Код лихорадки

Часть 9 из 12 Информация о книге

Уже у дверей Тереза остановилась и задала Левитту вопрос. Даже два. От которых у того напрочь испортилось настроение.
– А что такое Стерка? И правда, что семь детей умерли во время операции?
– Откуда… – начал было Левитт, потом осекся – понял, что Тереза узнала что-то такое, что не должна была узнать. – Где ты взяла эту чушь?
Об этом же думал и Томас – он-то ничего такого не слышал.
Тереза пожала плечами.
– Когда взрослые при детях разговаривают, то думают, что их не слышно.
Левитту ее ответ явно не понравился, но он все тем же твердым тоном сказал:
– А иногда слышишь звон, да не знаешь, где он. Так что давай не будем говорить о том, что вас не касается, договорились?
С этими словами он повернулся и зашагал по коридору с таким видом, будто не намерен никого ждать. Дети тут же его нагнали.
– Вот весело-то, – прошептала Тереза, – идти куда-то не одной, а с другом.
Томас уставился на нее в изумлении.
– Ничего себе! Только что говорила, что кто-то умер, а теперь ей уже весело. Странная ты. – Он сказал это шутливым тоном, чтобы Тереза не заметила, как его напугал второй вопрос, про детей.
Она неожиданно чмокнула его в щеку и припустила по коридору, мимо доктора Левитта.
Новообретенная дружба, конечно, радовала Томаса. Но, глядя на бегущую по коридору Терезу, он вдруг вновь ощутил страх: что с ним случилось утром? Сначала голова, а потом ощущение, что все уже было раньше… Томасу стало настолько не по себе, что даже пол под ногами закачался.
Лучше не думать о самом плохом. О Вспышке.
Глава 10
Дата: 224.10.14 Время: 11.37
Через неделю, после особенно трудного урока у мисс Дентон, Томас сидел напротив Терезы в той же маленькой комнате. К счастью, на этот раз странности с головой его не мучили.
Никогда прежде неделя не тянулась так долго – каждую минуту каждого дня он гадал, увидятся ли они с Терезой снова. Доктор Пейдж и учителя отвечали только, мол, да, скоро. Не неделя, а пытка. А еще он не переставал думать о том странном чувстве, но так и не решился никого спросить – вдруг сочтут, что с ним что-то не так.
– А вот и ты. Я рада, – начала первой Тереза.
Левитт только что вышел, так и не ответив Терезе, сколько у них времени на этот раз.
– Я тоже. Очень, – признал Томас, преодолев смущение. Наверное, будет глупо, если сразу спросить ее про ту ерунду с головой, лучше поговорить о чем-нибудь другом.
– Слушай, я все думаю о тех детях, ну, которые… умерли. Это правда? А еще доктор Пейдж заверяет, что нам не дают видеться с остальными ради нашего же блага. Да у меня миллион вопросов вообще.
– Ой, давай не все сразу, – ухмыльнулась Тереза. Потом обеспокоенно оглядела по очереди все углы потолка. – Надо поосторожнее со словами, на нас точно смотрят. Или слушают.
– И то, и другое, наверное, – громко и насмешливо сказал Томас. – Приве-е-ет! Есть там кто-нибудь? – Он помахал рукой, будто на параде, сам не зная, отчего ему так весело.
Тереза расхохоталась, и он вслед за ней. Смех продолжался минуты две – стоило одному перестать, как он снова прыскал от смеха другого. Конечно, Томас понимал, что смеются они, чтоб не думать о тех детях.
– А давай притворимся, что на нас не смотрят, – сказала Тереза, когда они окончательно просмеялись. – Будем говорить, о чем хотим, пусть себе тащатся.
– Пусть. – Томас хлопнул по столу так, что Тереза вздрогнула, потом снова рассмеялась.
– Про тех детей я не знаю. Может, так, слухи. Или что-то не то услышала. Может, это до нас было вообще. Просто Левитта хотелось позлить… Ну ладно, чего у тебя интересненького? – спросила Тереза.
– Мало чего, – ответил Томас. – Хм… ем, на уроки хожу. Тестов много всяких. А, сплю еще. Все, пожалуй.
– У меня то же самое!
– Да ну? Быть не может.
Оба заулыбались, потом замолчали. Тереза придвинулась ближе и облокотилась на стол.
– Я сейчас не про детей и не про секреты, но голова ведь уже должна совсем пройти, да?
Вопрос застал Томаса врасплох.
– Наверное. – Он нащупал под волосами шрам. – Вроде все зажило. Наши драгоценные мозги работают.
– «Зоны поражения», как говорят в ПОРОКе?
Томас кивнул:
– Ага, как в компьютерной игре. Доктор Пейдж сказала, что Вспышка там все разрушает.
– Прикольно, что у нас иммунитет, да? Ну, то есть радоваться же надо, что шизом не станешь.
– Ага, точно.
– А мы сидим в этом дурацком месте. Не ПОРОК, а СКУКОТА. Нет, серьезно, сдуреть же можно – целыми днями в четырех стенах.
Томас посмотрел на дверь.
– Снаружи совсем плохо? Поэтому нас взаперти держат?
– Наверное, да. Говорят, радиация ослабевает, но все равно пока сильная. Я помню только яркий-преяркий свет, а потом, что мы на берге. Мне еще пяти не было, а я уже через плоспер прошла и на берге покаталась, прикинь?
Томаса тоже привезли на огромной летающей махине. Как ни грустно ему было тогда, он все же отметил про себя, что махина крутая. Берги – для тех, у кого денег навалом. Но плоспер еще круче. Томас никогда не был в плоспере, а у ПОРОКа есть плосперы, значит, и денег куча.
– А когда ты проходила через плоспер?
Восхищение на лице Терезы сменилось грустью.
– Я мало что помню. Знаю только, что родилась где-то на востоке. Родителей не стало, а меня спасли… – Она уставилась в пол и замолчала. Наверное, не стоило сейчас ее об этом спрашивать. Томас сменил тему:
– Про ту боль в голове. У меня тоже бывает иногда.
Терезин взгляд снова скользнул к потолку. Ничего явного там не было, но оба понимали, что камеры могут быть где угодно. И микрофоны тоже. Даже сотня микрофонов, а еще в голову какая-то штука вживлена – кто знает, за чем именно она следит.
Тереза взяла свой стул и пересела к Томасу. Наклонившись к нему так, что их плечи соприкоснулись, она едва слышно прошептала ему на ухо несколько слов. Ее дыхание щекотало кожу до мурашек.
– Давай шепотом говорить, пока не запретят.
Томас кивнул и тоже шепнул ей на ухо:
– Ага, давай. – Ему нравилось сидеть к ней так близко.
– Это даже не боль, – прошептала Тереза, – а как будто чешется внутри. Иногда просто с ума сводит. Прямо вот в голову бы себе залезла и почесала, понимаешь?
Томас не понимал. Это, пожалуй, даже хуже, чем его дежавю.
– У меня тоже так бывает, – сказал он неуверенно.
Она засмеялась, на минутку отстранившись от него.
– О, классно! – громко сказала Тереза для тех, кто их слушал, потом снова зашептала: – По-моему, ту штуку у нас в голове пока не используют. Я слышала слово «переключатель», когда после операции просыпалась. По ощущениям и правда похоже. Будто там кнопка или тумблер какой. Понимаешь?
Томас медленно кивнул. Доктор Пейдж тоже что-то сказала, когда он засыпал. Кажется, слово «особенный», а может, ему приснилось. Эти имплантаты – сплошная загадка.
Тереза продолжала с каким-то страдальческим выражением лица:
– К мозгу будто что-то подключено. Я лежу перед сном и пытаюсь, пытаюсь, пока голова не заболит.
– Что пытаешься? – спросил Томас – его раздирало любопытство.
– Управлять этой штукой. Мысленно сделать такой инструмент, чтоб ее подцепить. Ну как крючком. Хоть немножко-то понятно?
– Нет, – ответил Томас.
Она отодвинулась, сложила руки на груди и огорченно выдохнула.
Томас коснулся ее руки.
– Поэтому мне и интересно.
Терезины брови поднялись.
– На ненормальную ты не похожа, – продолжил Томас, рассмешив ее. – По-моему, доктор Пейдж мне тоже что-то говорила. Я попробую вспомнить.
Тереза слушала его и кивала. Потом снова наклонилась к нему.
– Я буду еще пробовать. Спасибо, что не считаешь меня больной. Нет, правда. Посмотри, какие у этих людей технологии. Плосперы, бер-ги… – Она слегка покачала головой. – Знаешь, что я думаю? Что эти штуки в голове как-то с мыслями связаны.
Томас, слегка ошарашенный таким обилием пищи для размышлений, прошептал Терезе на ухо:

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница