Развод. С вещами на выход! (СИ)

— Теперь веришь? 
— Ага. В больничку нужно? 
— Меня уже подлатали. 
— Покажь, — разминает пальцы Тундра, в прошлом окончивший колледж на фельдшера. 
Не то, чтобы он профи, но всё же… 
— Неплохо, — одобрительно цокает языком. — Кто зашивал?
— Зашива-ла, — сделал акцент. 
— Чё.… Медсестричку замутил?
— Ветеринаршу.
— Значит, песики, которых она зашивает, ходят с самыми аккуратными швами. Хорошая работа. Жить будешь. 
  
— А то, бля, без тебя сомнения оставались! 
— Чё за баба? 
— Тебе скажи. 
В паху стало горячо и тяжело. Такая, бля… Сочная, где надо. И ножки, как я люблю — не тощие палки, а приятные, с округлыми бедрами, выразительными икрами и аккуратными пальчиками. 
Не время думать о таком, дела решать надо, однако мыслями заносит… И бля… Я бы там завис ещё… 
С ней. 
В ней. 
Жаль, оторваться пришлось. 
— Симпотная? — не унимается Тундра. 
— Сойдет, — отвечаю нейтрально, чтобы не создать лишний интерес. — Дело есть, возьмись. Пробить нужно, чё да как. Реальная картина нужна. 
Ида в детали погружаться не стала, но я чувствую, что там та ещё выгребная яма. 
Выслушав, в чем суть, Тундра скривился. 
— Ну и нахуй оно тебе надо? Своих проблем мало? Влипла и влипла. По своей же дурости. Таких историй — тьма! Сама, дура, виновата… Доверчивая. 
— И чё? Если доверчивая, сразу до трусов нужно обобрать?
— Урок жизненный. Умнее будет. 
— Воровать у бабы — это дно.
— Без лоха жизнь плоха. В данном случае…. Без лохушки. 
— Завались. Сказал, работай. Значит, работай. Или Малому поручить? Ты чё-то старый стал, Тундра. Пиздишь много, ворчишь, как пень трухлявый. 
— Я займусь. Ветеринарша, значит. И тебя, лося такого, зашила? Вот же дура бесстрашная! Мда.… Я бы не связывался с такой. 
— А чё?
— А ниче! Сам подумай… Баба, которая со скальпелем на ты! Та, которая лихо кастрирует поросят и котов. Зазеваешься, разозлишь такую и… Хуяк! Без яиц проснешься. 
— Я вижу, у тебя хорошее настроение стало?
— Рад тебе. Но.… 
— Что?
— Тебе на дно залечь надо. И не высовываться. Вообще. Месяца три-четыре… Я не шучу. 
  
Глава 9 
 
Как бы мне ни было горестно, но жизнь продолжалась, и надо было её жить, эту жизнь! 
Опускать руки нельзя, к тому же у меня была поддержка Летки, зря она, что ли, последние кровные деньги мне вручила. 
Я принялась искать работу, разместила резюме. 
Первый же потенциальный работодатель попросил рекомендации с предыдущего места работы. Второй — о том же.… 
Мне пришлось собраться и отправиться в клинику. 
Сердце начало ныть, как у инсультника, ещё на подходе к зданию, которое совсем недавно было моим. 
Переступила порог, окунулась в привычную атмосферу, увидела знакомые лица и едва не задохнулась от боли: теперь никто не спешил приветствовать меня: «Добрый день, Ираида Александровна!» «Как ваши дела, Ираида Александровна…» и никто не спешил за помощью или советом. 
Я встречала на себе взгляды бывших подчиненных. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то с алчным любопытством. Были и те, кто злорадствовал — как правило, это были те, кто получал строгие замечания. 
Были, конечно, и те, кто смотрел с сожалением. 
У особенно совестливых взгляды были извиняющиеся, словно это они были виноваты в случившемся. В том и состоит беда совестливых людей, они переживают и принимают близко к сердцу чужие беды, а мерзавцы… 
Мерзавцы без души и сердца спят спокойно в своих кроватях. 
Такие мерзавцы, как.… Глория Прайс. 
Именно она, собственной персоной, стояла у стойки администратора, со своими двумя шпицами и отчитывала бедных моих девочек… 
Я застыла, на миг хотела просто уйти, как будто меня и не было. Но я же пришла по делу. Поэтому не хотела отступать. 
Я прошла в сторону кабинета директора и вдруг ощутила между лопаток пристальный взгляд. 
Через миг раздалось цоканье каблуков и погавкивание двух невоспитанных шпицев. 
— Ира? Что ты здесь забыла? — холодно поинтересовалась Глория. — Это место тебе больше не принадлежит. Будь добра, покинь здание. 
Я обернулась и посмотрела ей в лицо.
Она жадно впитывала мои эмоции. 
Чёрт, я была владельцем! И ведущим специалистом, в том числе. 
Быть вынужденной получить рекомендацию от тех, кто совсем недавно на меня работал… Как это было унизительно, словами не передать. 
— Я здесь ненадолго. 
— Твое ненадолго… закончилось уже давно, — нехорошо усмехнулась Глория. — Пошла вон. 
— Но.… 
— Вон. Охрана!
— Ты серьёзно?! 
— Более чем! 
— Что я тебе сделала?! — возмутилась я. — Откуда в тебе столько ненависти?
— Во-первых, ты — дочь своего отца. Этого уже достаточно… — прошипела она. — Во-вторых, я ненавижу неудачников! — рассмеялась она. 
В мою сторону двинулась охрана.
Меня выперли и выкинули вслед мою сумочку. 
Вышвырнули, словно бездомную. В этот момент я поняла, как тяжело живется Шарику: его отовсюду шпыняют… 
Это было ужасно, до слез… несправедливо. 
***
Следующие несколько дней показали, что у подлости и низости дна не существует. 
Кажется, по приказу Глории Прайс за мной проследили. 
Потому что через день со мной связался владелец здания, расторг договор аренды, вернул оплату и попросил освободить здание немедленно! Я поняла, что это дело рук мерзкой Глории Прайс, иного объяснения быть не могло. Она хотела меня уничтожить так, чтобы даже мокрого места не осталось.… 
Поэтому я снова была вынуждена обратиться за помощью к Летте и напросилась у нее пожить. 
***
Эти полтора месяца до возвращения подруги были невероятно сложными и плаксивыми.… Если бы слезы можно было собирать и закатывать в банки, у меня набрался бы целый подвал, забитый от пола до потолка баночками со слезами. 
Слезы слезами, но всё-таки вперед я продвигалась, как могла. 
Мне повезло устроиться на работу. Летта разрешила оставить Шарика.… 
Надежда забрезжила в самом конце тоннеля, но подруга, конечно, моих действий не одобрила.
Как вернулась, устроила мне разбор полетов… 
О Вячеславе я рассказала, но споткнулась на моменте, когда нужно было рассказать, что мы переспали. 
Или не нужно было рассказывать?
Чёрт его знает…. 
Я была зла. 
Этот взрослый, сильный и загадочный мужик запал мне в сердце. 
Как бы я ни вырывала мысли о нем, они были словно головы гидры: отруби одну, вырастет ещё три. 
Чем усерднее я старалась не думать о нем, тем больше мысли о нем лезли в голову, а сны стали взрослыми. 
Я боялась засыпать, потому что могла проснуться, крепко сжимая одеяло между бедер с чувством, будто вот-вот кончу! 
Не хватало мне ещё перед подругой позориться громкими стонами во сне!
— И что потом? — насторожилась подруга, будто чувствуя, что я умалчиваю о чем-то. 
— Ничего особенного. Потом он свалил. На следующее утро. И украл мой скальпель. Вот и всё. 
— Неа…. — сощурилась Летта. — Ты пропустила кое-что. Я чувствую. 
— Откуда? Как?
— У тебя щеки покраснели и взгляд изменился. Затуманился… Я такой взгляд у тебя видела, когда Каретин тебя обхаживал, заваливал цветами и не давал проходу! Колись… 
— Кое-что было. 
— Чёрт. 
— У нас был секс. 
— С бомжом?! Ты дала бомжу?
— Не факт, что он бомж. Но да… Я ему дала и секс был выше всяких похвал. 
Подруга смотрела на меня с шоком. 
— Я, конечно, понимаю, Каретин по тебе проехался будто танком! Но… Вот так… Первому встречному… Ты хотя бы проверилась потом? На болезни! 
— Нет. У меня все хорошо, воспалительных процессов нет, так что.… 
— Воспалительных процессов у нее нет! Некоторые болячки могут протекать бессимптомно, пока не станет слишком поздно. Да что я тебе объясняю?! Ты же врач!