмонду не нравилось, как он выглядел.
— Надоело ходить в зал и глотать таблетки?
— Хочу вывести пару бородавок, — пошутил Кравец. Но до тех пор, пока он не обзаведётся тремя официальными детьми, бородавки придётся выводить дедовским способом, без генофлекса — таким было жёсткое правило семьи. — Что скажешь?
— Ты наконец-то делаешь мне предложение?
— Рано или поздно тебе придётся стать честной женщиной.
— Давай не сегодня ночью?
Несколько мгновений Кравец разглядывал Альбертину, после чего отсалютовал ей бокалом:
— Договорились.
* * *
— Прекрасный вид, — прошептала Джада.
— Тебе правда нравится? — в тон ей спросил Паскаль.
— Конечно.
— Я очень рад. — Он мягко обнял девушку. Точнее, чуть крепче обнял, поскольку они прижались друг к другу почти сразу, как вышли на площадку Воробьёвых гор и остановились, разглядывая лежащую перед ними Москву. — Я люблю это место, потому что с него открывается естественный вид и можно с лёгкостью представить, как сотни лет назад здесь стояли совсем другие люди и смотрели на реку, поля, рощи… И только далеко-далеко, почти у самого горизонта, виднелся город: церкви, дома, Кремль…
— И они не знали, что ждёт их потомков. Не представляли, каким станет мир, — тихо произнесла Джада.
— А ты сейчас думаешь о том, что ждёт наших потомков? — с едва различимой улыбкой поинтересовался Паскаль.
— Нет. — Она тихонько рассмеялась. — Я просто наслаждаюсь видом.
На обыкновенный современный город с небоскрёбами, массивными и тонкими, переплетением автострад и наземного метро; бесчисленными огнями окон, фонарей, реклам и вездесущих дронов… На современный и одновременно старый город, ухитрившийся сохранить хоть что-то от того, каким он был когда-то, и продолжающий дышать воспоминаниями под панцирем бетона и стекла.
— Что это за красная башня с жёлтой верхушкой?
— Это не башня, — ответил Паскаль. — Это колокольня с золотым куполом — колокольня Новодевичьего монастыря.
— Красивая.
— Поэтому и оставили.
— Все жёлтые верхушки — купола?
— Да.
— Много, — помолчав, сказала Джада.
— Московских церквей было ещё больше. Их было сорок сороков. — Паскаль вздохнул. — И колокольный звон разносился по улицам и площадям, пролетал над полями и рекой, утыкался в Ворьбьёвы горы и взлетал к небу, где ему место.
— Взлетал, — очень тихо повторила девушка. — Спасибо, что привёл меня сюда.
— Спасибо, что согласилась прийти.
— Как я могла отказать?
— Сказать «нет».
— Нет.
— Почему?
— Я поняла, что с тобой будет интересно.
— Потому что я много знаю?
Джада помолчала, а затем слегка откинула голову, чтобы затылком коснуться плеча стоявшего чуть позади Паскаля.
— Я поняла, что хочу пойти с тобой.
— А я захотел пойти с тобой.
— Ты ничего обо мне не знал. И не знаешь.
— Свидание — идеальный способ познакомиться.
— Мы узнаем только то, что расскажем друг другу.
— Разве этого мало? — мягко поинтересовался Паскаль. И прежде, чем Джада ответила, спросил: — Мне показалось, ты растерялась, услышав предложение встретиться.
— Я не ожидала, — призналась девушка. И торопливо добавила: — Я уже ходила на свидания.
Торопливость показалась странной, однако развивать тему Паскаль не стал, продолжил мягко:
— Чем ты занимаешься?
— Я… — Вопрос почему-то заставил Джаду задуматься. — Я помогаю отцу.
— Ты говорила.
— Хочешь точный ответ?
— Да.
— Зачем?
— Мне интересно.
Что может быть естественнее его вопроса и его ответа?
— Я занимаюсь аналитикой, — подумав, ответила девушка.
— Его доппель не справляется?
— У меня получается лучше.
— Немногие могут этим похвастаться.
— Многие, — сказала Джада. — Люди тратят на анализ больше времени, но получается не хуже. И даже лучше.
— Часто бывает так, что время очень важно.
— Не всегда. — Она прищурилась и продолжила: — Кстати, теперь я абсолютно уверена, что ты не хотел, чтобы те ребята сели на генофлекс, и отпугивал их.
— Почему «теперь»?
— Потому что много о тебе думала. И анализировала.
— Я тоже о тебе думал.
— И что ты обо мне надумал?
— Что ты — самая необычная девушка из всех, которых я встречал.
— Наверняка ты всем так говоришь.
— Ты — первая.
Джада повернулась и посмотрела Паскалю в глаза:
— Почему я должна тебе верить?
— Всем я говорил, что они особенные, — не стал скрывать мужчина. — А ты — именно необычная.
— Почему ты так решил?
— Потому что много о тебе думал.
— Пытался меня разгадать?
— Нет, просто думал, позабыв о работе и даже еде: вспоминал тебя и мечтал о встрече.
— Мы договорились о встрече. — В её голосе прозвучало лёгкое недоумение. — Разве нет?
— Я знал, что мы встретимся, и мечтал о нашей встрече.
— Готовился?
— Мечтал.
— Я не понимаю, — сдалась девушка.
— О чём думала ты? — спросил в ответ Паскаль.
— Я… я работала, потом поела, потом… — Джада улыбнулась. Улыбнулась, глядя Паскалю в глаза. Улыбнулась только ему: — Я тоже мечтала о встрече?
— Ты мне скажи, — предложил он.
— Я мечтала. — Тон был чуточку недоверчивым, но радостным. — Я мечтала!
И тогда он её поцеловал. Очень крепко. В губы.
* * *
— Теперь ты наконец расскажешь, почему недолюбливаешь маридов? — поинтересовался Терри.
Неожиданное предложение вызвало у Ивана искреннее и абсолютно понятное изумление, которое он постарался выразить, ответив вопросом на вопрос:
  
— Ты действительно считаешь, что сейчас самое время об этом говорить?
— А почему нет? — удивился в ответ Соломон. — Мы продумали все детали рейда, отдали необходимые распоряжения и теперь от нас мало что зависит. Пусть ребята отдуваются.