Тень врага (СИ)
Мне почудилось какое-то движение сзади. Я повернул голову, и мозг одновременно отдал приказ мышцам — приготовиться. Взвыло чувство опасности.
Что-то там, за спиной, явно происходило. Но — тайно, сокрыто, и от этого я нервничал ещё больше.
Мгновенно просчитал ситуацию. Спрыгнуть с балкона для меня — пара пустяков, скрыться потом — не проблема. Но в зале, чёрт возьми, осталась Кристина… Что если ей грозит опасность?
— Сегодня случилось ещё кое-что, — глухим голосом произнёс император. — Небольшое… происшествие.
Я повернул голову ещё сильнее и увидел, как мимо балконных дверей проскочили двое человек. В форме охраны императорского дворца.
Конечно, я не должен был их видеть. В зале не зажигали свет, а снаружи, здесь, за счёт фонарей и подсветки фасада было достаточно светло. Но мои особенные глаза в очередной раз сослужили мне службу.
Я был готов спорить на что угодно — там, возле дверей, притаилась группа захвата.
Но зачем⁈ И что мне с этим делать?
Бежать? Драться? Сдаваться?
Как же мало данных…
— Начальник моей личной гвардии получил письмо, — так же глухо продолжил Император. — Такое же письмо лежало и у меня в кабинете, когда я вернулся туда — после того, как жизнь цесаревича оказалась вне опасности. Буквально полчаса назад.
Император опустил руку в карман и достал сложенный вдвое лист бумаги.
— Не желаете прочесть?
— Нет, благодарю вас, — ровным голосом отказался я.
Перед тем, что затевалось, не хотел занимать руки даже листом бумаги. Руки мне понадобятся в первую очередь.
— Тогда я зачитаю вслух, с вашего позволения.
— Как вам будет угодно, ваше величество.
Император развернул лист и чётко, раздельно прочитал:
— «Следующий приступ цесаревича станет последним. Если хотите спасти жизнь наследника — князь Константин Барятинский должен быть казнён».
Последнее слово ещё продолжало звучать — когда с треском и звоном вылетело стекло из двери. На балкон, как ошпаренная, выскочила Кристина — которой я ещё секунду назад не видел. Что за технику она применила — понятия не имел.
— Костя, беги, это ловуш… — крикнула она.
На Кристину навалились двое в форме дворцовой гвардии, уронили лицом в пол. Ещё двое, доломав остатки дверей, бросились ко мне.
Цепь появилась у меня в руке мгновенно. Изогнулась, как змея, готовая к броску.
— Прекратить! — прогремел голос императора. — Остановитесь!
Четверо дворцовых стражников взлетели в воздух. Я глазом моргнуть не успел — как они оказались за перилами балкона и повисли, ни на чём не держась, смешно размахивая руками и ногами.
Кристина поднялась на ноги. Я помог ей и привлёк к себе. Судя по выражению лица, Кристина была близка к обмороку. В руке она сжимала револьвер. Хорошо, что не успела выстрелить…
— Приношу свои извинения, госпожа Алмазова, господин Барятинский, — холодно сказал император. — Со стороны моей охраны это было недопустимо.
Он стоял лицом к нам, в правой руке держал письмо, а левую отвёл назад, расставив на ней пальцы. Похоже, только этот жест и удерживал в воздухе четверых стражников.
Остальные гвардейцы мялись у входа в зал. Но вот, растолкав их, на балкон выше человек посерьёзнее. Волны силы от него исходили нешуточные — хотя до императора было, конечно, далеко.
— Кто вам позволил принимать такие решения самостоятельно, генерал? — обратился к нему император.
— Мой долг! — рявкнул вошедший, и его глаза сверкнули. — Мой долг — защищать жизнь императорской семьи! Я хотел арестовать человека, о котором говорилось в письме!
— А мой долг — управлять самой могущественной империей в мире! — прогрохотал в ответ император. — И я скорее сам положу голову на плаху, чем распишусь в том, что моими действиями может управлять какой-то жалкий террорист! В том, что меня можно запугать и заставить действовать в своих интересах! Я — гарант величия Российской Империи!
Он махнул рукой, и четверо стражников со сдавленными криками повалились на балконный пол. Подниматься они не спешили — проявили, как по мне, невероятную мудрость. Из положения лёжа ловко переместились в позицию «на коленях мордой в пол», да так и замерли. Опытные…
— Можете убрать оружие, Константин Александрович, — сказал император. — Я не наношу ударов в спину.
Вошедший, которого он назвал генералом — видимо, командир гвардии, — едва заметно скривился. Мол, вот глупости какие: отказываться от самого эффективного приёма.
— Прочь, — коротко приказал ему император.
Прозвучало негромко, но так властно, что генерал как будто мгновенно стал ниже ростом. Через секунду он, вместе с гвардейцами, испарился.
На балконе мы остались втроём.
Император посмотрел на осколки стекла и деревянные обломки рам на полу, рассеянно шевельнул ладонью. Осколки принялись собираться в целое.
— Что-то нам с вами нужно решать, Константин Александрович, — задумчиво глядя на них, проговорил император. — Несмотря на то, что враг показал пока лишь свою тень, он бросил нам перчатку. — Император повернулся ко мне. — А мы с вами не из той породы людей, что уклоняются от вызова. Верно?