Кокон (СИ)

— У вас что-то случилось? — осторожно начал Джеймс, присаживаясь на старый диван. — Вы выглядите... неважно.
— Просто устал, — коротко ответил Гэри, опускаясь в кресло напротив. — Работа… сами понимаете.
Джеймс кивнул, выдерживая паузу, чтобы Гэри расслабился. Он сжимал ладони, нервно перебирая пальцы, но пытался выглядеть спокойным.
— Чем я могу помочь на этот раз, детектив?
— Скажите, мистер Миллер, вы знали Шерил Мэйн? — начал Джеймс, стараясь говорить ровно.
Гэри напрягся, его пальцы нервно забарабанили по подлокотнику кресла.
— Шэри... да. Она была пациенткой доктора Боумана, и мы пересекались... пару раз. Жалобы на усталость, стресс. Но это не только физиология, вы понимаете? У нее был... сложный жизненный путь.
— Вы имеете в виду мотель? — Джеймс чувствовал, как пазлы начинают складываться, но все еще не понимал полной картины.
Тот слегка покраснел и кивнул.
— И вы знали об этом? — уточнил Джеймс, склоняя голову на бок.
Гэри отвел взгляд, его голос стал чуть тише.
— Она рассказала. На таких приемах люди иногда говорят больше, чем собираются. О работе, о... проблемах. Я пытался ее поддержать. Думаю, ей это нужно было.
Джеймс заметил, как Гэри избегает смотреть ему в глаза. Он чувствовал ложь, но пока не мог понять, насколько глубокая она была.
— Мне стало известно, что вы подвозили Шерил до мотеля «Норсвуд Плейс». Можете рассказать об этом?
— Она попросила подбросить ее после приема, — Гэри почесал затылок, избегая взгляда Джеймса. — Я... честно, не сразу понял, о чем она. Думал, просто... по делу. Даже не знал, что она там работала. — он затих, покраснев еще сильнее. — Это ведь не преступление, да?
Джеймс выдержал паузу, давая Гэри самому заполнить тишину. Это часто срабатывало.
— Она предлагала вам что-то? — наконец спросил он, стараясь звучать спокойно.
Миллер поднял глаза, но, поймав пристальный взгляд Джеймса, снова опустил их.
— Да, — признался он, голос его звучал почти шепотом. — Но я... я отказался. Я не из таких. Просто хотел помочь.
Джеймс отметил нервные движения Гэри — он явно что-то скрывал, но, возможно, это было больше связано с его стыдом, чем с настоящей виной.
— И чем же вы думали помочь ей, уединившись в мотеле?
— Я бы не стал ничего с ней делать, тем более что она недавно перенесла тяжелую процедуру… Я просто ушел, когда она заснула.
Гэри замолк, его взгляд потемнел, а пальцы начали нервно теребить подлокотник кресла.
— Процедуру? — уточнил Джеймс, слегка подавшись вперед. — О чем конкретно речь?
Гэри закрыл глаза, будто этот вопрос оказался для него слишком тяжелым. Он замешкался, его руки нервно дернулись. Наконец парень тяжело вздохнул.
— О ребенке, — сказал он тихо. — Она была на третьей неделе беременности, когда обратилась ко мне. Но решила... решила сделать аборт.
Джеймс почувствовал, как в груди нарастает холодное удивление. Он замер, пытаясь осмыслить услышанное.
— Беременна? — переспросил он, не веря своим ушам. — Я... ничего об этом не знал. Этого не было в отчетах.
— Конечно, не было, — горько усмехнулся Гэри. — Это ее выбор, ее тайна. Она не хотела, чтобы кто-то знал. Даже мне это рассказала только потому, что не могла иначе получить направление на процедуру.
Джеймс откинулся на диван, чувствуя, как подступает раздражение из-за собственной невнимательности. «Как я мог упустить такую деталь? — думал он, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть нарастающее чувство вины. — Почему я не заметил упоминаний об этом, ведь наверняка прерванная беременность не могла пройти мимо судмедэкспертов…»
— Почему она решилась на это? — спросил он, стараясь говорить твердо, но голос все же дрогнул.
— Она сказала, что ребенок только помешает, — ответил парень, его голос наполнился глухим раздражением. — Что это «лишний груз». Я пытался ее отговорить, сказал, что это ее шанс. Новый старт. Но она только посмеялась. И знаете, что она сделала после? Вернулась на работу, как будто ничего не произошло.
Его взгляд был рассеянным, а пальцы нервно постукивали по колену.
  
— Возможно, этот вопрос прозвучит бестактно, но… — осторожно начал детектив. — Это был ваш ребенок?
— Ч-что? — молодой врач в ужасе поднял глаза. — Нет… нет, конечно! Она сказала, что не знает, кто был отцом. Вероятно, один из ее клиентов… Насколько я знаю, у нее не было постоянного партнера.
Гэри вдруг замолк, словно осознав, что сказал слишком много. Джеймс сидел неподвижно, ощущая, как в голове закипает новая волна вопросов.
— Вы верили, что она способна изменить свою жизнь? — Джеймс сделал вид, что этот вопрос задал невзначай, но внимательно следил за реакцией собеседника.
Тот внезапно поднял глаза, и в них мелькнуло что-то резкое.
— Да, я верил, — его голос прозвучал тверже. — Это ведь был ее шанс, понимаете? Аборт — это... это не просто медицинская процедура. Это как новая точка отсчета. Я пытался ей это объяснить. Сказать, что у нее еще есть возможность исправить ошибки.
Джеймс слегка наклонился вперед, скрестив руки на коленях.
— И что она сказала?
Миллер горько усмехнулся.
— Она сказала, что я ничего не понимаю. Что ей проще вернуться к тому, что она знает, чем пытаться что-то менять.
— И вы согласились с этим? — в голосе Джеймса прозвучала легкая ирония.
Гэри резко вздохнул, опустив взгляд.
— Нет, — его голос снова стал тихим. — Я был... разочарован. Такое ощущение, будто ты бьешься о стену. Ты пытаешься помочь, но человек просто... отказывается.
Джеймс некоторое время молчал, внимательно разглядывая собеседника. Гэри избегал его взгляда, будто что-то скрывал.
— Вы противник абортов, мистер Миллер? Если так, то вы выбрали не тот штат для прохождения практики.
— Мои этические соображения никак не должны сказываться на моей работе, детектив, — сухо процедил он. — Мое дело — дать пациенту выбор.
— Это все равно было ее решение, как бы оно ни выглядело со стороны, это была ее жизнь.
Гэри стиснул губы, его лицо на мгновение напряглось.
— Иногда люди делают выборы, которые губят их, — произнес он почти шепотом. — И это не их вина. Они просто не знают, как жить иначе.
Джеймс отметил, как сильно изменился тон его голоса. В этих словах была какая-то личная боль, словно Гэри говорил не только о Шерил.
Миллер некоторое время молчал, будто взвешивая слова. Затем он вдруг заговорил, и в его голосе послышалась странная смесь усталости и убежденности:
— Вы знаете, детектив, многие люди живут... не своей жизнью. Они пытаются быть теми, кем их хотят видеть другие. Притворяются. Откладывают себя настоящих «на потом». — он сделал паузу, нервно скрестив руки. — Но иногда это «потом» так и не наступает.
Джеймс удивился, но ничего не сказал, позволяя Миллеру продолжить.
— Они думают, что у них будет время все исправить. Начать жить по-другому. Но жизнь... она не терпит отлагательств. Один неверный шаг — и все. Уже поздно. Все зря.
Джеймс почувствовал, как эти слова попали прямо в цель. Он молчал, но внутри все зашевелилось. Гэри говорил об этом так, словно сам пережил эту истину на собственном опыте. А может, он просто слишком долго наблюдал за людьми, которые не смогли ее понять.
— Это... глубокая мысль, доктор Миллер, — наконец произнес Джеймс. — Но не каждый способен осознать это вовремя.
Гэри криво усмехнулся.
— Да, — согласился он. — Не каждый.
Детектив встал, чувствуя, как эти слова эхом отдаются в его голове. Он подумал о своей жизни: о семье, которую все чаще оставлял на втором плане; о собственной гонке за этим делом, которая стала почти навязчивой идеей. Неужели он тоже был одним из тех, кто откладывает жизнь на потом?
— Спасибо за ваше время, мистер Миллер, — он поднялся, чувствуя, что дальше разговор бесполезен. — Если что-то вспомните, дайте знать.
Гэри кивнул, проводив его до двери. Весь путь он молчал, а Сэвидж не мог отделаться от мысли, что за этим молчанием скрывалось больше, чем просто усталость.