Выбор (СИ)
Итиль закончил ворочаться на песке, устланном листьями с моего дерева, и заснул. Я научился определять, когда он притворяется, что спит, а когда нет, а значит пришло мое время.
— Светлана, — шепнул я и всем сердцем пожелал ее увидеть, представив ее перед глазами как наяву и спроецировав эти чувства пирамиде.
Я чувствовал, что ее надо спасать. Она была не просто моей знакомой, а той кто мне нравится. Это с ней я танцевал свой первый танец, и казалось начал задумываться о романтических чувствах. Не срослось, но она до сих пор занимает в моем сердце важное место. Дерзкая, смелая девчонка. Что с тобой и почему у меня так тяжело на душе когда я о тебе вспоминаю?
Сиреневый туман, что клубился внутри пирамиды, взвился, вырвался наружу, обволок меня и понес прочь из тела. Не успел я порадоваться, что все получилось, как меня грубо дернуло в сторону, и я неприкаянно завис над Кипящим океаном, что окружает со всех сторон эту проклятую землю.
Я растерялся и начал оглядываться.
Ее что, вывезли с континента? Но как? Сезон кипения в разгаре. По воздуху могут передвигаться только сильные маги. Самолетов у них нет. Корабли сейчас не ходят. Как? Черт! Плохо, очень плохо.
Поразмышлять об это мне не дали. Бурлящий, в какую сторону не посмотри океан с водой цвета холодной стали, выплюнул из себя какую-то тварь с жабрами, что спокойно взлетела вверх, раскрыла пасть и откусила от меня кусок!
— Уй! — Вскрикнул я и зажал руками истекающую призрачной кровью рану на бедре. — Ах, ты…
Выдрав зубастую рыбину из себя вместе с куском мяса, я сжал гадину в ладони, раздавил тварь, испытывая при этом злорадное наслаждение и выкинул ее ошметки в воду.
Такого я не ожидал. Морские монстры. Бляха-муха. Как я мог забыть о них?
Страшно представить, что творится с моим реальным телом прямо сейчас. Так. Нужно спешить назад, тем более океан еще сильнее взбурлил. Кровь убитой мной твари привлекла нежелательное внимание.
Побоявшись возвращаться сразу в тело, я просто полетел к нему и нашел себя спящим под деревом. Нога была в крови. Призрачная рана зеркальное отражение реальной и наоборот. Все взаимосвязано. Тело. Дух.
Я огляделся. Все спали, и никто этого не заметил, так что я нырнул в свое тело, прикрылся огромным листом, что я использовал как одеяло, не желая, чтобы кто-то видел, как вокруг меня летают мириады зеленых светлячков и запустил «изумрудную реку», начав себя лечить. Ногу защипало, но я крепко держал рот на замке и не издал ни звука. Запасные штаны у меня есть. Переоденусь утром.
Плохо. Я так и не узнал ничего о Светлане. Еще и пострадал при этом. Блин. Теперь придется ждать другого удобного момента. К сожалению, я все чаще стал попадать в такие ситуации, из которых я возвращаюсь раненым. Мне нужна сила, и я уже знаю, где ее взять. Знаю, кто станет той первой ступенькой, трамплином, от которого я оттолкнусь, чтобы стать сильней. Прости, Светлана, я еще слишком слаб…
Придя в себя и залечив рану на бедре, я все же переоделся, так как сейчас ночь и хоть три луны и освещают поверхность земли, заметить, что вся моя штанина пропиталась кровью сложно. Не то, что утром.
Листья, на которых я лежал, были скормлены ящерицам. Я просто попросил дерево, и к моим ногам упало сразу десяток новых. Уже ложась спать, я заметил, что за мной наблюдает один из рабов отдыхавший под повозкой. Когда он понял, что я уличил его, он быстро закрыл глаза. Черт! Надеюсь, он ничего не видел. Может же быть так, что не спится человеку? Тьфу. Зря я пошел на этот эксперимент в таком небезопасном месте, как караван, окруженный недругами со всех сторон. Больше я так глупо не поступлю.
О рабе я забыл через минуту. Слишком устал.
Как только я положил голову на подстилку из листов, сразу заснул, а утром, все повторилось в точности со вчерашним днем. Пока я завтракал, рабы бегали между повозками и запрягали в них ящериц, что не хотели никуда идти и рьяно бодались за свое место под деревом, что дарит такую приятную тень и листья, но все же грубая сила победила, и бедных ящерок запрягли. Сегодня рабов даже не покормили, пообещав, что они от пуза поедят в городе. Дали только воды. Тех, кто возмущался громче всех, отловили, привязали к повозке и прописали плетей. Я в эти моменты старательно смотрел в другую сторону, в какой раз напоминая себе, что это другой мир и не мне менять здешние порядки. Мне бы выжить и вернуться домой.
Я перевел взгляд на своего спутника, что вяло, ковырялся в тарелке. Сегодня он какой-то поникший.
— Чего нахмурился, Итиль? — Спросил я его, периодически морщась от вскриков истязаемых рабов и звука удара кнутом по голой спине.
— А? — Он отвлекся от своих дум и посмотрел на меня. — Да, так, — махнул он рукой. — Дядька сказал, что в следующий поход меня не возьмут.
Его дядька этот тот пожилой человек, с которым они встретили меня, когда я только вышел к каравану.
— Так что как только мы вернемся в Карнак, я снова буду выполнять скучные поручении старших, охранять город и учиться. Ты не представляешь, какая это скука следить за рабами в городе.
— Не представляю… — Прошептал я едва слышно.
Его отец дал команду двигаться и караван выступил. Через какие-то четыре часа времени, пустыня стала уступать место земле. Она была плохая, серая, потрескавшаяся, но это была земля, а не песок. А еще через два часа мы увидели крепость Амон и поля, что окружают эту город-крепость.
В воздухе стоял запах гари, но я не придал этому значения. Он был почти не заметен.
— Опа! — Воскликнул ошарашенный Итиль, заметив то, что я пропустил и, бросив меня, ничего не объяснив, он сел на своего ящера и умчался вперед, вместе с другими охранниками и магами ордена пустынных бродяг.
Тут то я и насторожился и прислушался к разговорам караванщиков. Они, конечно, принижали голоса, но и я не обычный человек. Слух у меня острый.
— Кто это, как думаешь?
— Тут и думать не надо. Песчаные крысы. Орден давно на ножах с ними.
— Плохие времена настали коли они в открытую нападают на города пустынных бродяг.
— А когда времена были лучше? Видел цену на воду? А что до войны между орденами… Нам, простым смертным нужно лишь выполнять несложные правила безопасности, которые знает каждый ребенок в семье, — говоривший начал загибать пальцы на руке. — Не заступать дорогу магам. Не выходить из дома по ночам. Обходить стороной плохие места и все будет хорошо. Пусть маги дерутся между собой.
В ответ на свой спич караванщик услышал ворчание.
— Скажи это тем, кто погиб после обрушения стены.
Теперь я понял, о чем они говорят. Я не видел этот город раньше и не знал, что его защищают высокие стены со всех сторон. Точнее защищали. Чем ближе мы подходили к городу, тем лучшая картина нам открывалась. Их больше не было. Все что осталось от стен это горы битого кирпича и камня. Вот это да-а-а… Не хило так тут повоевали. Несмотря на это, над городом все еще веяли стяги пустынных бродяг. Выходит орден песчаных крыс не смог его завоевать. Хотя, что я об этом знаю? Может их цель была не в этом? В любом случае, это не мое дело.
Уже в предместьях города, я с жалостью, которая не отразилась на моем лице, смотрел на изможденных, худых рабов. Тысячи, если не десятки тысяч людей работали лопатами, вскапывая убогую землю и убирая то, что осталось от погибшего урожая. Поля сожгли враги пустынных бродяг, и все их труды пошли в одно место. Вот откуда запах гари в воздухе.
На лицах этих людей я видел отчаянье. Я уже знал, что с едой и водой на проклятом континенте большие сложности. Потеря урожая это голод. И первыми пострадают именно рабы.
Когда мы проезжали мимо, они не смотрели на нас, а пытались спасти все что можно, стоя на коленях и с тревогой и полными слез глазами выискивая на земле свежие зеленые ростки. Женщины, мужчины и даже дети. Рабы, которых не трудно отличить от других людей. Их шеи стягивала ржавая цепь с болтающейся биркой, которую не снимешь через голову. На бирке указано имя раба и имя его хозяина.